Геннадий Кумохин – Черный ворон (страница 1)
Геннадий Кумохин
Черный ворон
Черный ворон
Наверное нет ни одного нашего соотечественника, который хоть раз не слышал старинную народную песню «Черный ворон».
Согласитесь, так и веет от этого словосочетания чем-то таинственным и мрачным.
До последнего времени было и у меня похожее отношение к этой птице.
Во время многолетнего пребывания в теплые сезоны на даче я привык видеть ворона, пролетающего где-то высоко-высоко, а чаще просто слышать издаваемые им звуки, которые не спутаешь ни с какими другими.
Нечто вроде: «Донг, донг».
Впрочем, жена слышала их по-другому, больше похожими на обычное воронье «Кар».
Однако и я, и она всегда сразу отличали голос ворона.
В тот год мы решили не ехать весной на дачу, а серьезно заняться своим здоровьем.
У Иринки был талон к врачу, а я, поджидая ее возвращения, прогуливался по дорожке у нашей поликлиники.
В тот год зима была малоснежной, и уже в марте тротуары были сухими.
И вдруг я услышал такое знакомое: «Донг, донг».
Я поднял голову и увидел большую черную птицу, пролетающую как будто по направлению к нашему дому.
– Но этого не может быть, – подумал я, но на этот раз ошибся.
Оказалось, пара воронов решила свить гнездо у нас на бульваре, как раз напротив «Пятерочки».
Видимо, птицы были совсем молодые, потому, что место для гнездовья они выбрали совсем не подходящее.
Обычно вороны выбирают места малолюдные и неприметные.
А тут «как здрасте»!
Правда, они облюбовали самую высокую и пышную сосну, но зато в оживленном месте: рядом с автобусной остановкой и сетевым магазином.
Разумеется, такое соседство многим могло не понравиться.
И, прежде всего, местным воронам, которые оказались больше всего не довольны неожиданным присутствием своих отдаленных сородичей.
А они, эти местные вороны выглядели как никогда агрессивными.
Я давно знал, что вороны страшно нервничают, обычно в средине мая, когда их подросшие птенцы начинают выпадать из гнезда.
Но чтобы такое волнение происходило в самом начале долгой и холодной весны?
Нет, с таким треволнением среди этого семейства пернатых я сталкивался впервые.
Они скандалили и яростно дрались между собой так что только пух и перья летели.
– Деда, а почему здесь вороны так себя ведут? – спросила моя внучка Настенька, когда мы проходили с ней через рощицу каштанов в «Яме» – небольшом парке между двумя соседними улочками.
– Это еще что, – ответил я, – ты бы видела, как они нападали на несчастного ворона.
И я рассказал ей, что два черных ворона пытались свить гнездо на нашей улице.
***
В тот год я отмечал свое второе возвращение зрения. И сравнивал это событие с эффектом любимой оперы жены «Иоланта».
Правда, героиня оперы благодаря восточному доктору впервые увидела небо и своих близких, а я видел все почти три четверти века, но это нисколько не умаляло значимости моему приобретению.
За год до этого я понял, что почти перестал видеть. Все вокруг казалось окутанным туманом, который все сгущался и сгущался.
Прошедшей зимой в районной поликлинике мне дали направление в Первую Градскую, мы с трудом стали в очередь, но за полтора года она так и не подошла.
Бедная моя женушка. Сколько хлопот доставалось ей во время моих очередных болячек. Ей приходилось заботиться обо мне, как о младенце, так как я становился все беспомощней.
В последнее лето на даче я даже не ходил на рыбалку. Все равно я уже не видел крючка, чтобы насадить на него наживку.
В Москве я несколько раз падал в электробусе, промахиваясь мимо стойки у входной двери при начале движения транспорта.
Когда мы в очередной раз приехали с дачи, я пошел в салон оптики в Новых Черемушках.
Здесь очень приветливая дама долго занималась мною, и наконец установила, что один глаз у меня «видит» на «-7», а второй на «+7».
Заказали очки, которые выглядели прямо устрашающе и стоили в районе моей месячной пенсии.
Правда, ходить в них я так и не смог.
От безысходности мы обратились в частную клинику.
Здесь сервис выглядел просто потрясающе.
В клинике меня снова обследовали и установили, что оба глаза у меня поражены катарактой, и остаточное зрение составляет не более 5%. На каждом глазу.
Однако, перспектива снова видеть очень радовала.
Правда, когда выяснили, сколько будет стоить операция, оказалось, что мы «потянем» операцию только на один глаз.
Что мы и сделали.
Операция прошла блестяще.
И я снова стал зрячим, но только на правый глаз.
Мой левый, изуродованный после отслойки сетчатки еще в 2007, требовал на порядок более сложной операции, а, значит, намного больше денег, которых у нас просто не было.
И тут нам повезло.
«Прорезалась» Первая Градская, в которой прошли какие-то изменения.
И она готова была проводить операции при условии самостоятельного приобретения клиентом искусственного хрусталика.
Это тоже было не дешево, но не шло ни в какое сравнение с расценками частной клиники.
Это давало мне надежду снова обрести полноценное зрение.
Мы с женой даже в церковь сходили помолиться Святому Угоднику.
Ну, а потом начались будни государственного сервиса, от которого мы освободились только осенью.
Так я опять сделался вполне зрячим.
Я так подробно описывал перипетии моего прозрения для того, чтобы, и посторонний человек мог почувствовать, какое это счастье – просто видеть.
Итак, я наслаждался вновь обретенной способностью видеть и в полной мере наблюдать из своего окна за перипетиями маленькой трагедии пары черных воронов.
***
А она, эта трагедия, судя по всему, близилась к своему завершению.
С одной стороны, черный ворон был раза в полтора больше каждой из серых ворон, и, соответственно, гораздо сильнее.
Но их было больше, гораздо больше, и настроены они были очень воинственно.