Геннадий Марченко – Эхо отражений (страница 30)
— Ну, пёс, мы с тобой ещё встретимся, — процедил тот, кому ещё от меня нет досталось, посмотрел с сомнением на страдающих дружков и… попросту побежал.
Я поднят отлетевший в сторону котелок, водрузил его на голову, а мгновение спустя появился полицейский. Если точнее — городовой, насколько я после моей усиленной подготовки разбирался в правоохранительной иерархии царской России. Грузный, усатый, с бьющей его по ляжке висевшей на боку саблей и отчаянно на ходу дувший в свой свисток.
— Всем стоять! — гаркнул запыхавшийся страж порядка, доставая из кобуры револьвер.
Замерла даже девушка, правда, её испуг длился не более нескольких секунд.
— Вот те двое, они на меня напали, — ткнула она пальчиком поочерёдно в одного и второго гопников.
— А-а, Карп Шлыков и Николай Блинкин, — довольно осклабился городовой. — Попались, голубчики, на горяченьком, сейчас в околоток препровожу, а потом, глядишь, и на каторгу пойдёте. Ответите за все свои прошлые прегрешения. Хватит уже на воле гулять.
— Был ещё третий, но он убежал, — добавила любительница домашних животных. — Сначала деньги требовали, потом тот вон лапать меня начал. А этот молодой человек пришёл мне на помощь… Нам с Мими.
— Что? — шевельнул усами обладатель револьвера. — Вы были с подругой?
— Да нет же, Мими — это моя болонка.
Она схватила на руки тихо поскуливавшую собачонку.
— Мими, бедненькая, не испугалась, бросилась меня защищать, — принялась покрывать она мордочку своего питомца поцелуями. — Вон тот громила её ногой пнул… Господи, как можно было ударить такое беззащитное создание⁈
И тут же переключилась на меня.
— Ох, молодой человек, как же вы вовремя пришли на помощь! Сильно болит?
Я сначала не понял, о чём она, а потом до меня дошло, что на скуле у меня, кажется, наливается небольшой кровоподтёк.
— Да ерунда, — криво усмехнулся я, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к скуле. — Надо будет только что-нибудь холодное приложить.
— Надо будет, — согласно кивнул городовой. — Только для начала придётся и вам, барышня, и вам, молодой человек, тоже пройти в околоток, дать свидетельские показания.
— Я не могу идти, эта сволочь мне колено перебила, — подал голос Карп.
— Ничего, дружок твой тебе поможет, доковыляете в три ноги, тут недалеко. И не шалить мне, ежели что — сразу стреляю, — погрозил городовой револьвером.
Блин, а мне ведь наверняка в этом самом околотке придётся рассказывать про себя. Где живу, где служу… Могут последовать уточняющие вопросы, и тут я рискую попасть впросак.
— А можно барышня одна даст свидетельские показания? Просто я спешил на важную встречу, от которой очень многое зависит, и каждая минута промедления смерти подобна.
Городовой с сомнением посмотрел на меня, потом пожал могучими плечами:
— В общем-то, показаний пострадавшей хватит. Но потом, как свои дела сделаете, найдите время зайти в околоток на Большой Конюшенной. Знаете, где это?
— Примерно представляю, — кивнул я. — Обязательно зайду…
— Боже!
Тихий крик девушки заставил вздрогнуть не только меня, но и городового.
— Боже, она не дышит! Мими! Мими!!!
Она со слезами на глазах посмотрела на меня, на стража порядка, снова перевела взгляд на своего обвисшего в её руках питомца. И болонка, кажется, действительно не дышала.
— Сделайте же что-нибудь!
— Так что ж тут сделаешь… — немного растерянно пробормотал городовой.
И погрозил кулаком верзиле, который уже поднялся, но стоял на одной ноге, поддерживаемый подельником.
— Ужо я тебе! Точно на каторгу пойдёшь, убивец!
— Мими, Мими, — всхлипывала девушка, прижимая к себе остывающее тельце.
Сердце моё сжималось от вида несчастной, потерявшей, возможно, самое близкое существо… Хотя у неё наверняка есть родители, возможно, братья и сёстры, но эта болонка, похоже, была девушке особенно дорога. Не было у меня сил смотреть, как барышня убивалась, и я решил по-тихому ретироваться.
— Я, наверное, пойду, а в околоток загляну попозже, — сказал я и, получив одобрительный кивок городового, скорым шагом направился в сторону Екатерининского канала.
Минут двадцать спустя я уже осторожно входил в парадную доходного дома на Гороховой. В квартиру удалось подняться никем незамеченным. Заперев за собой дверь, только тут я смог облегчённо выдохнуть.
Первым делом прошёл к зеркалу, осмотрел небольшой кровоподтёк на скуле, который вроде бы не собирался превращаться в серьёзную гематому. Но всё равно дома приложу лёд, он у меня в морозилке в специальной формочке кубиками заморожен. Эта формочка ещё от Росси осталась, ну я и залил туда отфильтрованной воды, поставил в морозильную камеру. Сам не знаю, зачем, вроде не собирался в виски добавлять, я такие напитки не употребляю.
