Геннадий Марченко – Место под тенью (страница 3)

Я помнил, что попал в «бригаду», состоявшую из полутора десятков человек, на заре, если можно так выразиться, её становления. На моих глазах она обрастала новыми бойцами, в том числе послужившими в Чечне и даже успевшими зацепить Афганистан. Но все они держались с нами на равных, каждый знал своё место, а если кто-то начинал качать права, то с ним не церемонились. Скатертью дорога, как и если ты просто захотел выйти из «бригады». Но сначала отработай долг. И отрабатывали, хотя ничего никому не были должны. В противном случае тебя могли найти в Волге с камнем на шее, а то и вовсе не найти. Порядки были строгие, а долг иногда такой предлагалось отработать, что нередко люди предпочитали принести извинения и остаться в бригаде. Да и то одних извинении зачастую было мало.

В бригаде поддерживался в целом здоровый образ жизни, хотя курить никто не запрещал, а вот выпивать негласно рекомендовалось в меру. Боец бригады никогда не должен оказываться беззащитным, то есть в невменяемом состоянии. К наркотикам отношение было резко отрицательное. Особенно к тяжелым. Наказание за их употребление следовало незамедлительно. Помню, как Козырь лично одному такому устроил «передоз», тело выбросили в кусты, где его вроде бы на следующее утро нашла собака, которую выгуливал местный житель. Уголовное дело никто возбуждать не стал, просто наркоман не рассчитал дозу героина.

С блатными мы особо не перпендикулярили, но и под них не ложились. Первое время, как раз когда я появился в бригаде, мы контролировали мелкие торговые точки: палатки, ларьки, небольшие магазинчики. Я был рядовым бойцом, шёл туда, куда отправляли: то дань собирать, то порядок наводить. Не в одиночку, конечно, ходили всегда минимум по двое, а если уж возникали какие разборки, то и побольше народу подтягивалось, смотря какими силами располагал соперник. Мы собирали наличку, оговорённую с хозяевами магазинов, с палаток и рыночных торговцев, эти деньги сдавали бригадиру, и тот выплачивал нам согласно, как он говорил со смехом, КТУ – то есть коэффициенту трудового участия.

Ну а три года спустя, когда я уже встречался с Веркой, наша разросшаяся до полусотни бойцов бригада контролировала пару рынков, несколько автосервисов и одно небольшое казино на территории автовокзала. И к тому времени вся эта деятельность, несмотря на уже имеющуюся подержанную «восьмёрку», кожаную куртку с золотой цепью на шее и относительно приличный ежемесячный доход, мне порядком надоела. Да, по сравнению с подавляющим большинством населения не бедствовал, но и не такие это были деньги, чтобы ради них рисковать здоровьем, а иногда и жизнью. Хотелось чего-то поспокойнее, да и отец Верки, с которой у нас дело шло к свадьбе, обещал пристроить меня в свою фирму на тёплую должность.

Тут-то как нельзя кстати и начудил Чернышёв, в один из вечеров вместе с Козырем завалившийся отдохнуть в ресторан Поплавок». Имелась у них такая привычка, периодически зависать в этом заведении, хотя Козырь чаще ошивался в менее презентабельной и более демократичной «Радуге». А в это же время за соседним столиком отдыхала парочка – молодой человек и девушка. Девушка приглянулась подвыпившему депутату (без загодя снятого депутатского значка), и тот пригласил её потанцевать. Когда спутник дамы заявил, что девушка не танцует, это вызвало у непривыкшего к отказам Чернышёва сначала недоумение, а затем гнев. Дмитрий Иванович в свои 35 лет периодически посещал и качалку, и боксёрский зал, сам был бывшим боксёром, так что после короткой перепалки хуком справа отправил оппонента на пол в бессознательном состоянии. А Козырь ещё и наподдал упавшему носком ботинка в бок, как позже оказалось, сломав тому ребро. После этого, сообразив, что данный поступок может его скомпрометировать как депутата 2-го созыва, под уговоры метрдотеля и в сопровождении Козыря директор «Олимпа» отправился домой. А утром к нему на квартиру, а чуть позже и к Козыреву заявились органы правопорядка. Оказалось, что нокаутированный молодой человек был капитаном областного управления Министерства безопасности РФ – как в то время называлось промежуточное ведомство на пути из КГБ в ФСБ. К тому же 6-й отдел давно присматривался к деятельности Чернышёва&Co, проходящих в деле как ОПГ «Олимп», так что у них появился блестящий повод привлечь кое-кого к уголовной естественности. Решением гордумы с Чернышёва сняли депутатскую неприкосновенность, так что он быстренько оказался в СИЗО, как и Козырь. Заодно привлекли и нескольких парней из бригады, на которых тут же нашлись показания каких-то потерпевших. На меня, к счастью, показаний не оказалось, хотя также пару раз вызывали на допросы в качестве свидетеля, даже устраивали очные ставки. Повезло, выплыл…

А дело получилось резонансное, и в газетах наших писали, и по областному ТВ показывали. Чернышёв и Козырь схлопотали по семь лет общего режима, ещё трое сроки поменьше. Кому-то посчастливилось отделаться условным, как, например, Роме и Севе.

