Геннадий Прашкевич – Брат гули-бьябона (страница 8)
— Д-д-д-да, — стуча зубами, произнес сэр Чанси, у которого вдруг затеплилась надежда. С чего бы этому существу пускаться в объяснения, если оно задумало убить его?
— Тогда слушай дальше. Нас мало, и все время становится меньше. По этой причине мы время от времени отлавливаем, как сейчас, какого-нибудь альпиниста. Мы вводим средство — и он наш. Это позволяет поддерживать нашу численность на довольно высоком уровне.
— Н -но, — запинаясь, пробормотал сэр Чанси, — неужели эта участь постигла женщину, которую я разыскиваю, — Лолу Габральди? Значит, в ней сейчас… восемь футов, она вся в волосах и…
— Была. Только что ты убил ее. Один из моих соплеменников взял ее в жены. Мы не привыкли мстить, но кто-то должен занять ее место — так у нас принято.
— Занять ее место? Ведь… я — мужчина.
— Слава богу, — послышалось откуда-то сверху. Он почувствовал, как его повернули лицом к огромному заросшему телу, так что голова оказалась между огромными волосатыми грудями. — Слава богу, что это так, поскольку я — отвратительная снежная женщина.
Теряющего сознание сэра Чанси подхватила его новая подруга и легко, словно щенка, понесла в глубину пещеры.
Уильям Сэмброт
СНЕЖНОЕ ВИДЕНИЕ{4}
Эд Маккейл с трудом выпрямился под грузом камер и оборудования, щурясь от безжалостного порывистого ветра, вглядываясь, всматриваясь, обводя глазами бесконечное пространство снегов и иззубренных, иссеченных ветром скал. Поиск, непрерывный поиск с камерами наготове, как и все последние два месяца.
Ничего. Ничего, кроме навевающего восторг и трепет величия гималайских высот, что вздымаются со всех сторон на целые мили и простираются от горизонта до горизонта; вершины увенчаны гигантскими знаменами из белых снежных перьев, которые струятся по ветру и ярко выделяются на фоне темно-синего неба. Глядя на непревзойденную красоту пейзажа, Эд машинально подумал о диафрагме, фокусном расстоянии, цветофильтрах — и так же машинально отбросил эти мысли. Он поднялся сюда, на крышу мира, чтобы сфотографировать кое-что бесконечно более сенсационное, если только это «кое-что» удастся найти.
Отряд остановился, растянувшись вдоль заснеженного, отсвечивавшего голубизной гребня; тени людей падали в бездонные пропасти справа и слева. Эд втянул воздух. Двадцать тысяч футов: довольно высоко, если вдуматься, хотя многие пики вокруг поднимались на десять тысяч футов над ним.
Носильщики-шерпы впереди (каждый — замечательный портретный кадр: заразительные улыбки с провалами на месте выпавших зубов, морщинистая кожа, коричневые лица), сгибаясь под колоссальной для такой высоты тяжестью поклажи и опираясь на палки, терпеливо дожидались решения доктора Шенка. Сам доктор Шенк, глава экспедиции, вновь спорил с проводниками. Дыхание вырывалось клочьями пара у него изо рта, он размахивал руками и указывал вниз.
Все было ясно — как видно, Шенк собрался возвращаться. И он был в своем праве, это-то Эд хорошо знал. Шенка наняли на два месяца, и точка. Два месяца они сражались со снегами и льдами, перебирались через расщелины ледников, карабкались на гибельные отвесы мрачных, разбитых ветрами скал, уходивших нескончаемыми грядами к Тибету и неведомым землям за ним. Два месяца прошли в поисках следов — там, где никаких следов быть не могло. Поисках запаха, помета, чего угодно, что указало бы на присутствие существ, отличных от людей. Все без толку.
Два месяца — и ничего. Громадная, жирная дырка от бублика.
Экспедиция была обречена на провал. Самое тупое задание всех времен и народов, сразу понял Эд два месяца назад, в нью-йоркской конторе иллюстрированного журнала, когда большой босс протянул ему через стол размытую фотографию и начал излагать диковинные подробности дела.
Фотография, с серьезной миной поведал босс, была сделана в Гималаях, на высоте двадцати одной тысячи футов, пилотом планера, пролетавшего над той местностью.
— Планера, значит, — уклончиво произнес Эд, глядя на нечеткий увеличенный снимок обширного пространства, состоявшего из снега и скалистых выступов и испещренного резкими пятнами света и тени, словом, чего-то похожего на плато в форме чаши. Посередине виднелась группа неясных крошечных фигурок, затерявшихся среди громадных ледяных башен. Эд присмотрелся внимательней. Люди, что ли? А если люди, то куда подевалась их одежда?
