Геннадий Разумов – Родословная ашкенази (страница 4)
Однако сохраннность и точность исторических хроник, летописей, переписей населения, тем более, частных писем, накладных, векселей и других бумаг, не вызывает большого доверия. Ведь немалая часть этих документов ограничена субъективностью их составителей, представяющих происходящее с ними и вокруг них весьма однобоко. Поэтому зачастую итоги трудоемкой работы исследователей-генеалогов оказываются довольно ориентировочными, не строгими, иногда даже сомнительными.
Нельзя не отметить и еще один немаловажный ущерб генеалогических изысков, которые по естественным причинам охватывают ограниченную по времени часть родословной цепи – в лучшем случае 10-14 поколений. Так, в России более не менее достоверная информация о ее населении начала появляться лишь на рубеже XYII–XYIII веков, когда Петр I ввел систему так называемых «Ревизских сказок». То же самое относится к Восточной Европе, где, например, в Австро-Венгрии по указу императора Иосифа II, евреям, в частности, стали впервые давать наследственные фамилии только в 1787 году.
Конечно, для полноценных генеалогических исследований этого недостаточно.
Поэтому генеалогические древа, составляющиеся с помощью карандашей, ножниц и археологических лопаток, отличаются от результатов новых современных методов исследований, как ушедшая в небытие логарифмическая линейка от какого-нибудь нынешнего смартфона-айфона последней модели.
Но, увы, вот и мне, вследствие отсутствия в прошлой моей жизни этого нового магического прибора, поначалу пришлось выращивать генеалогическое дерево на почве разных доморощенных средств. Ими были бабушкино-мамины рассказы, воспоминания родственников, старые пожелтевшие бумаги: письма, записки, дневники, календари. Много сведений дали поблекшие серовато-коричневатые фотоотпечатки, сделанные в начале прошлого века одесской «Фотографией Д.Берсуцкаго» на Ришельевской и «Фотографическим ателье Б.Готлиба» на углу Ланжероновской (рис. 5). Использовал я и такие же труды других своих родственников-современников, старавшихся, вроде меня, протиснуться в узкую щель бесконечного времени.
Пытался я отыскать своих предков и с помощью материальных следов прошлого. Поехал в город отцовского детства Карачев, где на старом кладбище хотел отыскать памятник с фамилией его отца и деда. В музее крымской Керчи с многозначительным названием «Лапидарий» я, протерев очки, внимательно разглядывал могильные плиты времен аж Боспорского царства, на которых были выбиты еврейские буквы, магендовиды и меноры. Но разве мог я обнаружить на них своих предков?
Нет, нужны были совсем иного типа свидетели прошлого, другие отмычки тайны веков.
И они появились уже в новое время.
Когда-то в моем советском прошлом генетику наряду с кибернетикой презрительно именовали лженаукой, вместо нее возводя в абсолют разные мичуринские проходимства типа того, каким занимался «народный академик» Трофим Лысенко. Скрещивая, грубо говоря, картошку с огурцами и коров с козлами, он при поддержке властей рубил наотмашь поросли, посаженные еще в XIX веке австрийским ученым с подозрительной фамилией Мендель. И хотя тот, на самом-то деле, был католическим монахом, «менделизм-морганизм» был признан вредоносным спутником иудейского «безродного космополитизма».
Ныне без этой науки не обходится ни выведение новых сортов ячменя и видов чистопородных коров, ни врачебные заключения и лечение болезней, ни планирование беременности, ни многое другое. И вообще, нынешняя эра технологической информатики, последовавшая за индустриальной эпохой, в ближайшем будущем, по-видимому, сменится временем инженерной биологии и ее части – научной и производственной генетики.
Особую роль она игрет и в поисках наших предков.
Природа нехотя открывает свои сокровенные тайны. Одной из самых важных справедливо считается феномен так называемой молекулы ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота). Эта умная крохотулька, сидящая в каждой клетке нашего тела, в виде некого генома хранит в себе память веков и тысячелетий, содержит наследственные признаки, приходящие к нам от далеких предков и позволяет решить многие сложные задачи, раньше считавшиеся нерешаемыми.
Так, с помощью зоркого геномного телескопа-микроскопа американские и израильские ученые Г.Ацмон, Э.Берне, Г.Острер, Э.Фридман, Д.Бехар, изучив генетические образцы евреев из 14 стран и сравнив их с генами представителей 69 других народов, получили важные результаты. Опубликованные в книге «Дети Авраама в эпоху генома», они доказывают, что все евреи генетически почти братья и сестры, хотя, конечно, не прямые, а троюродные и многою-родные. И очень отличаются от неевреев.
