Геннадий ОС – Заметки активиста (страница 2)

ПАРАД. 1 Мая. 23 камеры на Красной площади. 12 тысяч гостей. Из 140 стран мира. Праздновать хоть поучатся.

О! Горбачев вылетел первым. За ним Рыжков еле поспевает на все бока мавзолея раскланиваться. А что это он, посветлел, или порыжел, или выцвел? Себе они то ловко устроили общность – а мы хоть пропади в очередях, автобусах, меж труб заводов и фабрик злокачественных. И что это – ни речи, ни поздравления от Горбачева или Рыжкова?

Репродукторы рявкнули: "Ура-а-а!!!" – и скучно аукнулось в демонстрантах. Потом пауза неловкая, долгая. Иголка патефона застряла что ли? Потом грянул марш, и все облегченно затопали.

"Прибыль возросла втрое! Вот он, хозрасчет в действии! Поздравляем вас! Ура-а-а!"

"Грядущему поколению – чистую атмосферу!" – везут транспарант на ЗИЛе , коптя атмосферу праздника дизельным дымом.

Поредел мавзолей главами правительства. Долгих, Демичев и другие сошли на пенсию. А Лигачев еще вертится. Чебриков под шляпой кривится от солнца. Или Яковлев это? Смешались новые и старые, дремучие и молодые, гремучие и молчальники.

ВОСКРЕСЕНЬЕ. 8:10, розовый туман и все такое. 7:10 – переводить время надо было. А я включил "Хочу все знать".

Как чувствовал, что понадоблюсь на вызов скорой психпомощи алкоголику интеллигентному из нашего фронта, раненному, контуженному действительностью. Перестройкой. Кирпичи и балки уже падают без раствора теории, продуманной, прореферендуемой. А также из нас дураков валяют за спиной Кремля во дворце Пленумов или в подвале.

…У-у-у, какой туман спустился, розмарином ряженки залило, шоссе еле видно…

–Что с ним?

– Запил. И ДОШЕЛ до такого состояния, что нельзя оставлять одного.

– Сейчас выезжаю. Говорите адрес, телефон и возраст… Имя-отчество скажите его. Так…

Открывает в розовой кофточке и черной юбке свежая женщина. Все ясно по цветам Люшера. Любовь и горе. Не жена. На кухне посуда уже борматушная, на столе пепельница полная, и друг сидит, ждет, опухший. Хозяин побежал доставать в восьмом часу уже вниз, в продмаг закрытый.

Прошли в одну комнату с диваном и постелью на нем, стулья с одеждами. Людмила Михайловна завернула матрац и присела на краешек. Ну и начали психоанализ больного. 49-50 – два биосплина семилетних, клина. Катится вниз.

55 лет – шесть как запил. И "торпеду" вшивал, и по врачам ходил, и еще вшивать уже боится. В среду дружков навел. Один пить не может. Табуреткой лоб ему разбили. Перевязанный сейчас вот так.

– Ясно. Лидер – один пить не может. Впервые в моей практике интеллигент. Переводчик английского, говорите, в институте. Способный. Да, таланты попивают и сейчас все еще. Нет полной реализации. Ну, давайте по порядку анализировать. С общих причин.

ТАК, ЗНАЧИТ, вчера была лебединая песня Рыжкова Николая Ивановича и всего его правительства непутевого. В мае новое будем выдвигать, избирать, назначать из депутатов народных. Я бы глазника Федорова премьером назначил. Абаргемяна заместителем первым. Заславскую третьей. Бестужева-Ладу по социальным делам. Коротича пятым. Попова, экономиста, шестым. Министром культуры кого? Ульянова? Спесив, говорят в узких кругах. Лавров – устал от Ленина. Раиса Максимовна слишком мягка, добра для министра культуры. Съедят артисты. Хотя она тоже Ельцина пожевала. Какое-то указание ему давала. А он заартачился. "Ну, погоди!" – сказала столбовая дворянка.

