Геннадий Прашкевич – На борту «Уззы» (страница 2)
– Конечно. К этому этапу я уже доказал, что могу ездить быстрее всех. В Сингапуре, тайтай, я выиграл у Дарби целую минуту. То же – в Монако и в Бразилии. И был первым в Абу-Даби.
– Но не в Китае…
«Йонг, Людвиг, Волович, Дэвид… Трассу заволокло желтой пылью… За Дэвидом следует Вебер, он выходит на обгон, но не-е-ет, не-е-е-ет… Вебер не вписывается в поворот, его достает Бекович. Он всех достал, этот Бекович. Похоже, он пришел в „формулу“ всерьез и надолго, а не просто как платный пилот с пятью миллионами спонсоров… Ооооооооо… Бекович влетает в груду гравия… К нему бегут китайцы. „Толкайте!“ Бекович буквально орет. „Толкайте!“ Нет, Бекович, тут вам не будет трактора. Это Китай. „Толкайте, ублюдки!“ – кричит Бекович. Китаец-механик толкает заглохший болид… Два китайца… Три китайца, четыре, пять… Да соберите хоть весь Китай… Бекович уже не орёт: „Ублюдки!“ – он так думает. Да и Ральф Кимми, похоже, доездился. Ох, Кимми, Кимми, сбрось скорость… Болид Ральфа Кимми врезается в болид Бековича. Они горят. Не пить Бековичу шампанского в Китае. Напрасно он твердит, что его место всегда лучшее…»
«Южная оранжерея, кэп!»
«Вижу, Стеклов, теперь вижу».
«Отправить в оранжерею дежурных?!»
«Продолжайте наблюдения. Где Бекович?»
«На связи!» – мгновенно отозвался старший механик.
«Выходы из оранжереи перекрыты? Психологи оповещены?»
«Я на связи, – отозвалась фрау Ерсэль. С другого экрана молча кивнула ксенопсихолог Вероника. – В пять сорок семь по бортовому времени вахтенный Стеклов обнаружил движение в южной оранжерее».
По экранам прошла нежная рябь, высветились рябиновые аллеи.
Совсем недавно прошел дождь, искусственное небо в оранжерее потихонечку разъяснялось. Ремонтные роботы Бековича («быстро сориентировались, ублюдки!») волокли по траве пластиковые мешки с чужими клеймами. Другие расставляли складные столики, расставляли в траве стулья, стряхивали с нависающих веток нежных гусениц и охотящихся на них муравьев.
«Ксенопсихолог! Что вы думаете об этом?»
Теперь мы все видели ясные, сложно перемещающиеся тени.
«Ой, на меня падают червячки», – прозвучал незнакомый голос.
И ответил такой же незнакомый: «Они и будут падать. Время любви».
«Это люди? – спросила фрау Ерсэль. – Как они оказались на „Уззе“?»
Все повернулись к Веронике, но ксенопсихолог молчала. Только потом произнесла: «Фантомная память!» Объяснять она ничего не стала, но доктор Голдовски тоже не разделял общей тревоги. Узкие солнечные лучи отвесно падали в оранжерею, трава влажно дымила.
«Подключите роботов!»
Мы вновь увидели оранжерею. На этот раз совершенно отчетливо.
Так бывает, когда неожиданно выходишь из темного помещения на солнце.
Кажется, ты уже навеки забыл про четкие изгибы, тени, линии, но вот они перед тобой! Каждый отдельный листочек, каждая гроздь, каждая тропинка. Ремонтные роботы не успели вывезти палую листву, а их уже переориентировали – заставили таскать и расставлять складные столики.
«Тут как на Гвинее», – раздался мужской, странно знакомый голос.
«Ой, не надо! – ответила женщина. – Там малярия и лихорадка!»
«Зато листва в цвете!»
«А я хотела спросить… Как раз про цвет… Если сканировать яркую картинку, краска сильно тратится?»
«Само собой. Это как красить волосы».
Я узнал отца.
«Фантомная память».
И сразу вспомнил последний сон.
Приснилась ксенопсихолог – жди Чужих.
Только мне часто не везет. Я буду последним, кто увидит Чужих.
Ксенопсихолог Вероника снилась мне и раньше, но всё равно я буду последним, кто столкнется с Чужими. Я и на «Уззу» попал последним, и снится мне обычно то, что уже снилось другим. Пугающий вой сирен (врывающийся извне), грохот башмаков по железным трапам, пламя – как личинок вылизывающее людей из оплавленного ударом железа. Падают защитные шторки, гаснут иллюминаторы.
И все это незаметно перерастает в реальную учебную тревогу.
«На шкентеле! – орет, багровея, капитан Поляков. – Как строй держите?»
Все стараются. Старший техник Цаппи особенно старается. Волосы торчат над круглой римской головой, будто он укладывал их петардой. Программисты, механики, навигаторы, техники, физики, свободные от вахт марсовые косят налитыми кровью глазами на шелковый флаг Земли, а Цаппи и коситься не надо – у него с детства глаза вразлёт. Он – моя единственная удача. В компании с механиком Лавалем за три дня до старта Вито Цаппи попал в руки террористов. Через семь часов их отбили, но Лаваль с огнестрельным ранением угодил в госпиталь; так я получил последнюю возможность оказаться на борту «Уззы».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.