Появившись в Месопотамии 2, 5 тысячи лет назад они со временем постепенно стали делиться на две части, одна осталась на Ближнем Востоке, другая мигрировала в Северо-Восточную Африку и Европу. Позже первые из них, именуемые мизрахами, составили еврейское население Ирана, Ирака, Сирии. Вторые стали еще двумя большими популяциями. Это ашкеназы, выходцы из Центральной и Восточной Европы и сефарды – из Греции, Италии, Испании, Турции.
Интересно отметить, что именно восточно-европейские ашкеназские евреи, больше других поднабрали на стороне чужих генетических признаков европейских народов, недаром среди них немало людей светловолосых и голубоглазых. Последнее, как говорят генетики, является следствием добавления крови именно северо-европейских народов.
И еще один генетический факт, имеющий уже отношение непосредственно ко мне и к моим ближайшим родственникам. Исследования последних лет показали, что ашкеназы, впрочем, как и сефарды, имеют чуть ли не до 20 % примесей генов южно-европейских народов: итальянцев, французов, сардинцев. Такое родство подтверждают и письменные источники, например, те, которые свидетельствуют о переселении в XI веке евреев из Иудеи не только в Германию на средний Рейн, о чем уже говорилось, но и в Южную Европу.
Наверно, здесь следует высказать некое мое собственное дилетантское заключение-предположение, которое, подозреваю, может не очень понравиться многим моим соплеменникам.
Встречаясь многократно с бухарскими, горскими, сефардскими евреями, наблюдая жизнь разных общин Израиля, я каждый раз убеждался в справедливости мнения, что по культуре, образованности, умственным способностям современные восточно-европейские евреи значительно превосходят всех других своих соплеменников. Но это широко известно и без меня.
Важно другое. Знакомство с историей наших предков, в частности, с такими книгами, как «Пятикнижие Моисея», «Новый Завет», «Иудейская война» Иосифа Флавия и Лиона Фейхтвангера и другими, показывает, что нынешние ашкенази довольно сильно отличаются и от собственных предков, как очень далеких, так и довольно близких.
Возьмем библейские и античные времена, когда еще не произошло коренное разделение евреев по географии их проживания, серьезно влияющей на особенности национального характера. Упомянутые письменные источники представили древних иудеев, как смелый, жестоковыйный, упрямый народ, вечно боровшийся за свою независимость, свободу, справедливость и смело выступавший против врагов, намного превышавших их по численности и силе.
В фараоновые времена они не стерпели своего приниженного положения и под предводительством Моисея бежали из древнеегипетского рабства. В период римского владычества фактически единственные из всех покоренных Римом народов, включая воинственных галов и кельтов, подняли вооруженный мятеж, превратившийся в большую Иудейскую войну. И если бы не внутренние распри, в частности, из-за зелотов в Иерусалиме и секариев в Масаде, евреи не потеряли бы свою страну. В скобках замечу, что гены храбрости наших предков перескочили тысячелетия и совсем на другом витке истории помогли евреям выстоять в войнах за независимость и выжить в современном Израиле, прижатом к морю враждебными арабскими государствами.
Вместе с тем, трудно не согласиться с тем, что в истории отсутствуют какие-либо достоверные сведения о больших достижениях евреев библейской и античной древности в искусстве, например, в развитии монументальной храмовой скульптуры, чем отличались древние египтяне. Или, что они известны, как создатели песенной и драматургической культуры, оставшейся от элинизма, широко распространившегося по всему античному миру. Правда, первое можно объяснить религиозной особенностью иудаизма, предусматривавшей «не сотворять себе кумира», то-есть, запрещавшей изображение человека.
Относительно второго мне резонно могут возразить: «А разве Библия дана человечеству не евреями?» Однако несмотря на мое искреннее преклонение перед божественностью этой великой книги, я (грешен) не могу не признаться, что поэмы Гомера и драмы Софокла занимали меня намного больше, чем даже адаптированные библейские тексты, хотя они и намного старше древнегреческих.
Конечно, иудеи дали миру Христа, но, если бы имя этого мифического, вряд ли когда-либо существовавшего героя так широко и глубоко не раскрутили многочисленные попы-пиарщики (особенно сами же евреи, такие, как, например, Павел и Петр), то филоософия Платона, Аристотеля, Сократа заняла бы умы людей ничуть не меньше христианского вероучения.