Геннадий Прашкевич – Пятый сон Веры Павловны (страница 58)
Это хорошо, что я решил позвонить Суворову, похвалил себя Сергей. Звонок сразу снял кучу проблем, вплоть до каких-либо объяснений с администрацией Новых Гармошек.
Убедившись, что дверь заперта (к сожалению, снаружи), а в холодильнике пусто, он допил кофе, принял душ и бросился в чистую постель, уютно зашелестевшую под его телом.
Только коснувшись прохладных простыней, он почувствовал, как устал.
Но уснуть никак не мог. Смотрел сквозь полуопущенные ресницы на слабые отсветы, игравшие на серебристых жалюзи, пытался понять: что, собственно, произошло в последние дни? И что изменилось после звонка? И почему он решил, что все проблемы решены? Можно ли верить Суворову после того, что произошло в Томске? Мориц… Мезенцев… Эти лжетрупы…
Ладно, усмехнулся Сергей.
С лжетрупами разберутся, главное, остались бы оригиналы живы.
Глядя на отсветы, таинственно играющие на полосках жалюзи, Сергей припомнил все, что обсуждал с Валентином в последние дни, и, прежде всего, черный список майора Егорова. Вспомнил он и желтоголового немого. Не врал, не врал желтоголовый: охрана периметра существует, и доставляют ее в тайгу вертолетом…
Но одновременно немой и врал.
Например, он должен был опознать фотографии…
Ладно, оставим это. Если я личный гость Философа, значит, у меня неплохие возможности. Утром отправлю трактор на заимку, пусть Коровенков скажет Валентину, чтобы тот срочно уводил Коляна с заимки. Пусть уводит Коляна в Мариинск и прячет его у Серого. А я поживу немного в Новых Гармошках. Не исключено, подумал он, что я еще кого-то здесь встречу. Люди из списка, составленного майором Егоровым, начали исчезать где-то года четыре назад, но они могли исчезать и раньше… Просто у майора Егорова нет полных сведений… По этой причине его расследование начинается с года, когда один за другим пропали Ленька Варакин, некий актер, затем чиновник с легендарным именем… Правда (важная деталь) через какое-то время все трое дали о себе знать. Один оказался якобы во Франции, другой на Кипре, третий в неизвестном дальневосточном монастыре…
И с Коляном, конечно, большие странности.
Стрелял в Веру – само собой. Но Суворов, похоже, разыскивает его уже не из-за того злосчастного выстрела… Раньше Суворова интересовала записная книжка… Потом начала интересовать топографическая карта… Потом письмо Морица…
К черту!
Спать, спать…
Новые Гармошки принадлежат Суворову, значит, я пока в безопасности. Неважно, что Ант знает, где я нахожусь. Ант – всего лишь верная собака Суворова, ему внушат необходимое уважение к гостю. Это даже интересно – столкнуться с Антом в ситуации, когда я буду стоять рядом с Суворовым. Ант, наверное, порычит для порядка, но вынужден будет смириться. Вряд ли он знает, что однажды в Новгороде его взяли с наркотиками по наводке Валентина. Это хорошо, уже сонно подумал Сергей, что Суворов прилетит в Новые Гармошки не завтра. Пока Суворова нет, я успею поговорить с Морицом. И может, Олега Мезенцева найду. Прилетев в Новые Гармошки, Суворов, понятно, потребует Коляна, но с этим можно не спешить. Я не отдам Коляна, пока не разберусь со всем. Это полковник Каляев пусть думает, что принимает исключительно самостоятельные решения. На самом деле он давно уже работает только на Суворова. Отсюда и тщетный поиск пропавших людей. Отсюда и то, почему в июле милиция выпустила из своих рук Морица.
Смутные отсветы играли на серебристых жалюзи.
Неясные страхи копились в темных углах.
Новые Гармошки.
Звучит неплохо.
Наверное, в тридцатых сюда ссылали кулаков. Тогда сюда много кого ссылали. У кого-то, может, оказалась гармошка. Почему нет? А позже поставили настоящий лагерь… А теперь работает старательская артель…
Спать…
– Алексей Дмитриевич, слышали анекдот? Хоронят олигарха. Подходит Гусинский, кладет в гроб двести баксов. Подходит Потанин, тоже кладет двести. Подходит Березовский, достает чековую книжку, выписывает чек на шестьсот, кладет в гроб, а наличку забирает.
– Сам придумал?
– Что вы.
Суворов задумчиво посмотрел на Анта.
Крепкий человек. И надежный. Такие всегда нужны. Верно служат делу, которое его кормит.
– Кто дежурит на периметре?
– Жеганов.
– Отправляйся к нему, – сказал Суворов. – Прямо завтра, наверное, и отправляйся. В Новых Гармошках сейчас находится один человек. Это он сейчас звонил. Отнесись к нему внимательно, – Суворов ожидал, что Ант спросит, как попал гость в Новые Гармошки, но Ант любопытства не проявил. – Я прилечу туда прямо из Лондона. Побудь это время с гостем.
– Конечно, Алексей Дмитриевич.
Ант спустился из кабинета в комнату охраны и распахнул холодильник.
