Геннадий Серебряков – Переплетение судеб в лучах умирающей звезды(Часть1). (страница 1)
Геннадий Серебряков
Переплетение судеб в лучах умирающей звезды(Часть1).
Серебряков Г.Г.
(Genuken)
Посвящается Елене из Димитровграда
и ее дочерям Марии и Софии.
ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ
В ЛУЧАХ УМИРАЮЩЕЙ ЗВЕЗДЫ
Часть ( 1 )
Время не существует, будущее еще не наступило,
а прошлое уже покинуло нас. Реальна лишь эта
миллисекунда. Для прошлого мы придумали память,
для грядущего судьбу. А кто решает каким будет
этот миг?
Воркута 2026г.
Герцог Савьер Де Шатоньи, стоял у длинной оконной рамы каминного зала замка графа Эрлиха Фон Штольца, разглядывал темное небо, усыпанное мириадами звезд. Отыскал Алькор рядом с Мицаром, в созвездии Большой Медведицы, затем перевёл взгляд на красную Бетельгейзе в созвездии Ориона. Вздохнул глубоко, и задернул окно тяжелым бархатом массивных штор.
Присоединился к молодой паре, сидевшей у камина. Откинув полы камзола, герцог устроился на мягкой коже массивного кресла. Протянул руки к огню, потёр их согревая.
Затем взял бокал вина с подноса стола, сделал небольшой глоток. Задумчиво глядя на танец огня в камине, поставил на край стола бокал. Достал трубку и принялся набивать её табаком.
Эльза сидела ближе всех к пылающему камину, поджав ноги под себя, в уютном кресле, кутаясь в шубу из горностая, держала мраморными ладонями искрящийся бокал с абсентом, то и дело прикладывая его к губам, делая небольшой глоток. Озноб, волной пробегавший по телу, вызывал легкую дрожь.
Граф, дабы снять напряжение, висевшее в воздухе, предложил герцогу партию в шахматы, на что получил незамедлительное согласие герцога, который судя по всему не знал с чего начать разговор, и куда деть при этом слегка подрагивающие руки.
Эльза прошептала : – Но папа, как такое возможно, я не помню дороги в наше имение, очнулась в гостевой Эрлиха на полу, потом пришел граф, был весьма учтив и заботлив.
–Доченька, (горячо и, едва сдерживая волнение, молвил герцог)потому и не помнишь, что, мы с мамой отнесли тебя без чувств в карету. По пути к усадьбе, ты, кровинка моя, растаяла и остыла, вот на этих руках. Герцог протянул ладони, затем закрыл ими лицо, пряча выступившие слезы. Эрлих сидел молча, делая вид, что увлечен комбинаций на шахматной доске. Лишь изредка, подходил к камину, шевелил угли и без того пылающего жаром камина.
Спустя некоторое время, было уже далеко за полночь, граф услышал мерное и глубокое дыхание герцога, с зажатой в ладони ладьей.
Эрлих тихо встал, подойдя к Эльзе, нежно поцеловал, и долил в её бокал абсента. Затем подошёл к креслу герцога, аккуратно вынул шахматную фигуру из полураскрытой ладони, подложил подушку, под откинувшуюся на спинку кресла голову. И укрыл мягким верблюжьим пледом.
После, уселся на боковой валик кресла, в котором сидела Эльза, нежно обнял, и шепнул : -Душа моя, не знаю, как тебе сказать, но я видел, там в фамильном склепе вашей усадьбы тебя, лежащую бездыханно, на гранитной плите в саркофаге. Герцогиня мать, в трауре и слезах, всё время проводила в молитвах, рядом с тобой. Тебя понесла лошадь к обрыву, родная это моя вина. Я не смог догнать. В общем ты упала с обрыва, и лишилась чувств. Я тебя отвез в замок, лекари суетились вокруг, пытаясь привести тебя в чувства. Затем приехали твои родители, ужасно напуганные. Герцог настоял увезти тебя домой. Я возражал вначале, но сама знаешь, графу не стоит перечить герцогу. Я поначалу решил сопроводить тебя, но встретив укор в глазах герцогини, остался у себя в имении.
В дороге ты умерла, на руках безутешного герцога. Отец с матерью решили не предавать тело земле, либо кремации. А просто положили тебя в склеп.
Эльза тихо прошептала : – Мне страшно и холодно, я не понимаю, что происходит. Эрлих, милый, не кори себя, в случившемся совершенно нет твоей вины. Я не спала, и видела много странного, и непонятного. Не отпускай меня милый, я напугана и растеряна, помоги мне.
Так, обнявшись, они просидели остаток ночи. Со двора послышалось петушиное приветствие первых проблесков зари. Эрлих чуть не упал навзничь. Эльза стремительным рывком выскользнула из объятий графа, и оставляя колышущийся след белоснежного савана, устремилась к дверям. Граф посмотрел на шубу в своих руках, откинул ее в сторону, побежал вслед за Эльзой. Тем временем герцог, разбуженный шумом, сперва проводил взглядом стремительный бег дочери, затем посмотрел на удаляющегося графа. Тут же
поспешил к дверям, которые жалобно скрипнули, отворяясь под нежными ладонями Эльзы. Сколько же силы в этих девичьих руках-мелькнула мысль у герцога.
