Геннадий Прашкевич – Пятый сон Веры Павловны (страница 65)

– Да почему? – все еще не понимал Сергей, с трудом справляясь с подступающей к горлу тошнотой.

– Да потому, что ты круче. Ты матерый тип. У тебя грехов больше. Не огрехов, а грехов, я не оговорился. Ты «Русский чай» от души сделал, не пожалел. Ты эстов обидел, а они не монашенки. Да чего притворяться? Что посмеешь, то и пожмешь! Так ведь? И не маши крылами! – весело проорал Варакин, хотя Сергей и не собирался делать ничего такого. – Вот скажи, какое право ты имел трахать эстов на их территории? Молчишь? Вот то-то и оно! Ты должен был вести себя с ними добропорядочно. Ты должен был представлять свою страну, а ты что делал? Я, кстати, на тебя ссылаюсь в реферате! Я себя не люблю, просто сильно нравлюсь. Я всерьез, Рыжий. Я действительно хочу разобраться в себе. Я теперь столько знаю о людях, Рыжий, что ты лопнешь от зависти! Вот то-то и оно! – совсем раскипятился Варакин и весело заорал: – Ну, чего встал на пороге? Вид у тебя какой-то закороченный.

И с большим интересом спросил:

– После запоя?

Сергей кивнул.

На другой ответ он не был способен.

Но Варакин ждал, оказывается, именно такого ответа. Он даже подпрыгнул от удовольствия:

– Значит, по пьянке? Это да! Не крути хвостом! Я вранье чувствую всей шкурой. У меня бабушка еврейка. Если хочешь знать, – еще больше обрадовался Варакин, – я и в мужском монастыре тоже побывал, только мне там не понравилось. Помнишь анекдот про парня, который никогда не трахал педика, только трахал человека, который однажды трахал педика? – Варакин заржал. – Я до Новых Гармошек занимался честным бизнесом, сам знаешь. Ну, может, не совсем честным, зато серьезным, – подмигнул Варакин. – Я на Шри Ланка, Рыжий, спал однажды с дочкой американского миллиардера. Ну, может, не совсем миллиардера, но спал. Чем меньше женщину мы любим, тем больше времени на сон! Только с бабами, Рыжий, – неожиданно запечалился Варакин, – мне всегда непруха. Я чужое вранье чувствую всей шкурой, про бабушку я уже говорил. Но с бабами мне непруха. – От полноты чувств Варакин рубанул воздух ладонью. – Расслабься, Рыжий! Ты будто с субботника.

Сергей, наконец, вошел в комнату.

Весело подпрыгивая, Варакин пробежался вдоль длинного стеллажа, плотно забитого книгами. Он был подвижен, как ртуть, он ни на секунду не оставался на одном месте. Все в нем двигалось, кипело, бурлило, перетекало.

– Эх, Рыжий, я тебя ждал! Я за последние годы столько всего перепробовал, что у тебя мозгов не хватит представить!

Веселясь, он усадил Сергея в удобное кресло.

На круглом столике появились чайник, фарфоровые чашки, мед, молоко. Все это Варакин шумно тащил из крохотной кухоньки и выставлял на столик без всякой системы, но с удовольствием. Было видно, что он сам этим собирался воспользоваться. «Ты же знаешь, – шумел он. – Я свое состояние потерял только на бабах!»

В пересказе Варакина это выглядело так.

– Ты-то, Рыжий, знаешь, что такое рыночные отношения. Давай чашку, еще чаю плесну, – (года три назад Варакин, конечно, плеснул бы водки, отметил про себя Сергей). – Ты цепкий, ты всегда первым улавливал, откуда ветер дует, но все равно первыми в Томске рыночные отношения оценили девушки. – (Года три назад Варакин сказал бы – бляди.) – Это ж давно известно: каково общество, таковы и девушки! А я, Рыжий, в рынок вперся не сразу. Это потом, когда все завертелось в стране, я начал что-то петрушить. Правда, ты тогда считал меня мелким мошенником. Впрочем, я и был мелким мошенником, – с наслаждением признался Варакин. – Но хотел быть крупным. Таким, как ты. Ведь советская власть к чему нас подготовила? – весело спросил Варакин. – Да ни к чему не подготовила, а я не хотел груши околачивать. Я книжки любил читать. Я в детстве чем больше читал книжку про хорошего мальчишку Тимура, тем больше хотел походить на плохого мальчишку Мишку Квакина. Помнишь такого? Уж мы бы с Квакиным наставили Тимура на верный путь. Он бы с каждой бабули имел копеечку. Разгуляться негде было. Вот почему, Рыжий, когда в газетах появились эти первые объявления об интиме, я сразу смекнул, что вот оно настоящее живое дело, вот она настоящая работа с живыми людьми, у меня к такой работе талант! Опять же, сочетание идеальное: с одной стороны бабы, с другой бабки. Не раздумывая, позвонил. До сих пор помню текст объявления: «Тр. крас. дев. на раб. и вод. с авт». Кому надо, тот поймет.

Сам Варакин, понятно, понял.