Налив в фужер примерно на два пальца, он выпил коньяк. Вообще-то он не любил пить один, всегда считал это прерогативой русских, но сейчас ему хотелось прийти в себя.
Крыса в бочке, мышь в молоке.
У Анта даже суставы заныли от желания неторопливо устроиться в удобном мягком кресло, тяжело взглянуть на Сергея и неторопливо задать те вопросы, которые он давно хотел ему задать.
«Павел, – набрал он нужный номер. – У нас гость?» – «Даже двое» – «Кто второй?» – «Алкаш с пихтоварки». – «Прямо с утра выставь алкаша. Пусть идет на свою пихтоварку. А со второго не спускай глаз, пусть он чувствует себя комфортно. Отдай его Раисе Сергеевне». – «У нее такие вещи получаются», – согласился Жеганов.
Положив телефонную трубку, Ант снова подошел к холодильнику, и налил еще полстакана.
Коньяк действовал на него странно.
Он расслаблял его. Он переносил его на берег Оби. В давнее время. В давнее, быстро летящее время. В Колпашево.
Речной вокзал, Пески, грузовой порт – все знакомые места. А еще ниже был там незаметный низкий мысок, хорошо прикрытый кустами. И день выдался удобный. Солнце пряталось за низкими облаками, с болот несло холодной кислятиной, зато не было комаров, и Ант до боли в глазах всматривался в поблескивающую воду. Когда рябь из-за мыска начинала бежать не так, как обычно, он знал, что это течение подталкивает к берегу очередной труп, пропущенный милиционерами и добровольными помощниками. Голоса добровольцев, кстати, далеко разносились над водой. Самые обыкновенные мужики, подрядившиеся за бутылку ловить трупы и обвязывать их веревкой с кирпичами так, чтобы труп сразу лег на дно. А то будут стоять на дне, как чучела, всю рыбу распугают, объяснил Анту какой-то веселый придурок возле гостиницы, показывая поддатым приятелям заработанную им бутылку. В восемнадцатом магазине, единственном, где в Колпашево тогда продавали водку, таких бутылок не было. «Пшеничная», с изображением тучной коровой на фоне спелых хлебов. Такую водку завезли из Томска специально. И шла она, в основном, на добровольцев и на экипажи двух мощных буксиров серии ОТ, размывающих берег там, где когда-то стояла деревня Саратовка, или как еще ее звали – Благино…
Собственно, там все и началось.
В самом конце апреля семьдесят девятого года из подмытого рекой берега Оби из давно сгнивших деревянных коробов начали валиться в воду полуистлевшие человеческие руки, ноги, головы.
Поддатому сержанту из пожарной части, расположенной рядом с гостиницей «Заря», Ант отдал поллитру, одну из десяти, прихваченных им с собой еще из Томска. За это сержант рассказал ему подробности. «Ты только вчера приехал, – рассказал он, – а берег уже обвалился. Вот тебе и подарок к первому мая, да? Музыка играет, а там трупы штабелями, доходит? Метра четыре в ширину и метра три вверх, во – захоронение! Выше человеческого роста! Как мумии, доходит? Вот точно, как мумии, – перекрестился сержант. – В лицо узнать можно. А в затылке у каждого трупа дыра, – сержант быстро глянул вправо-влево. – Ну, сам понимаешь, не червями проедены. Одна бабка все ходила по берегу. Деда, мол, не видали? Не видали, мол, дедушку Франка? А пацаны… Если там мой пацан, – сказал сержант, пьяно всматриваясь в дальний конец пыльной улицы, где носилась, вопя, шумная ватага мальчишек, – я ему сейчас поджопников надаю. Взяли моду, черепа гонять по пустырю! От черепов креозотом несет, а они их гоняют. И известь внутри закаменелая».
Ант приехал в Колпашево, когда оцепление вокруг вскрывшегося захоронения было уже предельно плотным, а буксиры, намертво принайтовленные к специальным стоякам, гнали на берег мощную волну. Песчаный берег с шипением рушился, треугольный овраг на глазах въедался в берег.
К Мартемьянову, главному диспетчеру речпорта, Анта не пустили.
«Зачем тебе Александр Алексеич?» – спросил Анта подозрительный молодой человек в плаще и в шляпе. – «А ты кто?» – подозрительно заинтересовался Ант. – «Я первый спросил». – «Ну, хотел поговорить с ним». – «Об чем?» – «Об жизни». – «А выпить у тебя найдется?» – «Конечно, – кивнул Ант. – Приходи вечером в гостиницу?» Человек в шляпе охотно кивнул: «Ладно, приду». – И пояснил: «К Александру Алексеевичу тебя все равно не пустят».
Выпить в Колпашево было не просто.
Сухой закон. Вся страна страдала.
Ант знал, что подозрительный человек в шляпе непременно придет, поэтому весь день просидел на низком мыске, надежно укрывшись за кустами. Он внимательно наблюдал за тем, как гоняют по Оби два быстрых катера и несколько моторных лодок. Совсем простое занятие: увидел труп, утопи его! А встретишь мумию, раскроши веслом! Когда у Канеровской протоки раздавался веселый мат, и там начинали махаться веслами, Ант знал: добровольцы крошат очередную мумию. Может, своих собственных дедушек, и того самого дедушку Франка… В любом случае, соотечественников…