Геннадий Кучерков – Синий конверт, или Немцы разные бывают (страница 12)

Когда Анхен узнала из прессы об аресте Хельмута за участие в терроризме, она, обезумев от любви и страха за него, снова помчалась в Берлин. Она хотела увидеть его, бросилась к его друзьям, которых почему-то перепугало ее появление. Анхен упрашивала их устроить ей посещение Хельмута в тюрьме. Через адвоката ей передали, что он велел ей немедленно уехать.

Она не поверила, что это был его приказ. Стала ходить к зданию суда и однажды, затесавшись в толпу журналистов, она увидела его. Она улыбалась ему, хотела помахать рукой, но встретила такой жёсткий взгляд, что у неё похолодело сердце. В тот же вечер друзья Хельмута впихнули ее в поезд, передав приказ навсегда забыть дорогу в Берлин и его самого, если не хочет сама оказаться за решёткой.

После вынесения смертного приговора Хельмуту, нервное потрясение свалило Анхен в постель, и она почти месяц не выходила из дома. От Хельмута у неё осталось только то его единственное письмо, которое она не сожгла, вопреки его настойчивому требованию. Она понимала, какую опасность оно для неё представляет, но расстаться с ним не могла, хранила всю жизнь в большой тайне от всех. И хотя со временем все реже и реже доставала его, чтобы перечитать, но хранила. Полюбить какого-либо ещё ей больше в жизни не довелось.

Поправившись, Анхен взяла себя в руки и закончила обучение на курсах медсестёр. Она поработала немного то в одной больнице, то в другой, потом у зубного врача. Шло время, нужно было как-то устраивать жизнь, хоть с любовью, хоть без неё. С браком как-то не складывалось. Молодёжь ее не интересовала, а на мужчин с положением у неё не было выхода, пока она не взяла на вооружение опыт одной из подруг — секретарши по профессии. Той, после нескольких неудачных попыток соблазнить своих начальников, все-таки удалось выйти замуж за солидного бизнесмена.

Анхен окончила курсы секретарш и в течении нескольких лет не раз меняла место работы. Высокопоставленные сотрудники проявляли к ней интерес, но чисто потребительский, а начальники не склонны были менять своих жён. Анхен приходилось искать другую работу и начинать охоту заново.

Наконец, ей повезло. Пожилой мужчина, холостой, состоятельный бизнесмен, подал в бюро по найму объявление о приглашении на работу секретарши, имеющей медицинскую подготовку. Для Анхен это был почти идеальный вариант добиться в жизни успеха, обеспечить своё будущее. Теперь все зависело только от того, сможет ли она стать незаменимой для этого человека. И она стала.

Она покорила его ловкостью, с какой выполняла медицинские процедуры. Оказалась достаточно компетентной по ряду других медицинских вопросов. Приняла на себя заботы о его питании. Быстро вошла в курс его бизнеса, освободила от занимающих много времени нудных счетоводческих и других делопроизводственных работ. И к тому же оказалась неплохим менеджером, хорошо ориентировалась в биржевых спекуляциях.

Он был очень доволен ею и как спутницей при «выходах в свет», будь то ресторан, театр, деловой раут или что-то тому подобное. Анхен, теперь уже — Анна, умела производить впечатление на окружающих и внешним видом, и умением поддержать разговор.

Фон Краузе не проявлял по отношению к ней вольностей или сексуального интереса. Никогда не интересовался ее жизнью, семьёй, знакомствами. Она тоже не торопила события, одевалась хорошо, но без вызова, отдельных частей тела специально не демонстрировала, а ей, тридцатилетней стройной женщине, было что показать. Она знала, что у него есть женщина, к которой он ходит раз в неделю. Но, до поры до времени, не придавала этому значения. Знала, что делает он это исключительно ради здоровья. А она ежедневно приходила на работу в контору и вечером уходила.

Но вечно так продолжаться не могло. Время шло, а Анна ни на шаг не продвинулась в осуществлении своих планов. И она стала нервничать. Спустя примерно год такой гармоничной жизни, во время ужина в ресторане, куда ему понравилось ходить с Анной по пятницам в конце рабочей недели, она решилась. При перемене блюд она как бы между прочим спросила: может ли она рассчитывать, что получит от него хорошие рекомендации, если однажды ей придётся уволиться. Улыбаясь, она не сводила с него глаз, напряжённо ожидая его реакции.

Фон Краузе, а это был именно он, даже не удивился. Он был фаталист по натуре и все происходящее воспринимал как то, что не могло не произойти. Он уже не раз обдумывал возможность сделать Анне предложение жить вместе. Он был достаточно стар, чтобы задуматься над тем, кто будет заботиться о нем в последние его годы. Анна представлялась ему наилучшей кандидатурой. Он, конечно, разузнал, что Анна не была замужем. Но привычка к холостяцкой жизни мешала ему решиться и поговорить с ней на эту тему. По укоренившейся многолетней привычке он ждал случая, который станет толчком. И вот он, этот случай, пришёл. Неожиданно для самого себя фон Краузе даже повеселел. Как будто груз упал с плеч. Так бывает у фаталистов.

