Геннадий Кретинин – Битва за Кёнигсберг. Восточно-Прусская кампания 1944–1945 гг. (страница 1)
Геннадий Кретинин
Битва за Кёнигсберг
Восточно-Прусская кампания 1944–1945 гг
Необходимое предисловие
Вооруженная борьба в Восточной Пруссии в 1944–1945 гг. являлась не просто комплексом боевых операций советских войск против вермахта. Это была военная кампания заключительного этапа войны, причем одна из самых продолжительных (с осени 1944 и до весны 1945 г.), потребовавшая привлечения большого количества войск, личного состава и техники. Кампания намечалась советским командованием с решительными целями, заключавшимися в разгроме противостоящего противника, уничтожении его основных сил и средств и выходе на морское побережье.
Квинтэссенцией вооруженного противостояния двух крупных вооруженных группировок в северной части юго-восточной Прибалтики стала битва за Кенигсберг.
Подобное название во многом ассоциируется с другой стратегической целью, решившей исход войны, — битвой за Берлин. Тем более что оба топонима в общественном сознании объединяет психолого-политическая сущность: Кенигсберг — город, с которого пошла Пруссия, столичный центр, Берлин длительное время был главным городом и столицей герцогства, королевства, империи. Наконец, финал войны отмечен учреждением в СССР двух медалей: «За взятие Берлина» и «За взятие Кенигсберга».
Естественно, и для немецкого, и для советского командования эти два топонима имели особое значение.
Первой в очереди на взятие оказалась региональная столица. Именно на пути к ней советские войска в августе 1944 г. вышли к границе восточной провинции Германии — бумеранг войны не просто вернулся, но и поразил агрессора. Завершились обе операции одновременно, с окончанием Великой Отечественной войны 9 мая 1945 г.
Несмотря на то что стратегически, географически, хронологически бои за обладание Кенигсбергом (наиболее распространенный термин — штурм Кенигсберга) являлись и в историческом плане являются, собственно говоря, частью Восточно-Прусской стратегической наступательной операции 1945 г., проблема взятия исключительно важного в политическом значении военного объекта была и остается в центре внимания военно-исторической науки, калининградского социума, исследующих всю восточно-прусскую кампанию 1944–1945 гг.
Именно поэтому весной каждого года калининградцы отмечают два события: штурм Кенигсберга (как генеральную репетицию) — 9 апреля и День Победы — 9 мая.
Важнейшая же цель предстоящих боев в Восточной Пруссии, как военная, так и политическая, — «битва за Кенигсберг» — была обозначена, и войска приступили к ее достижению еще осенью 1944 г.
Введение
Начало истории
Территория бывшей Восточной Пруссии и судьба населявших ее народов имеют сложную, подчас драматичную историю. Естественно, большая часть этой истории (свыше семи веков) принадлежит немецкому народу, но весомым оказывается влияние на развитие региона и поляков, литовцев, шведов. Восточная Пруссия играла значимую роль и для россиян.
Начиналось же все в первой трети XIII в., когда на берега Вислы пришли тевтонские рыцари. В борьбе с прусскими языческими племенами (тяжелой, продолжительной, с многочисленными жертвами, особенно среди местного населения) тевтонам удалось закрепиться в междуречье Вислы и Немана.
Было создано государство, длительное время остававшееся территориально изолированным от германского мира. Дискретное состояние было ликвидировано королем Фридрихом II, при котором за счет территории, полученной Пруссией в результате раздела Польши в 1772 г., было создано единое в территориальном отношении государство. Собственно говоря, с этого момента на карте Европы и появился географический и политический термин — Восточная Пруссия.
Судьба этой провинции оказалась незавидной. После наполеоновских войн на протяжении целого столетия провинция имела возможность жить и развиваться в составе единого государства. Но именно в этот, на первый взгляд, — самый плодотворный период существования провинции в руководстве прусского государства, а затем и Германской империи зримо проявилось жертвенное отношение к ее (провинции) судьбе.
Впрочем, впервые такое отношение было продемонстрировано во время Семилетней войны 1756–1763 гг. самим Фридрихом II, который, направляя в 1762 г. своего посланника к российскому императору Петру III на переговоры с просьбой о мире, инструктировал его:
«Если они (российские власти. —
В XIX в. жертвенная роль Восточной Пруссии еще больше возросла. Во второй половине этого века в провинции начинается крупное оборонительное строительство. К концу века и в начале следующего по мере формирования идеи «блицкрига» — молниеносной войны германский Генеральный штаб откровенно заявляет, что в определенных условиях Восточной Пруссией можно пожертвовать[2].
