Геннадий Марченко – Эхо отражений (страница 10)
Одновременно захлопнулась обитая металлом дверь квартиры напротив. Это была та самая милфа, что вчера покинута двор на белой «Мазде». Сегодня она была уже в другой курточке, розового цвета, подмышкой держала обсыпанную стразами сумочку. Повеяло чуть уловимыми нотками цитруса, в которые вплетался ещё какой-то неопознанный аромат, проникающий через ноздри куда-то вглубь, к потаённым струнам мужского естества.
Наши взгляды встретились, и я, как воспитанный молодой человек, пробормотал:
— Здрасьте!
— Привет! — чуть улыбнулась она надутыми губами. — А ты теперь здесь живёшь?
Она кивнула на дверь за моей спиной.
— А то что-то я раньше тебя не видела. Или видела вчера… Точно, ты с каким-то мужиком на «бумере» приезжал.
— Это нотариус был. А я живу теперь в комнате Марии Андреевны.
— Это которая столетняя бабка с какой-то нерусской фамилией?
— Росси, итальянские корни. Ей девяносто девять было. Умерла недавно.
— А ты чего, купил что ли эту комнату?
— Ну, можно и так сказать, — уклончиво ответил я.
Мы уже спускались по лестнице, я галантно пропустил милфу вперёд, и она цокала по ступенькам своими высокими и мощными каблуками.
— Сам-то питерской? — поинтересовалась она, не оборачиваясь.
— Отнюдь, — решил вставить я словечко, свойственное, по моему мнению, интеллигентным питерцам. — Но, возможно, таковым ещё и стану.
— Короче, соседи мы с тобой… Слушай, а тебе куда вообще надо?
— В смысле?
— Ну, куда ты сейчас собрался?
— На Пороховское, навестить могилу… вернее, колумбарий, где покоится урна с прахом Марии Андреевны. Цветы, так сказать, возложить. Считаю, что должен почтить память бывшей хозяйки.
— Гляди ты, какой заботливый, — хмыкнула она, толкая дверь парадной. — А где это такое, Пороховское?
— Ты тоже не местная? — догадался я, решив тоже перейти на «ты».
— Я-то? Из Рязани. Меня там Борюсик и приглядел… Ну это мой бывший. Он сам-то питерский, приезжал по делам своей фирмы. Вот и привёз сюда. Два года со мной мутил, а потом нашёл помоложе… Каз-з-зёл! Ну хотя бы машину мне оставил, которую в прошлом году подарил, — она кивнула в сторону «Мазды». — И так на жизнь по старой дружбе подкидывает, а то бы пришлось на работу устраиваться. Комнату здесь вот снимаю, в этом клоповнике, а раньше денег хватало на квартиру.
— Но всё-таки подкидывает деньжат-то, может, ещё не спешит сжигать мосты? — предположил я.
— Так он их и не сжёг, иногда наведывается в гости, когда, видать, его молодуха ему скандал закатывает. С цветами и бутылкой моего любимого «Prosecco»…
— Так ты ещё тоже вроде вполне в молодухи годишься.
— Этот старый извращенец западает на вчерашних школьниц, — зло хмыкнула она. — А может, и не вчерашних, а всё ещё школьниц, я не удивлюсь… Тебя как звать-то?
— Иван.
— А я Эльвира… Да ладно, не буду тебе мозги пудрить, Ленка я, — хмыкнула она. — Это Борюсик меня Эльвирой называет, нравится ему. Так в какую сторону это Прохоровское? А то я сейчас в фитнес-центр на Маяковского. Может, по пути?
— Пороховское, — поправил я её машинально. — Это Рябовское шоссе-78.
— Щас в навигатор забью.
Она села на водительское место, я же остался ждать, пока она договорится со своим навигатором путём голосового запроса. Посмотрела на высветившийся на дисплее ответ, приглашающе махнула мне рукой:
— Садись, я тебя до фитнес-центра хотя бы подброшу, как раз по пути.
Я сел справа от неё спереди. Мы вырулили со двора на Гороховую, здесь Лена нажала кнопку на руле, салон тут же наполнил голос Анны Асти:
'Мне больше не больно, просто довольна нами
Словно птицей вольной лечу я над этажами
Город горит огнями, а мы днями рядом в нём
Между нами пламя, мы вдвоём его вдохнём…'
Она немного убавила звук, спросила, не поворачивая головы:
— Куришь?
— Нет. Пробовал в школе, не зашло.
— А я бросила, второй месяц держусь… Вань, а у тебя девушка есть?
Этот вопрос заставил меня немного напрячься. С чего бы ей этим интересоваться?
— Постоянной нет, — ответил я, решив, что скрывать тут особо нечего. — А что?
— Да нет, ничего.
Она надула пузырь жвачки, розовый, как её курточка. Тот не лопнул, а тихо сдулся, и Лена кончиком языка ловко затолкала резиновую плёнку обратно в рот.
— Просто если парень твоих лет без девушки — это начинает вызывать подозрения.