— Конечно, можете не сомневаться (они до сих пор общались исключительно на «вы»), — сказал, улыбаясь, фон Краузе. — Самые превосходные рекомендации. Но они вам могут понадобиться только в том случае, если вы не согласитесь жить со мной.

Анна ожидала расспросов, уговоров остаться. Она уже заранее приготовила разные варианты ответов. Но к этим словам фон Краузе она не была готовы. Ведь они, кажется, укладывались в русло ее надежд. Но не обольщается ли она, правильно ли понимает смысл произнесённых фон Краузе слов? Он был человеком с юмором, не раз подшучивал над ней. Не иронизирует ли он, не шутит ли? Она не сразу сообразила, как продолжать разговор.

— В каком смысле «жить»? — наконец произнесла она, согнав улыбку с лица.

— Да, в прямом. Жить вместе под одной крышей, — ответил он, продолжая улыбаться.

— Это что, предложение о браке? — уже без экивоков, напрямую спросила Анна, решив для себя, что вопрос должен быть решён или сейчас, или никогда.

— Ну, немножко поживём сначала так, привыкнем друг к другу, а дальше будет так, как вы решите, дорогая Анна, — уже серьёзно ответил он.

Анна была типичной арийкой. Она умела сдерживать эмоции. Хотя радость сейчас переполняла ее, она сухо произнесла:

— Если вы шутите, то это жестоко с вашей стороны. Я вам, кажется, не давала повода.

Интуиция подсказала ей, что нужно сделать вид, что она обижена и собирается расплакаться. Шмыгая носом, прикрыв глаза одной рукой, другой достала из сумочки платочек и как будто смахнула слезинку со щеки.

Фон Краузе почти не обратил внимания на эти манипуляции женщины:

— Ничуть, Анна. Я только боюсь, что вы заговорите о любви. Честно скажу, объясняться я не намерен. Мне кажется, что за этот год между нами установились такие отношения, что нам будет просто удобно жить вместе.

Анна огромным усилием воли заставила себя сказать, что ей нужно отлучиться в туалет, и поспешно ушла. Там, в дамской уборной, она дала волю своей радости, счастливо улыбнувшись самой себе в зеркале. Вернувшись через несколько минут, она сказала, что для неё его предложение было полной неожиданностью, так что ей надо подумать. Она хорошо играла свою роль скромной, но знающей себе цену женщины.

Со следующей недели они стали жить вместе. Через полгода Анна ловко подвела фон Краузе к мысли о необходимости узаконить их отношения.

Анна оказалась одарена от природы предпринимательской хваткой. Благодаря ей доходы фирмы фон Краузе росли. Но Анне мешала старческая осторожность фон Краузе, его приверженность устаревшим организационным формам, боязнь рискованных, хотя и обещающих быструю отдачу или высокую прибыль сделок. И он никак не хотел уступать ей право последней подписи. А в ней просто воспылал жар рискованного предпринимательства.

И она решила добиться лишения его дееспособности и прибрать, таким образом, его бизнес к своим рукам. Но ссориться с ним она всячески избегала. Наоборот, она постоянно демонстрировала ему и его знакомым преданность, ласку и неусыпную заботу о его здоровье. А сама пичкала его психотропными веществами. О них она узнала ещё на медицинских курсах, где фармакологию преподавала маленькая старушка, «божий одуванчик», о которой студентки шептались, что в годы войны она работала в спецлабораториях гестапо.

Анне не удалось лишить мужа дееспособности. По конспектам с лекций «божьего одуванчика» она составляла слишком некачественные смеси, они медленно разрушали мозг, нервную систему фон Краузе, но убить его не успели. Помешал этому его друг и личный адвокат — отец Арнольда. Его Анна боялась. Он дал ей понять, что не исключает в болезни своего друга ее злой умысел. И она устроила себе праздник, когда узнала, что адвокат погиб в авиакатастрофе.

Она знала, что у ее мужа нет родственников, кому он мог бы завещать своё состояние после смерти. Во время обострений его болезни она осторожно заводила разговор о том, как она будет без него. Он молча выслушивал ее. В конце концов фон Краузе сказал ей, что у него есть завещание, и жизнь ее ни в чём не изменится после его смерти. Она успокоилась и, теперь уже не опасаясь адвоката, довела дело до конца.

Она была крайне раздражена, когда вскрытое сразу после смерти фон Краузе завещание ни словом ни обмолвилось о недвижимости, которая принадлежала покойному. Это была прекрасная квартира большой площади на третьем этаже исторического здания с террасой, с которой открывался великолепный вид на Бельведер, дворцово-парковый ансамбль имперской Вены.