Геннадий Марченко – Вращая колесо Сансары (страница 10)

Вечером того же дня опять в ДК «Красный Октябрь» собрались все участники фестиваля. Генеральная репетиция – процесс ответственный, но её едва не сорвали всё те же фанаты The Beatles, пытавшиеся чуть ли не штурмом взять Дом культуры. Пришлось даже выстраивать милицейское оцепление. Кстати, к чести Битлов, они свои вещи отыграли быстро и качественно, с одного дубля, что у некоторых наших исполнителей и музыкантов вызвало вполне естественную зависть.

Услышал я и Albert Dock. Очень даже мелодичная вещь, причём, как сказал Джон, на альбоме в записи будут добавлены звуки дока – от сирены буксировщика до крика чаек.

После репетиции ко мне буквально подбежал Магомаев, протягивавший фотоаппарат.

– Егор, будь другом, сфотографируй меня вместе с The Beatles, пока они не уехали!

Брайан был не против, да и Битлы с радостью согласились попозировать, и тут же к ним выстроилась целая очередь, преимущественно из молодых артистов, которые мечтали сфотографироваться с легендарными музыкантами. Директор ДК и ещё несколько аборигенов также не отказали себе в удовольствии запечатлеться рядом с ливерпульской четвёркой. Причём всё на тот же фотоаппарат Магомаева. Муслим в итоге даже посмеялся, что с каждого будет брать мзду.

– Сто рублей за снимок в компании группы The Beatles!

Понятно, что шутил, но уверен, некоторые и больше выложили бы за такую фотографию.

– Товарищи, а вы куда?!

– Да нам бы у товарищей из Англии автограф взять…

Я невольно повернулся на знакомый, с хрипотцой, голос. Ничего себе, да это же молодой Высоцкий, а рядом с ним мнётся такой же относительно юный Золотухин. И на их пути стеной встал квадратный администратор Дома культуры, разве что руки не раскинул в стороны.

– Не положено, товарищи! – И принялся теснить их в сторону, обеспечивая таким образом Битлам свободный проход.

На лицах обоих актёров проступило разочарование.

– Эй, Джон, – окликнул я Леннона на английском. – Не могли бы вы с ребятами оставить автограф вот этим двум людям?

– Да без проблем, Егор! – улыбнулся музыкант и повернулся к Высоцкому и Золотухину: – Есть ручка или карандаш?

Я перевёл им вопрос Леннона, и оба моментально извлекли из внутренних карманов пиджаков карандаши, только у Высоцкого был простой, а у Золотухина химический. Про ручку Джон, наверное, зря спросил. У них там шариковые ручки уже вошли в моду, а у нас в стране это пока в диковинку. Но как бы там ни было, вся ливерпульская четвёрка расписалась химическим карандашом на небольшом плакате со своим изображением.

– А могли бы и сфотографироваться, – подначил я актёров, глядящих вслед уходящим Битлам.

– Да мы уж не стали наглеть, – пробормотал Высоцкий. – Хотя фотоаппарат на всякий случай Валерка прихватил… Слушай, ты же ведь Мальцев! А с тобой можно сфотографироваться?

– Да легко, – снисходительно улыбнулся я и окликнул Магомаева: – Муслим, будь добр, на эту камеру щёлкни нас троих… Давайте я в серёдку встану. Готово? Ещё дубль сделай на всякий случай… Ага, спасибо. Ну что, товарищи артисты, удачи на вашем нелёгком актёрском поприще, хороших ролей в театре и в кино!

Пожав им на прощание руку, я прислонился к стенке, глядя на проходящих мимо артистов. Вот ведь, пока Высоцкий и Золотухин друзья, а годы спустя произойдёт размолвка. Вроде бы из-за роли Гамлета, хотя кто его знает, как на самом деле всё было… А вообще приятно, что они почли за честь не только у Битлов автограф взять, но и со мной сфоткаться. Блин, они-то себе фотки сделают, а я что же, без фотокарточки останусь? Ну я балда, надо было, пользуясь случаем, хотя бы обменяться телефонами! Глядишь, и знакомство завязалось бы. Ладно, чего уж после драки кулаками махать. Не последний день живём, пересекутся ещё, дай Бог, пути-дорожки.

Глава 4

Фанаты прознали, где остановились Битлы, поэтому неудивительно, что напротив входа в гостиницу «Москва» постоянно тусили группки молодых людей. В основном, понятно, старшеклассники и студенты. Для первых учебный год только-только завершился, и сегодня, 1 июня, они с чистой совестью торчали возле отеля. Вторые ещё до конца июня, по идее, должны сдавать сессию, защищать курсовую и дипломную работы, а там можно и в составе стройотряда куда-нибудь отправиться, заработать на карманные расходы. Но, видно, самые отчаянные на всё плюнули ради своих кумиров, в надежде лицезреть их во время выхода из гостиницы и отправки на Стадион им. Ленина.

