Геннадий Орлов – Зенит. Новейшая история 3.0. К 100-летию команды (страница 20)
У меня остались о нем самые хорошие впечатления. Его пребывание в Петербурге не ограничивалось одной командой. Ему был интересен и сам город. Я и другие члены команды дружески с ним общались: мы встречались семьями, катались на кораблях по Неве…
– Очень приятное. Он же ко всем с симпатией относился. Когда в Москве он застрял в лифте в гостинице – спокойно ждал, пока лифт починят. Ни разу не крикнул, ничего никому не сказал. Дик Адвокат, наверное, разнес бы этот лифт и всё вокруг. Андре Виллаш Боаш никому никогда ни на что не жаловался, очень скромно себя вел. Но при всей своей приветливости он всегда держал дистанцию между собой и персоналом клуба.
– В основном среди португальцев и бразильцев. Судя по всему, Халк участвовал в его приглашении – не случайно потом они вместе оказались в китайском клубе. Команда помощников у него была та же, что и в «Челси» и в «Порту». Тренировки у Андре очень интересные, в основном с мячом, мало было общефизической подготовки, беготни. Может быть, из-за нехватки физических кондиций мы и пропускали столько на последних минутах.
– У Спаллетти какие-то вещи отрабатывались до автоматизма, как в свое время у Морозова, кстати: беги сюда, отдавай туда, и так пока не выучишь наизусть. Виллаш-Боаш больше ставил на импровизацию. Но когда уровень игроков не позволяет импровизировать – такое не всегда срабатывает.
– Все промолчали. Видимо, посчитали, что решать вопросы такого рода прерогатива административного аппарата клуба. Игроки не стали «вписываться» за товарища. Я помню случай с Диком Адвокатом, когда он отчислял Текке. Тогда команда пошла и попросила дать Текке шанс. Адвокат тогда сказал ребятам: «А я ждал, что вы придете и попросите за Фатиха». Здесь этого не произошло – несмотря на то, что Саша Кержаков извинился в инстаграме перед Виллашем. Надо сказать, что Саша пытался как-то наладить отношения с главным тренером. Даже однажды пригласил его на мероприятие своего благотворительного фонда. Андре туда приехал, но через неделю Кержакова всё равно от команды отцепил. С Анюковым у Виллаш-Боаша тяжело складывалось, с Аршавиным. К русским он вообще относился сдержанно, но Лодыгина это не касалось: у него уже другой образ мышления, он долго жил за границей, тренировался с иностранцами…
Михаил Боярский Андрею Аршавину: «Так когда уже наконец „пора-пора-порадуемся?!“»
– Да, и они тон задавали в коллективе. Русские даже не могли попросить о чем-то допустим, чтобы дали лишний выходной – всё только через иностранцев, через Данни, через Халка.
– Корт Лодыгину говорил: «Ты всегда должен быть витриной команды. Ты должен себя показывать, эффектно вводить мяч в игру, вести себя красиво, выглядеть ярко». Ну, это помимо того, чтобы просто играть хорошо. Это всё пожалуйста, не жалко. Но Корт стал заставлять Лодыгина играть выше, вводить мяч ногами, к чему тот совершенно не был готов. В итоге Лодыгин стал играть хуже, чем когда только пришел в команду. Михаил Бирюков в этой ситуации был фактически отодвинут от работы. Сейчас Бирюков первый тренер вратарей. И это правильно, у Луческу тренер вратарей ещё очень молодой.
– Он в девять утра приходил на работу, в девять вечера уходил. Иногда делал длинные выходные, на которые улетал домой. До этого никто не давал команде шесть дней подряд выходных. Это многовато, особенно для тех, кто мало играет, но в команде оставалось всего четыре человека, остальные разъезжались по сборным, так что это было оправдано.
– Он же, как любой настоящий тренер, хочет выигрывать. В тот момент ему не хватало креативного полузащитника. Виллаш уже договорился о приходе в «Зенит» с Моутинью, и когда в последний момент всё сорвалось, Андре не стал сдерживать эмоции.
– Да, но он заводится сильно, не любит проигрывать. Во время наших игр, становилось видно, что он очень симпатизирует Семаку. Он говорил Сергею: «Если бы ты не закончил, ты бы у меня играл».