Наша бригада таким образом на время зависла в воздухе без «чуткого руководства», я же с радостью воспользовался возможностью соскочить вообще с этой темы, несмотря на то, что ко мне подходили с предложением сколотить новую бригаду – братве было жаль терять такой бизнес, на который тут же нашлись новые желающие. Заглядывая вперёд, сколотить им так ничего и не удалось, конкуренты, почуяв запах крови раненого зверя, с готовностью поделили «безхозное» имущество, у них там даже без перестрелок не обошлось.

Меня же новые разборки ничуть не прельщали, хотелось спокойной, размеренной жизни, я и раньше-то без особого удовольствия в этих делах участвовал. Тем более что я оперативно женился и устроился в фирму новоиспечённого тестя. Ну а как моя биография развивалась дальше – я уже рассказывал.

Сейчас же в одну из моих первых разборок я и попал. Вернее, во вторую, до этого помахались с какими-то залётными, пытавшимися отжать у нас пару ларьков возле автовокзала, территорию которого наша бригада контролировала с прошлого лета.

Терновский рынок, что логично, до сей поры держали терновские пацаны. Но держали они его всего несколько месяцев, да и было их чуть больше десятка, а нас уже человек двадцать, так что, когда забивали с ними «стрелку», мы были почти уверены в том, что отожмём рынок и станем снимать с него сливки.

Так оно вышло, и к счастью, обошлось без перестрелки, вот только тогда я получил обрезком трубы по голове от подкравшегося сзади недруга, и сейчас угодил как раз в этот временной отрезок.

«Ну почему именно в этот? – думал я, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. – Не иначе сыграло роль то, что и там я упал без сознания, и здесь после удара по башке какое-то мгновение пребывал в отключке».

Кстати, что со мной дальше-то произошло в моём будущем? Судя по тому, что сознание переместилось сюда, я там… того, накернился? Или оно раздвоилось? Хотя что теперь толку гадать, раз уж закинуло сюда, то нужно как-то жить дальше. И что-то менять, поскольку ещё три года заниматься банальным рэкетом совсем не прельщало.

Но как выберешься, если, как говорится, вход рупь, а выход – два? Что-то мне не очень хотелось лежать на дне матушки-Волги и кормить своим телом местных рыб. Значит, пока дёргаться не будем, а будем жить так, как жили, и ждать, когда Черныш с Козырем спалятся в ресторане.

А завтра с утра надо будет, как и в прошлой жизни, явиться в студенческую поликлинику, взять справку по причине сотрясения мозга. Сегодня воскресенье, 19 апреля, этот день я запомнил почему-то на всю жизнь, видимо, как раз из-за драки и травмы, значит, завтра в понедельник поликлиника должна работать. До института от дома пять остановок на трамвае, в прошлой жизни добрался, и в этой как-нибудь доберусь. Заодно сразу занесу в деканат справку, дающую право неделю не посещать занятия.

– Сыч! – вывел меня из раздумий голос запыхавшегося Севы. – Ты как, оклемался малость? Уделали мы их, правда, эти гады Люська порезали, но вроде несильно бок распороли, но к Бацилле всё равно ехать придётся, чтобы заштопал. И Фоме ещё дубинкой по руке перепало, похоже, перелом. Тут уже в травматологию, сказал, будет лепить, что с мопеда упал. Может, тебя тоже Бацилле показать?

Бацилла – это Славка Гальперин, вспомнил я, сейчас он пятикурсник мединститута как раз по хирургии. В нашей бригаде не состоит, но помощь, когда надо, оказывает, за что от лица Козыря имеет материальную благодарность. И в будущем будет оказывать ещё не раз. Вот и сегодня, похоже, Бацилла немного поднимется. Если, конечно, удастся застать его дома. Телефона-то у Бациллы, насколько я помнил, не было, так что заранее не созвонишься.

В этот момент ко мне подошли Швед, Рома и Козырь, которые тоже поинтересовались моим состоянием.

– Простое сотрясение, – отбрехался я. – Завтра в студенческую поликлинику с утра схожу, освобождение от института возьму, да дома пару-тройку дней поваляюсь, пока не отпустит.

– Чё, может, я Сыча домой подброшу? – повернувшись к бригадиру, предложил Рома.

– Подбрось, – глядя на меня с прищуром, кивнул тот. – Сыч, молодец, здорово бился. Держи, небольшая компенсация.

С этими словами он протянул мне пять 10-долларовых купюр, которые я, чуть замешкавшись, всё же взял, убрав во внутренний карман куртки. Добренький… А сам в сторонке до поры до времени стоял, вон вид какой незамаранный. Нет, на переговоры с главным у терновских, само собой, пошёл он, он и врезал своему визави укороченной бейсбольной битой, до поры до времени скрывавшейся в рукаве его кожанки. А когда началось месиво, как-то резко оказался в сторонке. Вот это я прекрасно помнил, да и в других драках Козырь особо не высовывался. Оно, в общем-то, понятно, если руководствоваться лозунгом киношного Чапая, что «командир должен перейти в тыл своего отряда и с какого-нибудь возвышенного места наблюдать всю картину боя».