Следует заметить, что более «последовательным» в отношении к судьбе Восточной Пруссии оказался Гитлер, который не воспринимал идеи оставления провинции в ходе боевых действий. Собственно говоря, какой-либо роли в ходе завершающего этапа войны это требование Гитлера не сыграло, только принесло дополнительные жертвы и лишения немецкому населению провинции.
Когда перед Красной армией в 1944 г. встала проблема переноса военных действий на территорию Восточной Пруссии, советский пропагандистский аппарат использовал в своей деятельности исторические параллели, акцентируя внимание красноармейцев на попытках некоторых немецких кругов реализовать планы экспансии на восток. Поэтому и стали популярными эпитеты, применявшиеся при упоминании названия немецкой провинции. Это «гнездо милитаризма», «плацдарм агрессии», «фашистская твердыня и т. д.
Однако приписывать авторство этих терминов пропагандистскому аппарату Красной армии было бы не совсем верно. Задолго до появления Восточной Пруссии в планах советского военного командования подобные характеристики этой территории уже существовали в международной практике. Имели распространение, например, в Польше задолго до 1945 г. Так, в меморандуме министра юстиции эмигрантского правительства Польши М. Сейды (сентябрь 1943 г., Лондон) Восточная Пруссия характеризовалась как германская провинция, «представляющая
Как показал опыт боев в Восточной Пруссии, подобные характеристики оказались верными. Однако впоследствии, через несколько десятков лет, термин, сравнивающий Восточную Пруссию с «плацдармом агрессии», приобрел политическое звучание. Провинция же стала объявляться жертвой комплексного воздействия идей нацистского руководства и тех, кто вторгся на ее территорию с оружием в руках, впрочем не вдаваясь в подробности того, почему в 1944 г. на территории Восточной Пруссии оказались советские солдаты[4].
Между тем территория Восточной Пруссии имела полное право называться военным плацдармом Германии или Пруссии — и именно против России. С одной только уточняющей деталью: в разное время это был плацдарм оборонительный или наступательный. Так, восточная провинция прусского королевства использовалась еще Фридрихом II для оказания военного давления (путем возможного дефилирования из нее экспедиционного корпуса в Прибалтику) на Петербург перед Семилетней войной 1756–1763 гг. Территория Восточной Пруссии оказалась весьма удобной для сосредоточения Великой армии Наполеона для похода в Россию в 1812 г. В 1914 г. это был ярко выраженный оборонительный плацдарм против России, призванный сдержать наступление русских армий до того момента, когда германские войска одержат успех на Марне.
Восточная Пруссия как театр войны и преддверие краха
Под театром военных действий, как правило, понимается обширная территория части континента, омывающаяся морями и воздушным пространством над ней, в пределах которых развертываются стратегические группировки вооруженных сил и могут вестись военные действия стратегического масштаба[5].
Такой характеристике в полной мере отвечала и территория Восточной Пруссии. После Первой мировой войны эта провинция, представлявшая собой северо-восточную часть Германии, была отделена от основной территории государства так называемым Данцигским коридором.
Восточная, южная и западная границы Восточной Пруссии в межвоенный период граничили с Литвой, Польшей и Белорусской ССР и являлись сухопутными, имеющими общую протяженность 700 км. С северо-запада Восточная Пруссия омывалась Балтийским морем, которое у берегов образовывало два крупных залива — Куриш-Гаф и Фришесс-Хафф, отделенных от моря длинными узкими косами. На побережье Балтийского моря Восточная Пруссия обладала рядом крупных торговых и военно-морских портов — Мемель, Лабиау, Кенигсберг, Пиллау, Данциг и др.
По устройству поверхности эта страна представляла собой слабо всхолмленную равнину, имеющую общий уклон в северо-западном направлении к Балтийскому морю.
К югу местность приобретала более холмистый характер, где отдельные холмы достигали 15–25 метров высоты с крутизной скатов до 10–15Q. Понижения между холмами нередко были сильно заболоченными и являлись труднопроходимыми для всех родов войск.