«Вод. с авт. требуется?» – выдерживая деловой стиль, солидно подышал он в трубку. – «В самую точку! – ответил мужской голос. И поинтересовался: – Авт. у вас какой?» – «Да подходящий авт. Новая «Девятка», не битая». – «Стекла затемнены?» – «А кого мне бояться?» – «Надо затемнить». – «Договоримся, – солидно согласился Варакин. – А работа?» – «Работа обычная, крутить баранку, – хмыкнул мужской голос. – Но каждый день. Ближе к вечеру. Будем вызывать вас по телефону. Как понадобитесь, так и вызовем». – «А по какому телефону? Я ведь вам еще не представился». – «А по тому, с которого говорите, – ответил мужской голос. – Мы же работаем с определителем номеров. Информационные каналы у нас налажены. У нас надежная фирма. – Тогда так все говорили. – Если боитесь жены, вызывать вас будет мужчина». – «Да не боюсь, – ответил Варакин. – Пусть вызывает женщина. Так даже приятнее. Вы про работу мне растолкуйте». – «Работа простая, но ответственная, – растолковали Варакину. – Вызывают по телефону, выезжаете. В условленном месте в ваш авт. садятся крас. дев. Может, три, а может, все четыре. Диспетчер по телефону сообщает адреса, вы развозите крас. дев. Но аккуратно развозите, с уважением. Улыбок не жалеть, это наше правило. Сами в квартиры не входите, это совсем не ваше дело, клиенты встречают крас. дев. у ворот, так сказать. Там их и отдаете». – «Крас. дев.?» – «Ну, не себя же! – упрекнули Варакина. – Отдаете крас. дев. клиентам, а сами связываетесь по автоматической связи с диспетчером, чтобы получить следующий адрес». – «Что значит, по автоматической?» – «Ну, по телефону-автомату». – «Понял! Все понял! – бодро откликнулся Варакин. И спросил: – А охрана?» – «Какая охрана?» – «Ну как? Со мной крас. дев. Две, а то и четыре». – «У нас надежная фирма, – еще раз объяснили Варакину. – У нас компьютерный контроль клиентов. Но, конечно, если клиент сильно пьян, не отдавайте ему крас. дев. Сразу уезжайте и связывайтесь с диспетчером». – «А зарплата?» – «С каждой крас. дев. будете иметь определенный процент. Это совсем неплохо. Плюс премии. Плюс бензин».

Варакин рассказывал весело.

В голосе его чувствовалась необыкновенная легкость, не совсем понятная Сергею. То ли Варакин давно и всерьез простил все обиды веселому и поганому российскому рынку, то ли что-то такое особенное давало ему право легко говорить о серьезных вещах. Людей же ведь много, весело махал Варакин руками, а общество одно. Человек к человеку, вот тебе и общество. А хороший человек или плохой, это уже неважно. Общество состоит из разных людей.

Разведя руками, он заключил: «Из-за крас. дев. жизнь моя и поломалась».

– Да ну, – покачал головой Сергей, мучительно пытаясь понять, что же все-таки такого нового появилось в Варакине. – При чем тут бабы? Мы сразу тебя предупреждали.

– Не спорь, не спорь, бабы!

Жесты Варакина стали чуть замедленней.

Если верить, то работа с крас. дев. оказалась для него только первым толчком. Это потом его несло и ломало, не разбирая дороги, и выбросило, наконец, как неудачливого гонщика с трассы.

Однажды летом в ночном клубе «Эльдорадо» Варакин назначил деловое свидание. Что-то там не сложилось, партнер не пришел. Не сильно расстроившись, Варакин заказал ужин и с удовольствием прислушивался к уютной музыке, одновременно с интересом поглядывая на соседний столик, за которым красиво угнездилась некая симпатичная и одинокая крас. дев. Вообще-то она не походила на проститутку, но, понятно, и домохозяйкой не выглядела. Изящная, можно сказать, стильная. Рядом с ее столиком шуршал фонтан, окруженный каменными вазами, из которых торчали седые перья каких-то декоративных растений.

Лучше бы Варакин не поглядывал в ее сторону.

Но выглядела крас. дев. неплохо.

Очень даже неплохо.

Это не только Варакин разглядел, но еще и какой-то вдетый амбал. Известно, счастливые трусов не надевают. Хорошо вдетый амбал начал разбухать, как кролик, случайно заглотивший удава. Терпел, терпел, а потом поднялся и, покачиваясь, проследовал к столику крас. дев., где грузно рухнул на свободный стул:

«Не возражаешь?»

Сидя почти рядом, Варакин отчетливо слышал каждое слово.

Ему было страшно интересно, что ответит вдетому такая вот стильная крас. дев.? Вообще-то он понимал, что перед ним раскручиваться самая обыкновенная, даже слишком обыкновенная история, но, к его удивлению, стильная крас. дев. сухо ответила:

«Возражаю».

«Ты не ломайся, – заржал амбал. – Ты же – Софка, знаю, мой корешок тебя заказывал. Про тебя всякие чудеса говорят. А если занята, нет проблем, я договорюсь».

«Уйдите, пожалуйста!

«Ну, ты даешь, – удивился вдетый. – Я о тебе много слышал. Ну, это, сама знаешь. Парень девушку та-та, хочет познакомитца!»

И заржал уже совсем нагло и откровенно.

«Пожалуйста, уйдите!»

«Ментов вызовешь?»

Стильная крас. дев. беспомощно оглянулась, но никто ее не слышал. Завсегдатаи «Эльдорадо» смотрели кто куда, только не в ее сторону. Они выпивали и закусывали. До поры до времени они вообще ничего не хотели слышать. А счастье было так возможно, вздохнул Варакин. И так возможно, добавил он, и так, и даже вот этак. Но никто и глазом не повел. Только взгляд Варакина женщине удалось перехватить.