Эрлих выбежал в коридор, и заметил, как за поворотом, мелькнув, скрылся белый пеньюар Эльзы. Звуки босых ног удалялись. Оказавшись у поворота граф поспешил к двери библиотеки, которая была открыта нараспашку, и медленно, скрипя, ползла на петлях. Этот поворот коридора был тупиком крыла замка – и заканчивался
библиотекой. Эльзе больше некуда было деться, как прошмыгнуть туда. Граф, входя в просторный зал, прислушался, и постояв так с минуту, услышал громкое дыхание позади и приглушенные звуки шагов. Это приближался герцог со слугами замка.
Граф, не оборачиваясь, отдал распоряжение осмотреть зал, и все укромные места между стеллажей с книгами. Ниши в стенах, в которых застыли античные статуи и манекены, облаченные в древние латы рыцарей, давно минувших эпох. Они замерли на века, опершись на длинные мечи, в своём последнем карауле. И грозно смотрели сквозь прорези для глаз, в богато украшенных плюмажем и перьями шлемах. Сталь доспехов отражала бегающие всполохи факелов, свечей канделябров, которые то и дело мелькали в руках снующих слуг по библиотеке.
Герцог Савьер де Шатоньи тяжело дышал, опершись руками о дубовый, резной стол, на котором покоились стопки книг, рулоны рукописей, несколько томов лежало открытыми.
Эрлих указал на венский стул, обитый пурпурной кожей : – Прошу Вас, присядьте герцог. Затем, налил из кувшина воды, стоявшего на краю стола, в кубок, подал его герцогу : – Мы её непременно найдем.
Герцог, делая жадные глотки, наконец, утолив жажду поставил кубок на стол, пристально взглянул графу в глаза и промолвил, отдышавшись : -Дорогой Эрлих, я понимаю, моя дочь юна и проворна, но так стремительно передвигаться, боюсь подвластно лишь призраку, коим и является моя девочка. Я немедленно отправлю гонца в аббатство Померании, тамошний епископ отец Бартоломео – мой давний приятель. Он проведёт молебный обряд очищения склепа, да и Вашему, граф, замку не повредит данная мистерия. Эрлих стоял у края стола, скрестив руки на груди, смотрел в покрасневшие от бессонной ночи глаза герцога , глубоко вздохнув, задумчиво произнес : – Уважаемый герцог, Вы совершенно правы, хоть в сие немыслимо поверить, но это действительно выходит за рамки обыденности, и есть все причины полагать – Ваша дочь, и моя горячо возлюбленная Эльза – ПРИЗРАК!! Я склонен думать, что вряд ли она отыщется в библиотеке. Надо отправляться к склепу, уверен, там бедная Эльза и предстанет пред нашим взором.
– Да, Эрлих, как я не догадался сразу, старый болван (чуть качнув головой, ответил герцог) выезжаем немедленно!
Герцог Шатоньи решил ехать верхом, и Эрлих, проверяя упряжь, седло и сбрую со стременами своего арабского скакуна украдкой, оценивающе поглядывал на герцога. Человек, носивший высокий титул дворянина – просто обязан с младых лет мастерски владеть верховой ездой (по этикету, в купе с бальными танцами фехтованием и стрельбой из всех видов мушкетов и охотничьих ружей). Но, учитывая уже немолодой возраст герцога, и чрезвычайную занятость государева мужа и управляющего своим большим земельным наделом, Эрлих для себя решил, дать благородную фору, и не мчать стремительным аллюром, опережая герцога, дабы не поставить в неловкое положение имевшего титул выше графского. К которому граф питал глубокие чувства уважения, и восхищения. В ближайшей перспективе тестя. Это конечно тоже накладывало определенный оттенок в отношения, но прежде как человека и личность. Граф был горд за спикера парламента Нидерландов, радеющего за отечество и верного слуги короля.
Весь путь до владений герцога занял чуть менее двух часов. Герцог удивил Эрлиха своими безупречными навыками верховой езды и умением управлять аравийской кофейной гнедой, игриво трясущей серебристыми косичками заплетенной гривой. Граф едва поспевал за герцогом.
Наконец показались замковые стены поместья, и герцог с галопа перешел на средний
аллюр, (Ай да мастер, мелькнула мысль у Эрлиха, дает лошади раздышаться в конце пути).
Затем последовала рысь, и, уже въезжая в створ открытых массивных, дубовых, окованных готической вязью металла, узорчатых ворот, перешел на неспешный шаг. При этом Шатоньи то и дело поглаживал гриву и шею лошади. Та, благодарно фыркала, и кивала головой, остывая после длинного пути. На воротной башне раздался трубный звук горна, известивший о прибытии хозяина. Тут же замковая площадь была наполнена слугами и подданными.
Герцог проворно спешился, погладил лошадь и передал поводья конюху. Обернувшись стал наблюдать за тем, как граф тоже спешившись, обнял за шею скакуна, потрепал за ухом, прижался щекой к морде, от которой струился жар с ароматом лошадиного пота. Конь, повернув голову, слегка ущипнул губами плечо графа, и пристально посмотрел большими умными и преданными глазами. Герцог открыто любовался, ничуть не скрываясь. Подошел дворецкий и доложил : – Ваше сиятельство, мы лишь к утру закончили безуспешные поиски Вашей дочери. И, о чудо, с первыми лучами зари, обнаружили её спящей в склепе.