Геннадий Орлов – Зенит. Новейшая история 3.0. К 100-летию команды (страница 10)

– При Бышовце вы установили достижение, которое едва ли кто превзойдёт в нашем футболе в обозримом будущем. Вы не только в 43 года вышли на поле в основном составе клуба высшего дивизиона, но и сделали это вместе со своим сыном…

– После Китая я был в очень хорошей форме. Никаких специальных препаратов восстановительных я не принимал. Там и тренировки достаточно интенсивные, и пища здоровая была: очень много рыбы и рыбопродуктов, но приходилось есть и лягушек, и змей… Я, как правило, участвовал в тренировочных двусторонках «Зенита», а тут травмировались наши защитники – вот Анатолий Фёдорович и включил меня в состав. Я его не разубеждал, но сказал: вы подумайте ещё раз, Анатолий Фёдорович, стоит ли. Представляете, какая ответственность! Я же не только за себя теперь отвечаю, но и за Димку, и вас не должен подвести… Но так или иначе мы сыграли в одном составе полтора десятка матчей в 1997 году. Сейчас понимаю, что да, вошёл в историю, едва ли такое повторится – отец и сын в одном составе, – а тогда я это спокойно воспринимал: надо значит надо, выходил и играл.

«Скамейка» тоже играет! Слева направо:

Николай Воробьев, Александр Куртиян, Александр Горшков

– Как вам работалось с Анатолием Фёдоровичем?

– Он очень интересно и очень гибко работал. Много разговаривал с футболистами. По самоотдаче вопросов к футболистам не было никогда. Те, кого он сам пригласил в команду, – а это Кульков, Герасимец, Попович, Горшков, Овсепян, Бабий, Куртиян, – конечно, не хотели подвести тренера, который в них поверил. Я помню, как Сашка Панов, приехавший в 1997 году из Китая, готовился на сборах к новому сезону. Тренер даёт кросс, Саша впереди всех, ему старички-ветеранчики настойчиво советуют: мол, молодой, не рви так, а он: я готовлю себя к чемпионату страны и не надо мне мешать, а чем вы занимаетесь – это ваше дело. Собственно, именно благодаря своему характеру он и справился с теми проблемами медицинско-социального плана, скажем так, о которых сегодня многие знают, и вышел на тот уровень и в «Зените», и в сборной, которого был достоин.

– После победы в Кубке России вы довольно неожиданно убрали многих ветеранов из команды…

– Подходили молодые талантливые игроки: Игонин, Осипов… Геннадий Попович начал в хорошем режиме играть и тренироваться. Там целая плеяда была. Морозов мне говорит: зачем ты таких-то убрал? Я говорю: Юрий Андреевич, подождите, вскоре сами увидите, кто им на смену идёт. Я оказался прав, и Морозов со мною согласился.

– То, что Морозов сменил вас на посту главного тренера команды, оказалось для вас неожиданностью?

– После победы в Кубке Виталий Леонтьевич Мутко сказал мне: «Мы должны прогрессировать. Подумай, кого бы мы могли дать тебе в помощь?» Мы перебирали варианты: Бурчалкин, Зонин… Конечно, на тот момент сильнее всех из этой компании был Морозов. При Бышовце он был спортивным директором, но все вопросы решал, конечно, Анатолий Фёдорович. Я встретился с Морозовым, поговорил с ним, мол, не согласитесь помочь? Юрий Андреевич сказал: это моя лебединая песня, – и мы поехали на сборы перед чемпионатом 2000 года. Юрий Андреевич был вторым тренером. Также с нами тогда работали Николай Воробьёв и Сергей Приходько.

Начали мы сезон в 2000 году средненько: две победы, три поражения. Пошли какие-то разговоры, что Морозов не должен быть на вторых ролях, и я сам к Мутко подошёл: мол, ставьте Морозова главным, если считаете нужным. И ушёл, хотя Виталий Леонтьевич предлагал мне остаться помощником Морозова. До конца сезона я отработал третьим или четвёртым тренером в молодёжке. Помогал чем мог, в тренировочный процесс не влезал. В следующем сезоне стал главным тренером дубля.

– Насколько было неожиданным предложение возглавить команду после отставки Адвоката?

– В ночь после проигрыша «Томи», когда Адвоката сняли, мне позвонил генеральный директор «Зенита» Максим Митрофанов, сообщил об отставке главного тренера и сходу предложил принимать дела. Я сказал: «Я подумаю». И почувствовал на том конце провода недоумение. Действительно, не очень понятно: что думать-то? Я, конечно, тут же согласился, наутро приехал на базу. Команда была в разобранном состоянии. Много травмированных. Сборники постоянно уезжали на отборочные матчи. Первое, что я сделал: мозги прочистил ребятам – в плане отношения к делу. Собрал команду, показал нарезку из эпизодов: посмотрите, сколько вы пропускаете, как вы играете, о какой Лиге чемпионов может идти речь? Это их проняло.

Футбольная династия: Анатолий и Дмитрий Давыдовы

Один город – одна команда! Кубок России – 1999

– Вы легко нашли общий язык с Текке, на которого уже махнул рукой Адвокат?

