Геннадий Прашкевич – Пятый сон Веры Павловны (страница 70)
«Пока никому не удалось», – довольно заржал Чугунок.
«Ну, загадай мне».
«А ты на мою цену согласен?»
«У тебя трехверстка Томской области?»
«Ты что! Северный район».
«Это где?»
«Это Новосибирская область».
«Ладно, куплю».
«Тогда слушай! Сейчас перечислю пары некоторых городов, а ты улови закономерность и угадай неполную пару. Готов? Начали… Новосибирск – Анадырь, Магадан – Куйбышев, Сочи – Томск, Чита – Норильск, Красноярск – Москва, Абакан – Киров, Юрга – Рязань, Благовещенск – Мариинск… Улавливаешь закономерность? Тогда выдай пару к городу Тайга! Ну? Бывал в Тайге? Крупная узловая станция».
Сергей прикинул, но никаких закономерностей в предложенных Чугунком парах не обнаружил. Ни географических, ни социальных, ни демографических, ни даже общечеловеческих.
«Даже ты не разгадал! – обрадовался Чугунок. – А то все, Мишка дурак, Мишка дурак! Как сговорились. – И дружески предупредил: – В следующий раз думай, цены у меня бешеные!»
«Да подожди ты с ценами, – заинтересовался Сергей. – Ладно, проиграл я. Но какая тут закономерность? Новосибирск – Анадырь… Магадан – Куйбышев… Сочи – Томск… Юрга – Рязань… Благовещенск – Мариинск… Не вижу никакой закономерности… Какая пара будет к Тайге?»
«Назови первый пришедший на память город».
«Тамбов».
«Ну, вот, Тамбов и есть пара Тайге!»
«Это как понимать?»
«А творчески, старик, только творчески! А то все: Мишка дурак, Мишка дурак! – неистовствовал Чугунок. – Тут дело в творческом подходе. Не спит, значит, еще соловей томский! Понял? – И объявил торжествующе: – Отсутствие всяких закономерностей – вот главная закономерность! Какой город назовешь, такой и будет парой. Всосал? Найдись смелый человек, влепи в упор первое пришедшее в голову название, вот и выигрыш. Для умного человека мне карт не жалко. Любой экземпляр отдам».
– Нравятся? – повторил Чугунок.
– Еще бы…
– Думаешь, я тут прячусь? – хитро прищурился Чугунок и почесал голую загорелую грудь. – Я тут не прячусь.
Глаза Чугунка смотрели уверенно.
Не было в глазах знакомой тухлинки.
Очень живо поблескивали глаза, совсем как у веселого мошенника Варакина.
– Я тут ни от кого не прячусь. Здесь никто не стоит над душой у меня, блин! – с некоторым даже превосходством похвастался Чугунок. – Хочу, работаю, хочу, размышляю о жизни. А хочу, – довольно потянулся Чугунок, – могу в тайгу уйти на полмесяца. Одно время работал в прачечную, мне нравилось, но там Лизунов лютует, крутую дисциплину навел. У него все на учете, он настоящий извращенец, блин! Поет, поет еще соловей томский! – Похоже, появление Сергея удивило Чугунка еще меньше, чем Варакина. – А если смутно на душе, полбанки не заложу, теперь это не мой стиль. Лучше пойду к костру. Правду послушаю, сам выскажусь. Чистую правду, Серега, говорить страшно только поначалу. Слышишь меня? – таинственно поманил Чугунок и приложил палец к толстым губам. – Ты мне помогал?
– Помогал.
– Ты меня не обижал?
– Не обижал.
– Мы в мире жили с тобой?
– В мире.
– Вот значит, и я тебе помогу.
– А разве я прошу помощи?
– А тебе и просить не надо, у тебя все на роже написано, – нагло почесал голую грудь Чугунок. – Да я и сам в курсе. Сидел ночью в конторе, там у нас пункт связи, и все сам слышал. Ну, спутниковая связь, я люблю трепаться по телефону, – объяснил он. – Поздравил одного придурка с семнадцатым числом.
– Почему с семнадцатым?
– Ну? – обрадовался Чугунок. – Ты не слышал?
– О чем?
– Так ведь праздник дефолта!
– Объясни нормально.
– Да нечего объяснять? Совсем новый национальный праздник!
– Что ты несешь?
– Так правительство же Кириенко объявило дефолт, блин! Самая распоследняя старушка шамкает теперь это слово. Рубль рухнул, Серега! Как в сказке. Была картошечка простая, стала золотая. Короче, семнадцатое августа, блин! Так сказал гордый премьер Кириенко городу и деревне. Кстати, – деловито напомнил Чугунок, – если ты работал с бумагами ГКО, то по ним теперь тебе ничего не причитается. Заморожены. Может, до твоей стрости. Всосал? Виталик Тоцкий, говорят, стоит сейчас на коленях у стены Плача и ненавязчиво намекает своему Христу: верни, блин, дескать, бумаги. А что Христу до ГКО? Он палестинцев унять не может. Считай, все рухнуло, Серега, – нагло почесал загорелую грудь Чугунок. – Опять нас с тобой обули.