Разговоры, разговоры, а свободы печати, гласности как не было, так и нет. Да и правды тоже. Разваливаются хозяйство, страна, правительство, а они все положительное и отрицательное вешают на аптечных весах. Цены скачут, пенсионеры плачут, министры смеются, меряются, конаются, чей нос выше. Циркуляры буксуют, никто никого уже не слушает, не боится, не рядится, не отчитывается. Бордель полный. Горбачев – кооператоров, арендаторов! А правительство, министры – на фиг они нужны? Все кадры высококвалифицированные переманили рублями жирными – а продукции, товаров на эти рубли не прибавили. Все сервисом, обжорством занимаются, перекупкой и доставкой с достатком, избытком по кооперативным ценам. Деньги бумажные гребут из одной кучи к другой.

Изощренно организованный беспорядок. И виновных не найдешь. Кто виноват? А никто. Неграмотность в законах общественного развития, природе человека, психологии, социологии групп, государств. А надо начинать с биологических законов стадных еще, что инстинктом в нас каждом сидят:

закон первый стадных, общественных – центростремление. К центру власти стремятся все. Не мытьем, так катаньем, не локтем, так крестами, скипетрами, булавами, билетами партийными, масками шута. И чтоб быть рядом с королем, царем или секретарем. Закон второй – центробежье, центроизбиение. Стурнул старого, слабого! Уцепился сильный, хитрый! Закон третий – переменное лидерство. Закон четвертый – как можно шире распространять власть. Расширить ореол собственности. Больше нахапать. Закон пятый – всем командовать. От космоса до телочек племенных. Во все дыры соваться всезнайством. Хотя нет, в порядочных государствах сам король или премьерша во все дырки не суется, а поручает специалистам. Вот пять основных законов, с которыми не считаются, и оттого история тех или иных государств идет вкривь и вкось. А надо учитывать внутреннюю суть законов биологических. Зоопсихологию надо знать. Биосоциологию – новую науку (только что вылупилась, сам еще не видел, а только слышал).

ТУМАН ЮЖНОГО ТЕПЛА. А с утра заморозки были, и снежок первый робкий прошел, и ушел восвояси северные, в Вологду-гду…

Ну что в Пущино нового? Озимые хорошие. Уже на вершок ковром шевелят чубы. У Троекурова. У Манилова только пробиваются из глины. А у Плюшкина трактористы согнали лошадиные силы в кучу, в табун, и сидят у костерика, дымят последней "Астрой", "Примой", "Памиром" ли. Нечего курить даже. Один трубочный табак лежит, да "Казбек" пятилетней давности, любительские папиросы с фильтром, тошнотворные.

И остальное все запущено. Как сдали строители колдобины, так и добивают – глубже, шире. Оборванные или глухие телефоны-автоматы. Измордованные подъезды, лифты, лестницы клинописью. Смурные люди. Скучные дома, хоть и облитые свежей краской некоторые – Троекуровы. А Плюшкины зияют рваной толью. Остатком забора. И дедуля тащит полено колбасы секретной. Ни кола, ни двора, ни петуха. А возле Троекурова и гуси осенние гогочут. Куры жирные хлопочут у комбайнера, завхоза, механизатора кормоцеха. У скотника личный скот – хоть на ВДНХ, хоть на Лейпцигской выставке любуйся.

У поля капусты уже бульдозер пыхтит, ждет стереть все с лица земли и запахать, хоть и кукурузу, оставляя рощи с початками, обитаемые голубями и врановыми.

Туда, на рейсовом автобусе 535 от Юго-Западной автостанции, со свистом, на "Интуристе" красном, за два часа прилетели. А обратно на него же, как другой экспресс сел, думал – на Москву, а он до Серпухова вокзала только, вонючего.

До чего же все убого, сиро, серо, и вечнострой кругом. Перестрой. Ни смеха, ни улыбки за весь день не видел. Нет, вру. Сакраментальный хохот двух осенних дам потряс весь вагон, чуть с рельсов не сошла электричка, да вовремя притормозила в Подольске.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.