Наивные… Они бы уже по мизерному количеству милиционеров могли бы догадаться, что и Битлы, и мои ребята вместе со мной покинут гостиницу через служебный вход, к которому подадут автобус. В «Лужники» мы отправимся одним рейсом, и у поклонников будет возможность увидеть ливерпульскую четвёрку только через автобусные окна. Если, конечно, те не задвинут занавесочки. Надеюсь, не станет всё же легендарный квартет прятаться от своих советских поклонников, хотя бы ручками помахать соизволят.

Своих «серпасто-молоткастых» музыкантов я встретил в фойе, где они уже сидели наготове в обнимку с инструментами. Диана о чём-то трепалась на английском с приставленным к нашей группе и Битлам куратором – мужчиной неприметной внешности с усиками и выбритыми до синевы щеками и подбородком. Отдалённо он напомнил мне Джохара Дудаева. Почему-то мне показалось, что куратор имеет отношение к органам, которые себя предпочитают не афишировать. Прислушавшись, я понял, что наша лидер-гитаристка интересуется стадионом, на котором предстояло выступать сегодня вечером. Мне-то всё недосуг было объяснить, мол, стадион и стадион, 100 тысяч вроде как влезают при желании.

– Как вы, готовы? Пообедать успели?

На мой вопрос все ответили утвердительно. Куратор добавил, что ждём Битлов, они должны спуститься с минуты на минуту.

– А что, кстати, с культурной программой для английских гостей? – по-русски спросил я собеседника. – Нет информации о ней?

– Насколько я знаю, завтра и ваш коллектив, и The Beatles осматривают Третьяковскую картинную галерею, затем намечена экскурсия в Кремль с посещением Оружейной и Грановитой палат, а вечером их ждут на правительственном концерте Дважды краснознамённого академического ансамбля песни и пляски Советской армии имени Александрова, – отчеканил куратор.

– В Оружейной палате, говорите, побывают… А что, дадите Джону Леннону шапку Мономаха примерить? – с самым серьёзным видом поинтересовался я. – А то он мне уже все уши прожужжал об этой шапке.

Куратор, похоже, мою шутку воспринял всерьёз. На его доселе непроницаемом лице появились признаки растерянности.

– Это ценный экспонат, кто же разрешит…

– Ну, нет так нет, – успокоил я его. – Как-нибудь объясню Джону, хотя всё равно расстроится парень. А что, на концерте хора Александрова, раз уж он правительственный, ожидаются высшие лица партии?

– Не имею информации, – нахмурился куратор, вновь включив чекиста.

Хм, думается, в звании он никак не меньше майора, вряд ли капитан или тем более лейтенант так свободно владеют английским, да ещё и удостоились бы чести сопровождать всемирно известный коллектив. Хотя хрен их знает, это же такая контора, там может быть что угодно.

О, а вот и Битлы пожаловали со своим продюсером. Кстати, в следующем году его не станет, умрёт от передоза то ли наркотиков, то ли снотворного. Лучше о его грядущей кончине не думать, всё равно ничего не изменишь. Уже сейчас, когда Битлы решили на какое-то время отказаться от выступлений, у Эпстайна начались затяжные приступы депрессии. Дальше всё будет только хуже, и я всё равно ничем ему помочь не смогу.

А сейчас надо сосредоточиться на предстоящем выступлении. Жаль, что не получилось договориться насчёт Иванова-Крамского и Каширского, я с ними тоже с удовольствием отыграл бы. Ну или хотя бы в качестве зрителей их пригласил. Но первый с семьёй в отпуске на курорте где-то в Карпатах, а у второго гастрольное турне с оркестром по странам социалистического содружества.

Дорога до стадиона не преподнесла особых проблем. Фанаты перед гостиницей слишком поздно сообразили, что за автобус выезжает с внутреннего гостиничного двора, а когда до них дошло и они кинулись было следом, мы уже сворачивали на проезжую часть проспекта Маркса.

Площадь рядом со стадионом к нашему появлению была заставлена изрядным количеством автомобилей, при этом огорожена мобильными металлическими ограждениями, состоящими из секций. Подумалось, что при желании толпа в момент снесёт эту преграду, не помешало бы увеличить число сотрудников органов правопорядка. Но пока народу собралось не так много, и милиции без особого труда удавалось сдерживать отдельных особо рьяных граждан.

Мы прибыли одни из последних, после нас подъехали только Утёсов, чьи музыканты уже были переодеты и настраивали инструменты, да Зыкина. Людмилу Георгиевну сопровождала Фурцева. Об их дружбе в моё время не знал только совсем далёкий от культуры человек, да и сейчас женщины не скрывали свои тёплые отношения. Не знаю уж, что их связывало, на какой почве они сблизились, но факт был налицо.

Для относительно молодых исполнителей сильного пола, в число которых входили Магомаев, Кобзон, Хиль, моя группа и так далее, в качестве гримёрки выделили одно огромное помещение с гримировочными столиками и зеркалами. Для женской части – аналогичную комнату. Отдельных гримёрок удостоились фигуры типа Шульженко, Зыкиной, Гуляева, Утёсова и Рознера, тогда как оркестры двух последних, например, кучковались в общей зале. Здесь же тусили и аккомпаниаторы других выступающих сегодня вечером.