Чугунок внимательно посмотрел на Сергея, и по его глазам Сергей понял, что он не врет. За ту неделю, что Сергей провел в тайге, в мире действительно что-то случилось.
– Да ладно Кириенко, – ухмыльнулся Чугунок. – У тебя сейчас другие проблемы. Ты, как я понимаю, оказался в Новых Гармошках не ко времени. Ты вроде незрелый кадр. Другие – зрелые, а ты не зрелый. А это дело такое, это дело важное, – значительно покрутил пальцем у виска Чугунок. И понизил голос: – Сваливать тебе надо.
Сергей удивился.
Полчаса назад Ленька Варакин категорически не советовал ему искать выхода из Новых Гармошек, и вдруг такое предложение.
– Я ж говорю, ночью сидел в конторе, – пожал Чугунок загорелыми плечами и задумчиво почесал грудь. – Лучше бы я воевал с Лизуновым в прачечной, блин. Не буду врать, есть у тебя проблемы. Своими ушами слышал, как Ант говорил с Третьим, а потом с Седьмым.
– Ант?
– Он самый.
– Это служба безопасности?
– Ну, что-то вроде.
– Мордастый такой?
– Ага.
– Давно его знаешь?
– А сколько нахожусь в Новых Гармошках, столько и знаю. Дельный мужик, слово держит.
– А Третий и Седьмой, они кто?
– Они не кто, они – что, – охотно объяснил Чугунок и с любовью оглянулся на розы. – Третий и Седьмой это тоже периметры. Третий, к примеру, бывший атомный бункер. Его правительство продало Алексею Дмитриевичу по ненадобности, – объяснил Чугунок, любуясь розами. – Говорят, какие теперь войны, раз капитализм победил? Где находится бункер, я, правда, не знаю, но в России, это точно. И люди там наши. Только спасаются не как мы, а строже. У нас, сам видишь, жизнь свободная, а в атомном бункере люди тесно живут. Так что, – нагловато подмигнул Чугунок, – тебе тянуть не стоит. Тебе сейчас не до цветов. – И подвел итог: – Раньше свалишь, дальше будешь.
Сергей устало присел на скамеечку перед крылечком.
Он ничего не понимал. Он никак не мог связать воедино предупреждение Чугунка и слова Варакина.
– С чего ты взял, что мне надо сваливать?
– От Анта слышал, а он слов на ветер не бросает. Ночью говорил по спутниковому телефону. Сперва с Седьмым, потом с Третьим. С Седьмым я, правда, мало что понял, они там все по-английски.
– Почему по-английски?
– А Седьмой это, наверное, не в России, – пожал голыми плечами Чугунок. – Может, это такой же периметр, как Новые Гармошки, только не в России. На нем господин Хаттаби командует. А вот с Третьим, с тем проще. Третьему Ант жаловался прямо по-семейному. Появился, мол, в Новых Гармошках, один человечек. Совсем дурной, недозрелый, не ищет спасения. Другому человечку только намекни, он сам в соломинку зубами вцепится, а этот – нет. Я тебе честно скажу, Серега, Ант это так говорил, что видно, что у него на тебя большой зуб. Я, Серега, впервые слышу, чтобы кого-то из Новых Гармошек собирались перебрасывать в другой периметр. Никогда такого на моей памяти не было. Немца вот собираются выгнать, так это ж свое домашнее дело, немец заслужил. Мудак он, прямо скажем. А этой ночью Ант по спутниковому телефону заявил, что готов в любое время отдать недозрелого гостя Седьмому. Дескать, ну, совсем незрелый гость. Мы в Новых Гармошках собрались полные, зрелые, сочные, можно сказать, сами упали с дерева, а тут незрелый. Отдадим, дескать. Я думаю, Серега, Ант не врет. У нас вообще не врут.
– А если он не обо мне говорил?
– Да ну! – уверенно заявил Чугунок. – О тебе, конечно. – И нагло почесал голую грудь. – Я на периметре всех знаю. Просто не помню, чтобы кто-нибудь так доставал Анта. Даже немец. А ты достал. Ты упертый. Мы ведь почему здесь? – неистово зашептал Чугунок. – Да потому, что впали в отчаяние. Потому, что стало нам все равно: кого-нибудь задавить или самим задавиться. Нам соломинка была нужна. И нам соломинку бросили. Нам ведь что было надо? Во-первых, спастись. Во-вторых, восстановить потерянное. В-третьих, оправдаться перед окружающими – перед женой, перед детьми, перед партнерами, перед друзьями. Понимаешь? Вот мы и схватились за соломинку. И теперь знаем, что не проиграли. Теперь знаем, что вернем долги и начнем совсем новую жизнь. И не буду я больше просить у тебя штуку баксов, и торговать топографическими картами больше не буду. А если и буду, то уже совсем не так.
– Это хуже?
– Откуда мне знать? – почесал голую грудь Чугунок. – Наверное, там, как везде, только говорят по-английски. Черт их знает, может, это где-то у американов, блин, или в Африке? Закинут в Аравийскую пустыню, а то на тропический остров, будешь нагишом бегать с