Геннадий Марченко – Мне снова 15… (страница 8)
Мама с Катькой, гордо поглядывая на соседей, восседали на табуретах в первом ряду.
Однако это же получается своего рода квартирник. Давненько я в них не участвовал. Не устроить ли мне им небольшой концерт на ночь глядя? А что, и сам немного освежу память, а то даже истосковались руки по струнам, а связки по песням. К слову, голос у моего нового тела был вполне неплохой, выдавал тенор с лёгкой хрипотцой, такое чувство, что ломка уже прошла. Во всяком случае, чем-то он напоминал вокальные данные моего находящегося в затянувшейся коме организма.
Исполнил я для начала «Город золотой», затем «Птицу», следом – «Женщину моей мечты», ввергнув маму в лёгкое смятение – всё-таки композиция, как пишется на афишах, 16+. Да пофиг, народу-то нравится, вон как глазищи у всех блестят.
Эх, гулять так гулять! Выдам-ка я им теперь розенбаумовский «Вальс-бостон». Народ пёрся, щас начнут, чего доброго, закидывать букетами… Шутка! Разбавил лирическое настроение публики приблатнённой вещью из репертуара всё того же Александра Яковлевича «Гоп-стоп». С трудом сдержался, чтобы перед началом исполнения не объявить: «А теперь, по просьбе уважаемого Никодима…»
Кстати, если бывший сиделец раньше никак особо не проявлял своих эмоций, то на «Гоп-стопе» зашевелился в буквальном смысле слова. То есть поменял позу, и его маленькие, спрятанные во впадинах глазки заблестели, что было мной расценено как небольшой успех. И не только он, почти вся мужская часть коммуналки изрядно оживилась, а вот мама осуждающе покачала головой.
Ладно, не будем травмировать хрупкую женскую психику, исполним ещё пару вещей – и по домам. А порадую-ка я собравшихся иностранным репертуаром. Например, битловской Yesterday. Народ, конечно, слов не понял, но настроение уловил. А напоследок в качестве колыбельной выдал вещь Кости Никольского «Музыкант». Сколько раз он её пел на наших кухонных посиделках!.. Извини, Костя, что я тут, в прошлом, экспроприировал твоё творение, но уж очень нравится мне эта песня, честно говоря, даже завидовал когда-то, что не я её написал.
– Всем спасибо за внимание, концерт окончен! До следующих встреч!
С этими словами я поднялся и картинно раскланялся. Женщины принялись аплодировать, мужчины одобрительно похлопывали по плечу и жали руку. Только Никодим как-то незаметно испарился. Ну что ж, уверен, что моё выступление его тоже не оставило равнодушным.
– Егор, когда?.. Когда ты успел научиться ТАК играть на гитаре и сочинить все эти песни? Да ещё и на английском языке!
Мама пребывала в лёгком шоке. Она смотрела на меня с таким видом, будто видела впервые в жизни. Катька реагировала менее бурно, но чувствовалось, что и она находится под впечатлением.
– Так вот, понемногу тренировался, пока никого не было дома, – развёл я руками.
А сам думал, что вот вернут меня в моё тело, а в это снова загрузится (если, конечно, загрузится) сознание настоящего Егора, и, естественно, тот ни ухом ни рылом в музыке. Вполне вероятно, у него музыкальный слух отсутствует напрочь. Вот тогда-то шок для мамы будет ещё больше.
Кстати, для пальцев левой руки этот концерт стал нелёгким испытанием. С растяжкой я ещё более-менее справлялся, кисть у пацана была практически взрослой. А вот мозолям ещё предстояло нарасти, потому как струны на гитаре были отнюдь не нейлоновые, а, как мы их когда-то называли, рабоче-крестьянские. Пока же подушечки пальцев левой руки только покраснели, причиняя некоторый дискомфорт.
В общем, в тот вечер я лёг спать в звании героя коммунальной квартиры. Но сон долго не шёл. Я раздумывал, не стоит ли мне занести десяток-другой композиций на нотную бумагу и завизировать их во Всесоюзном агентстве по авторским правам? Правда, меня терзали смутные сомнения, что в это время ВААП ещё называется ВУОАП, то есть Всесоюзное управление по охране авторских прав. Всё-таки в голове что-то такое отложилось. К тому же я не знал, имеет ли право несовершеннолетний регистрировать свои произведения и получать за них гонорар, потому что в той жизни в ВААП впервые я припёрся в двадцать четыре года с песней «Северный восход». За которую, кстати, в течение следующих почти сорока лет получил всего несколько отчислений. Ну не хит, не шлягер, что ж теперь! Зато с «Птицы» и «Женщины моей мечты» я неплохо поимел, что помогло мне держаться на плаву после скандального развода.
Короче, уснул я только под утро. А через день за мной в девять утра забежал Пеле. Вернее, я услышал снизу:
– Его-о-ор! Мальцев!
Я выглянул в окно и узрел будущую звезду футбола с тугим, кое-как застёгнутым портфелем в руке. Увидев мою физиономию, Пеле широко улыбнулся:
– Привет! Ну как, идём на тренировку?!
– Блин, я только завтракать собрался…
– Нужно есть за два, а лучше три часа до тренировки или игры, а лучше часов за пять. Тебе что важнее – завтрак или футбол?