Она покосилась на меня и рассмеялась. Я хмыкнул в ответ.
— Нет уж, в этом меня можешь не подозревать, тут всё нормально. Я ж сказал, постоянной нет, а так-то периодически случаются. Или я должен к своим годам быть непременно женат и с кучей детишек? Ты-то вон тоже…
Тут я понял, что своими словами могу обидеть девушку… вернее, молодую женщину. Но Лена только отмахнулась:
— А за кого выходить-то? Вокруг одни козлы. От них, что ли, рожать? Нет уж, я лучше в старых девках останусь, чем воспитывать спиногрыза от какого-нибудь мудака.
— Ну, не все козлы-то, — попытался я встать на защиту мужской популяции.
— Ой, да ладно, — покосилась на меня она. — Ни одного нормального не встречала. Ну если только мой отец… Да и тот, по большому счёту, оказался козлом, когда матери изменил.
Мы по Садовой улице пересекли Невский проспект, по левую сторону высился Казанский собор. Где-то там сейчас сидит мой сосед Тренькин со своим этюдником. Хотя, скорее всего, всё ещё добирается, мы наверняка его опередили.
— Тебя где высадить-то? На остановке? — спросила попутчица.
— Да, можно на остановке. Спасибо, что подвезла.
— Было бы за что, — усмехнулась она. — Ну ты если что, по-соседски там, за солью или спичками, можешь вечером постучаться. А лучше позвонить. У меня три звонка, я там в списке как Лукашина указана. Это реальная хозяйка комнаты, я у неё её снимаю.
У Пороховского кладбища я оказался минут сорок спустя. На входе купил у разбитной тётки букетик искусственных цветов, с которым и отправился искать колумбарий. Найти удалось без проблем, благо сразу за входом был установлен щит с картой некрополя.
Колумбарий представлял собой бетонное сооружение из двух секций под навесом, каждая секция высотой около трёх метров, на четыре ниши вверх и двенадцать ниш в длину. Причём где-то треть ещё пустовала. То есть в общей сложности, прикинул я, тут может покоиться прах девяносто шести усопших.
А вот и Мария Андреевна… Точно то же фото, что стояло и на пианино. Тут уже на небольшом выступе под табличкой покоился чей-то букетик, наверное, Котт постарался. Причём выступ был в виде канавки, чтобы цветы не сносило хотя бы ветром. Я положил свой с другого конца выступа.
Жаль, что Росси умерла, мне было бы интересно пообщаться с этой по-своему удивительно старушкой. Но по иронии судьбы о существовании Марии Андреевны я узнал только после её смерти. Что ж, через полгода продам комнату — и забуду о бабушке, разве что буду изредка вспоминать. Наверное, с благодарностью.
Когда двинулся в обратный путь, погода, вопреки интернет-прогнозу, малость испортилась. Дождь не пошёл, но небо затянуло хмурой пеленой, потянуло сыростью, словно рядом находился Финский залив или как минимум Нева. А может, с Охты подуло; ещё дома на Гороховой я смотрел по карте, рядом протекает такая речушка, расширявшаяся дальше в водохранилище под названием Охтинский разлив.
Если сюда последнюю часть пути я проделал на маршрутке, то обратно двинулся на трамвае, который как раз, позванивая и постукивая колёсами по стыкам рельсов, подкатил к остановке. Как-то прежде не доводилось ездить на трамвае, представлял его себе железно гремящей коробкой, как в романе «Мастер и Маргарита», но этот выглядел вполне современно, и внутри было тихо и вполне комфортно.
Пока ехал — сидел в смартфоне, зачитывая новые комментарии к своему последнему видео в блоге. Ничего, завтра, если всё будет нормально, сварганю свежее. Аж из самого Питера!
У здания бывшего доходного дома № 57 по Гороховой улице и № 81 по набережной Фонтанки я оказался около полудня. Начал с улицы, у входа в парадную.
— Говорят, что еще в допетровское время на месте этого дома находилось языческое капище, где приносились жертвы и вызывали духов. Поэтому ротонда стала местом, обладающем дьявольской энергетикой. Ровно в полночь дьявол гуляет по ступеням ротонды, — вещал я на селфи-камеру. — По одной из легенд, молодой человек однажды решил пробраться в подвал под ротондой, но зайдя туда исчез на несколько часов. А вот вышел оттуда он стариком, который ничего не помнил. И мы с вами побываем здесь ночью, посмотрим, насколько правдивы все эти леденящие душу истории. А пока давайте просто зайдём и посмотрим, что из себя представляет эта знаменитая парадная….
Чтобы попасть в нужную парадную, пришлось, согласно описанию в интернете, пройти во двор через арку и повернуть налево. Там была обычная железная входная дверь (парадная №5). На двери должен был быть указан номер телефона консьержа, которому можно позвонить, чтобы он впустил. И он там был, в смысле номер. И консьерж по имени Александр был на месте, правда, дозвониться ему удалось не с первого раза.