— Планера, — твердо повторил босс. Пилот, сказал босс, маневрировал в восходящем потоке воздуха, пытаясь совершить невероятное — пролететь над Эверестом на самодельном планере. Ширококрылый планер не смог подняться так высоко, однако же, беззвучно порхая в поисках восходящих потоков, миновал остроконечный зубец; там, менее чем в тысяче футов под крыльями, пилот заметил какое-то движение — а ведь двигаться в тех местах ничего не могло. Пилот, сухо излагал босс, спустился ниже и к своему изумлению увидел «существ, которые в точности походили на играющую в снегу, на высоте двадцати одной тысячи футов, группу голых мужчин и женщин». Пилот был достаточно хладнокровен и успел, пока существа не скрылись, сделать несколько снимков. Удалось проявить лишь один негатив.
— Эти штуки нечеткие, — сказал Эд, глядя на снимок с профессиональным презрением. — Думаю, он пытается вас надуть.
— Ничего подобного, — возразил босс, — парня мы проверили. Он в самом деле летал там на планере. Эксперты изучили увеличенный снимок вдоль и поперек. Картинка подлинная. Это голые, двуногие, прямоходящие существа.
Он раздраженно перевернул снимок.
— Я не могу это напечатать. Мне нужны крупные планы, мне нужно действие, в общем, все то, чего ждут от нас подписчики.
Босс медленно раскурил сигару.
— Привези мне несколько фотографий, которые я смогу опубликовать, Эд — и проси что угодно.
— Вы хотите, чтобы я забрался на Эверест, — осторожно заметил Эд, стараясь подавить в голосе сарказм, — нашел эту вот лужайку, — постучал он пальцем по поддельной фотографии, — и снял, как вы их назвали… двуногих, прямоходящих существ, верно?
Босс откашлялся.
— Не на Эверест, Эд. Это Гауришанкар[6], одна из вершин в районе Эвереста. Всего-навсего двадцать три тысячи футов или приблизительно около того.
— Гм. довольно приблизительно, — сказал Эд.
Босс принял страдальческий вид.
— По правде говоря, это даже не Гауришанкар, а один из меньших пиков массива Гауришанкар. Он намного ниже двадцати трех тысяч. Пустяк для такого бравого ветерана десанта, как ты, Эд.
Эд поморщился, и босс продолжал:
— Тот парень, пилот планера, не сумел точно определить место, но нарисовал вполне подробную карту местности — за вполне разумную цену. Мы проверили его данные в Американском альпийском клубе; они совпадают с их общими картографическими набросками. Несколько экспедиций проходили поблизости, но в этом месте, как мне сообщили, никто не бывал. Добраться туда нелегко, не спорю, но местность все же доступней Аннапурны или К-2[7].
Он задумчиво втянул в себя сигарный дым.
— Альпийский клуб говорит, что у нас осталось всего лишь около двух месяцев хорошей погоды, а затем начнутся неизбежные муссоны. Так что время, по их словам, становится важным фактором. Но двух месяцев, Эд, для такого дела более чем достаточно. Все будет по первому классу — мы даже запаслись этими новыми газовыми ружьями, которые стреляют иглами со снотворным или чем-то вроде того. Снаряжение мы перебросим в Катманду и все, что возможно, сбросим с парашютами на пути к вашей базе, — тут босс покосился на карту, — в Намче-Базаре[8], деревне шерпов, расположенной на высоте двенадцати тысяч футов.
Он приветливо улыбнулся Эду.
— Поселок лежит в паре недель пути, то есть подъема, от ближайшей железнодорожной станции, что позволит вам отлично акклиматизироваться. В Намче полно опытных носильщиков, все шерпы. Мы наняли несколько альпинистов со стажем, знакомых с Гималаями. Руководить экспедицией будет доктор Шенк, лучший в своей сфере.
— И какова его сфера? — угрюмо осведомился Эд.
— Зоология. Чем бы ни были эти существа на снимке, они животные, и это его епархия. Все подпишут бумагу о неразглашении. Только тебе одному будет позволено фотографировать. Это может стать венцом твоей карьеры, Эд — если наши существа в самом деле те, каковыми я их
— Кто же они, по-вашему?
— Неизвестный вид человека или первобытные предки людей, — ответил босс. Эд благоразумно промолчал. Через два месяца все выяснится.
Но два месяца спустя ничего не выяснилось.
О да, по пути наверх они слышали от непальцев немало самых нелепых слухов. Те шепотом рассказывали о двуногом существе, ходившем прямо, как человек. О чудовище, которое шерпы называли йети. Легенды. Странные встречи. Барабанный бой, звучащий на заснеженных высотах. Обрывки дикарских песнопений, доносящиеся с вершин, недоступных обычным людям. И конкретный факт: наложенный буддийскими монахами запрет на убийство любого живого существа в высокогорных Гималаях. О каких существах могла иди речь? — недоумевал Эд.
Истории, легенды и ничего более.
Два месяца. С тропических равнин, через пышные, экзотические джунгли, где солнце едва пробивалось сквозь ветви огромных деревьев, увешанных орхидеями. Два месяца. После засушливые предгорья, где растительность резко сошла на нет, а место ее заняли камни и ветер. Вверх, все время вверх, к первому снежному насту. И еще выше, по маршруту, проложенному пилотом планера. (Интересно, раздумывал Эд, что может заставить человека попытаться пролететь над Эверестом на самодельном планере?)