– Ладно, сейчас спущусь.
Кое-как отбоярившись от матери, переживавшей по поводу так и не съеденного завтрака, принялся запихивать трико и кеды по примеру товарища в портфель, раз уж со спортивными сумками в это время, вероятно, дело обстоит туго. Кое-как втиснулась пара завёрнутых в упаковочную бумагу бутербродов – это уже по настоянию матери, хотя после тренировки я оценил её заботу, когда желудок начало подводить от голода. А через три минуты я уже был во дворе, и мы отправились на ближайшую станцию метро.
Отстроенная в этом году учебно-спортивная база «Песчаное» располагалась, следуя своему названию, на 3-й Песчаной улице. Находилась она в двух шагах от стадиона ЦСКА, который ещё год назад назывался ЦСК МО, а до этого ЦДСА. До начала тренировки оставалось минут пятнадцать. Пеле уверенно направился в сторону подтрибунного помещения, где располагались раздевалки.
– Привет всем! А где Ильича найти? – поинтересовался он у переодевавшихся одноклубников.
– У себя в тренерской должен быть, – басовито ответил рослый парень, зашнуровывавший тёмно-коричневые бутсы.
Наставник пятнадцатилетних футболистов Валерий Ильич Байбаков оказался неулыбчивым мужчиной лет сорока пяти, с двухдневной щетиной на подбородке. Он что-то сосредоточенно выводил химическим карандашом в школьной тетради, когда Пеле после короткого стука толкнул скрипнувшую дверь с уже порядком облупившейся зелёной краской.
– Здрасте, Валерий Ильич. Вот, привёл парня, я вам о нём рассказывал.
– А, это тот Мальцев, который чудо-финт изобрёл?
– Ага, он и есть.
– Ну что ж, пусть переодевается и со всеми выходит на разминку. Посмотрим, что он собой представляет.
Как-то не очень приятно, когда в твоём присутствии о тебе говорят в третьем лице. Но права качать в нынешнем своём теле я ещё возрастом не вышел, да и ситуация пока не та, поэтому молча кивнул и отправился следом за Пеле в раздевалку.
Тренировка началась с лёгкой пробежки по кругу стадиона, которая превратилась в бег с ускорениями. Тут я выглядел очень даже неплохо, ещё раз мысленно поблагодарив предыдущего владельца подросткового организма за то, что тот не успел окончательно прокурить свои лёгкие. Затем пошла работа с мячом. Парни разделились на четвёрки и стали перепасовываться в «квадраты». Я оказался в одном квартете с Пеле. Ильич неторопливо прохаживался, делая замечания и раздавая указания:
– Крутов, точнее отдавай. Зиганшин, не спеши, в игре тоже вечно спешишь как на пожар. Оленин, «щёчкой» бей, «шведой» у тебя всё равно пока толком не получается… Новенький, вроде нормально, сейчас поглядим, как в двухсторонке отработаешь. Но сначала покажи свой финт, который тут Козлов пытался продемонстрировать.
Пришлось показывать с помощью пытавшегося отобрать у меня мяч защитника. Прокатило. Второй раз тоже удалось. Ильич дёрнул подбородком:
– Так, все запомнили, как правильно финт делается? Будете отрабатывать каждую тренировку. А теперь играем двухсторонку.
Поле было несколько меньше стандартного размера, соответственно и ворота имели всего пять метров в ширину и два в высоту. Поскольку на тренировке присутствовало 19 человек, то нас разбили на две команды по восемь в каждой – один вратарь и семеро полевых. Трое пока сидели на лавке, дожидаясь замен.
– Правша? – спросил меня Ильич. – Козлов говорит, у тебя скорость хорошая? Тогда сыграешь крайка.
– Крайка? – не понял я.
– Да, крайка, крайнего правого полусреднего, – немного раздражённо повторил Ильич. – А поскольку составы у нас неполные, то держишь всю бровку от своих ворот до чужих.
– А-а, понял, мне играть вингера? Ну так бы и говорили.
– Что ещё за вингер? – непонимающе глянул тренер.
Вот блин, тогда что, этого термина ещё не было? Вроде помню с детства всех этих вингеров-хавбеков-инсайдов, не говоря уже о форвардах. Или тут по команде Никитки всё ещё актуальна программа борьбы с западнопоклонничеством?
– Ну, вингер, от английского слова «wing» – крыло. Так англичане называют крайнего полузащитника, который может закрыть всю бровку. Читал в каком-то старом журнале статью о футболе, там были голкиперы, беки, хавбеки и вингеры.
– Хм, вингер, придумают тоже… Ладно, вингер, всё понял? Тогда вперёд!
Конечно, ребята тут играли не в дворовый футбол, уровень чувствовался. Но и я среди юных футболистов не смотрелся белой вороной. Да что там скромничать, весь тайм, на который тренер отвёл нам 20 минут, я бороздил свою бровку от ворот до ворот, успевая обострять игру в нападении и помогать в обороне при атаках соперника по моему флангу. Мы выиграли 3:1, а я помимо голевой передачи на Пеле и сам отметился забитым мячом, правда, не без помощи лёгкого рикошета от ноги защитника команды соперников.