А пока раздеваемся и возвращаемся в свой привычный мир. Одежда вроде бы не успела испачкаться, только ботинки покрылись пылью, поэтому я не стал её чистить, просто аккуратно вернул на место, где она и висела на вешалке до моего появления. А теперь можно и в прошлое. Надеюсь, портал сработает.
Зеркало не подвело, тут же отреагировали на каплю моей крови, а я, готовясь перейти в ноябрь 2026 года, отметил уже ставший привычным запах сирени. Ну точно, как пахло от незнакомки, чья несчастная болонка стала жертвой гопника Карпа. Это вообще как-то между собой связано, или просто совпадение? Думаю, ответ на этот вопрос я если и получу, то уж точно не в ближайшее время.
Как и в прошлый раз, путешествуя в 38-й, я вернулся к месту старта буквально спустя несколько секунд от момента отбытия. Сразу отправился в душ, смыть с себя пот и пыль, а потом сделал примочку из кубиков льда в целлофановом пакете.
Пока держал — пересматривал записанные в память смартфона фото и видео полуторавековой давности. В том числе и как незнакомка ведёт свою ещё вполне живую и бодрую болонку вдоль Екатерининского канала. Потом скопировал фото и видео в свой ноутбук.
И пока копировал — меня осенила мысль; рвануть снова в тот самый день, и на этот раз уже постараться сделать так, чтобы Мими (какое же инфантильное имя!) не пострадала. Тем самым спасу девушку от страданий. Помочь мне снова должен эффект неожиданности. Первым, не меняя стратегии, вывести из строя верзилу, то бишь Карпа Шлыкова. И не размениваться на его могучую спину, а сразу лупить по колену. И второго можно тоже по колену двинуть, в пах-то я попал чуть ли не случайно, тычком, а вот по ноге с размаху точно не промахнусь. Сразу минус два.
Третий-то, конечно, успеет среагировать. Важно не пропустить от него удар, а потом уже, пусть даже нож достанет, побоится идти против трости. А ещё можно прихватить с собой свисток. Не показываясь, изобразить полицейскую трель, якобы сейчас из-за угла городовой появится. Но вот сработает ли? А если сработает, то в глазах незнакомки уже не буду выглядеть героем, не испугавшимся вступить в схватку с превосходящими силами противника. Наверное, трость всё же надёжнее. Главное — не мандражировать, бить сильно и точно.
Настроив себя таким образом, я отправился на боковую. Усталость физическая и моральная дали о себе знать — в черноту я провалился практически сразу, а проснулся по звонку встроенного в смартфон будильника в семь утра. Нужно было идти на работу, а потом снова отправляться в ночь с 12 на 13 июня 1886 года.
То, что я не выспался, коллеги заметили сразу, да и кровоподтёк, хоть и слегка припудренный (пудреница нашлась в закромах прежней владелицы комнаты), всё же был заметен при определённом освещении. Само собой, Кондаков не преминул по этому поводу ввернуть очередную дебильную шутку:
— Ну-у, Ваня, судя по твоему лицу, ночь у тебя была бурной. Кто она, что распускает руки в экстазе?
Я ничего не ответил, сохраняя каменное выражение лица, хотя и хотелось послать пусть даже и не непосредственного, но всё же начальника, в пешее эротическое путешествие.
Ночи я ждал с нетерпением. И в то же время с волнением, так как знал, что мне предстоит не просто прогулка, а самое настоящее приключение, где мне предстоит вступить в схватку с негодяями, защищая прекрасную девушку. Романтично, хмыкнул я про себя, хоть кино снимай. Или книгу пиши.
По пути домой заскочил в антикварный магазин на Моховой, чей сайт посетил заранее и выяснил, что там можно приобрести карманные серебряные часы Генри Мозера с серебряной же цепочкой образца середины XIX века. Причём с работающим механизмом. И стоила эта вещица аж 25 тысяч целковых. Но деньги у меня ещё были, и я посчитал, что, обладая брегетом, буду смотреться не в пример солиднее. Там же приобрёл и пару серебряных гривенников чеканки один 1858, а второй 1861 годов, отдав за них в общей сложности 5 тысяч. Зато теперь хоть какую-нибудь безделушку смогу прикупить на память.
Перед ночным экскурсом в прошлое я постарался хоть немного поспать, на всякий случай поставив будильник. И действительно, удалось пару часиков подремать. Но после такого неполноценного сна голова была тяжёлой, пришлось даже выпить таблетку обезболивающего.
И вот наконец я снова в квартире Росси образца позапрошлого века. Вернее, Киселёвых, в то время бабушка Марии Андреевны ещё была ребёнком, и ни о какой смене фамилии речи идти не могло. Понятно, что костюм главы семейства выглядел как новый — в этой реальности я к нему ещё не прикасался, но при этом уже знал, что он мне будет чуть великоват. Надевать сразу не стал, снова улёгся вздремнуть, чтобы понапрасну время не терять и выглядеть на фоне утреннего Петербурга более-менее свежим.