– С Фатихом были сложности. Конечно, он лентяй, но он же игрок, он в футбол играть-то умеет. Помню, на сборах у нас было занятие на пляже – прыжковые упражнения. Я вижу, Текке бледный, говорит: тренер, тренер, я в жизни так не работал. На бархан лёг без сил. Я ему отвечаю: Фатих, ты же нападающий, от тебя результаты команды зависят, судьбы людей. Я с ним поговорил несколько раз, где-то поблажку ему сделал, разрешил чуть позже из отпуска вернуться, – и он снова заиграл. Вообще с игроками надо разговаривать. Я помню, когда в 2009 году я стал и. о. главного тренера, к нам вернулся Данни после тяжёлой травмы. Он рвётся тренироваться в общей группе и играть. Я ему сказал: кресты – это очень серьёзно, вон, спроси у Ломбертса. Давай спешить не будем, иди долечивайся. И Ломбертсу сказал: поговори с Мигелем, он должен тебя услышать. Конечно, в тот момент Данни был очень нужен команде, но я как главный тренер должен был не только сиюминутные задачи решать, но и думать о будущем «Зенита».

– Тяжело сообщать игроку, что он команде не подходит или что в его услугах больше не нуждаются?

– Очень. И конечно, с каждым футболистом, кто оказывается в такой ситуации, нужно поговорить по-человечески, обстоятельно. Обязательно нужно дать ему шанс, сказать, что вот в «Зените» у тебя не получилось, но обязательно получится в другом месте, потому что ты хороший человек, хороший футболист – просто ты должен найти свою команду. Обязательно нужно дать надежду.

– И тем не менее с Фернандо Риксеном вы расстались довольно решительно…

– При Адвокате Риксен был на совершенно особом положении: ему дозволялось практически всё. До меня доходила информация, что он не в ладах с режимом. А тут ещё он начал Хусти подтягивать, они вдвоём в клубах гусарили. Я только принял команду, накануне первой домашней игры мы заехали в гостиницу, и тут мне прямо перед установкой на игру звонит Александр Валерьевич Дюков:

– Вы знаете, что один тут у вас пришёл с двумя девицами?

Я сразу понял, о ком он.

– Что собираетесь предпринять?

Я сказал:

– Моё мнение – нужно отчислять.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Если он останется, он ещё двух-трёх человек за собой утянет.

Дюков принял моё решение.

Я провожу установку, говорю: «К игре готовятся все, кроме одного. Риксен, собирай вещи. Ты мне и команде не нужен. Иди решай вопросы с руководством». Все обалдели, особенно иностранцы.

– Почему конфликт Спаллетти с игроками всё-таки привёл к его отставке?

– Чтобы тут сказать что-то определённое, нужно во всей полноте представлять картину отношений тренера и игроков. У любого конфликта две стороны. Нужен человек извне, может быть, из руководства, который бы помогал разрешать подобные коллизии. Где-то подсказать главному тренеру, что вот этот, допустим, игрок в «Зените» очень давно, он очень многое сделал для команды, и прежде чем сажать его на лавку, стоило бы поговорить с ним, объяснить такое решение… Может быть, кто-то из помощников Спаллетти мог бы помочь в этой ситуации. В команде должен быть человек, который бы стал буфером между главным тренером и игроками, – тем более, если у главного тренера шесть помощников. Таким буфером у Морозова и Зонина был Корнев.

«Зенит» – обладатель кубка России-1999

– Как складывались лично ваши отношения с Лучано Спаллетти?

– Спаллетти, сказал мне «спасибо», принимая команду; я передал ему её в хорошем состоянии. Мне казалось, что он немного ревновал меня к моему положению в клубе, к тому, что я с этой командой связан столько лет. С одной стороны, он демонстративно выказывал всяческое уважение ко мне как тренеру молодёжной команды и как ветерану клуба, с другой – иногда отпускал довольно злые шутки. Однажды мне даже пришлось сказать переводчику Саше Низелику: «Ты передай Лучано, что он сидит не на троне, а на электрическом стуле. И стул этот может под ним заискрить в любой момент. Я не мальчик, чтобы надо мной так шутить. Я сменил здесь двух главных тренеров – не самых последних людей в футболе. И в любой момент подобное и с ним может произойти». Не знаю, что точно сказал ему Низелик, но сарказм Спаллетти сошёл на нет.

Народный артист СССР К. Ю. Лавров в окружении игроков «Зенита» С. Овсепяна (слева) и Д. Базаева

– Вы в команде уже почти сорок лет. Вы можете сравнить «век нынешний и век минувший»?

– Конечно, во времени моей молодости игроки получали несравнимо меньше, были практически не защищены. Контрактов никаких не было. Приезжаешь в конце сезона на базу и не знаешь, будешь играть в следующем году или нет. С другой стороны, может, из-за того что в команде не было иностранцев, а играли в основном свои воспитанники, в советское время команда была тесно связана с городом. Я помню, артисты приходили на базу: Сергей Мигицко, Александр Розенбаум. А как болел за нас Кирилл Юрьевич Лавров! Когда мы приходили в БДТ, было полное ощущение, что актёры для тебя играют, ловят твой взгляд, какую-то шутку «для своих» отпустят, какой-то жест в твою сторону сделают, понятный только тебе. Вот этой тесной связи между городом и командой сейчас, наверно, и не хватает.