– Нет. Обычно были виноваты судьи, еще кто-то…
– Андре к международным матчам готовился по-особому. После той победы над «Бенфикой» он открыл в салоне самолета бутылку дорогого вина, всех угостил, но в принципе такие жесты были ему несвойственны. Это не Спаллетти, который приглашал игроков в итальянский ресторан, делал дорогие подарки игрокам и работникам клуба. Тому была свойственна эмоциональная щедрость. Я помню, во Флоренции от пригласил нас на финал турнира по флорентийскому футболу – это когда команды 27 на 27 рубятся в пространстве коробки размером с хоккейную. Фантастическая игра. Регби – только еще жестче, полный контакт. Семерых игроков в реанимацию увезли во время матча. Лучано любил показывать нам города, куда мы приезжали, проводил экскурсии, был открыт. Виллаш-Боаш, по-моему, тяготился своим присутствием в России. Он начал собирать вещи месяца за два до окончания контракта, ему не терпелось вернуться домой. Он попрощался с игроками в ресторане, но так и не организовал «отвальную» для работников базы и клуба. Луческу в этом смысле другой. Он хочет сделать коллектив, чтобы весь персонал команды и базы, все игроки, все работники клубы были одной большой командой.
– Виталий Леонтьевич Мутко, без преувеличения, возродил нашу команду. Ещё когда я был игроком, мы постоянно искали каких-то спонсоров – то какие-то канадцы, то Петербургская телефонная сеть. Мы все время перебивались с хлеба на воду, а Мутко впервые подтянул сильные структуры, в частности предприятия «Газпрома», и спонсоры не просто помогали «Зениту», но и болели всей душой за команду… И до сих пор любовь Виталия Леонтьевича к команде чувствуется. Он не может об этом публично говорить, как министр спорта: команд много, выделять родной клуб негоже, он должен быть беспристрастен. Но буквально три дня назад я с ним встречался и убедился, что человек, занимая такую должность, в курсе всех новостей нашей команды. Видно, что он до сих пор искренне переживает за неё.
С Давидом Трактовенко, занимавшим пост председателя Совета директоров, я очень мало был знаком. Он нечасто присутствовал в расположении команды. Оперативным руководством занимался Илья Сергеевич Черкасов, профессиональный управленец, экономист, добившийся стабилизации в расходной части бюджета команды, выстроивший её структуру. Хоть меня и уволили по его приказу, не могу сказать о нём ничего плохого.
Сергей Александрович Фурсенко – фанат своего дела, и я так понимаю, что в «Газпроме» он работал столь же эффективно, увлечённо и самоотверженно. Для него в работе нету мелочей, он перфекционист и максималист по жизни. Будучи человеком требовательным, он знал все подробности и нюансы работы каждого человека в клубе – от администратора до главного тренера. Во всё вникал и знал всё про всех. Он делал всё, чтобы максимально помочь команде, чтобы команда достигла высочайших результатов. И до сих пор и болельщики, и игроки, вспоминая о нём, говорят только хорошее.
Долог путь до стадиона
Дебютный матч Адвоката в роли главного тренера «Зенита» состоялся 6 июля 2006 года на стадионе им. Кирова. Это был последний футбольный матч такого уровня на знаменитой домашней арене «Зенита» – легендарный стадион после этого пошёл под снос. Предполагалось, что на месте старой арены вскоре будет построен новый суперсовременный стадион. Но за девять лет этого так и не было сделано.
Строительство свайного поля на Крестовском острове было закончено в 2007 году, проектирование стадиона – в январе 2008-го. Контракт с компанией «Авант», первоначально строившей арену, расторгнут из-за удорожания работ в 2008-м. Непонятно, как вообще можно было заключать контракт на строительство стадиона с фирмой, которая до этого – и это было прекрасно известно людям, принимающим решения, – ничего мало-мальски соответствующего масштабу грядущих задач не построила. И ведь кто-то лоббировал интересы этой компании!
Бывшему губернатору Петербурга В. И. Матвиенко специалисты предлагали поручить строительство немецким фирмам, возводившим и реконструировавшим стадионы к чемпионату мира по футболу, проходившему в Германии в 2006 году. Валентина Ивановна отвергла эту идею: мы должны дать работу на этом объекте петербуржцам, говорила она. Любопытно, много ли петербуржцев трудились и трудятся там? И как эти «петербуржцы» могут строить в соответствии с проектной документацией столь сложный объект, если они – при всем к ним уважении – по-русски не всегда хорошо понимают? Или документацию уже перевели на языки стран ближнего зарубежья?