Геннадий Колодкин – Раздражение на ИИ (страница 1)

Геннадий Колодкин

Раздражение на ИИ

ЩЕЛЧОК

Я сидел, уставившись в экран, где мелькали строки, сгенерированные искусственным интеллектом. Несколько дней назад я с жадностью погрузился в этот мир, ожидая откровений, новых горизонтов, чего-то, что перевернет мое представление о творчестве. Я генерировал, экспериментировал, собирал эти мелкие, будто бы связанные между собой заметки, словно искал в них скрытый смысл, некую симфонию, рожденную из алгоритмов.

Но сегодня… сегодня все было иначе. Вместо ожидаемого восторга в груди поселилось странное, тягучее разочарование. Новизна, которая еще вчера казалась ослепительной, сегодня потускнела, стала обыденной. Словно я увидел фокус, который раньше казался волшебством, а теперь разглядел ниточки и ловкость рук.

Что-то внутри меня щелкнуло. Негромко, почти незаметно, но ощутимо. Как будто переключился тумблер, и прежнее восприятие мира, связанное с ИИ, перестало работать. Время, эта неумолимая река, продолжала свой бег, унося меня вперед. И в этом непрерывном движении, в этих, казалось бы, незначительных мгновениях, что-то во мне изменилось.

Вот оно, это «что-то». Оно заставило вчерашний восторг от «новаторства» ИИ восприниматься с какой-то новой, непривычной прохладой. Я не мог точно сформулировать, что именно произошло, но чувствовал это всем своим существом. Это было похоже на пробуждение от сладкого сна, когда реальность оказывается не такой яркой, как грезы.

Но время, я знаю, спешит мне навстречу. Оно несет с собой ответы, прояснение. Я скоро все пойму и прочувствую. Скоро. Вот-вот.

И тогда я понял: творчество – это не конструктор, который собирает из готовых деталей. ИИ, каким бы совершенным он ни был, лишь инструмент, набор готовых блоков. Ценность творчества не в результате, не в идеально собранной композиции, не в «правильной» куче слов или образов. Ценность – в процессе. В том внутреннем, неповторимом путешествии, которое совершает автор. В его боли, в его радости, в его сомнениях и озарениях.

То, что создал ИИ, – это не мое. Это результат работы множества людей, их знаний, их усилий, объединенных в алгоритм. Это не я. И потому нет той великой, всепоглощающей радости, которая приходит от осознания: «Это сделал я. Это мое».

Моя «победа» в творчестве с помощью ИИ – это лишь новая иллюзия. Красивая, но пустая. Она маскирует отсутствие истинного, внутреннего творчества. ИИ может имитировать, может генерировать, но он не может чувствовать. Он не может переживать. Он не может быть автором в том смысле, в котором им является человек.

Щелчок произошел. И теперь я вижу яснее: творчество – это не сборка. Творчество – это рождение. И это рождение происходит внутри. И только там.

ВСЕЛЕНСКАЯ ГРУСТЬ И ЛЕТНЯЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ

Навалилась. Вот так, без предупреждения, без звонка, без стука в дверь. Вселенская грусть. Понимаю – глупо. Как может такая абстракция, такая космическая величина, как грусть, навалиться на меня, обычного человека, живущего в обычной квартире, в обычном городе? Но что я могу? Вселенская грусть, она такая вселенская. Она не спрашивает разрешения, не ищет повод. Она просто есть.

Настроение лихорадит уже с неделю. То взлетаю до небес, то падаю в бездну. Не пойму, что происходит. Возможно, весна. Эта весна какая-то особенная, с переменчивым настроением, как у подростка. Или, возможно, возраст. Говорят, с возрастом приходит мудрость, но иногда, кажется, приходит и эта вселенская тоска. Никто в точности не диагностирует меня. Врачи разводят руками, друзья предлагают выпить, но я знаю – это не тот случай. А сам я не ведаю. Вселенская грусть она такая.

Иногда мне кажется, что причина этой грусти где-то там, в глубинах космоса. Может быть, там, среди миллиардов звезд и галактик, есть какая-то точка, какой-то сбой, который резонирует со мной, заставляя чувствовать эту вселенскую тоску. Ну как туда долететь, чтобы эту причину отключить раз и навсегда? Я бы полетел, честное слово. Но нет у меня звездолета. И даже космического корабля нет.

А телепортация… Ах, телепортация! Мечта, которая так близка и так недостижима. Говорят, она работает без интернета. Но, как известно, телепортация без интернета в России не работает. Это аксиома. В Китае, возможно, работает. Там, говорят, все работает. Но я не китаец. И даже не американец. И даже… Да что тут гадать, бродить вокруг да около. Не пашет в России нынче телепортация и все. Остается только мечтать.

Вселенская грусть. Она обволакивает, как туман, проникает в каждую клеточку. Хочется спрятаться, забиться в угол и ждать. Ждать, пока она пройдет. Но она не проходит. Она просто есть.

Поскорей бы уж наступило лето. Лето – это мое. Летом моя «телепортация» работает как часы. Не та, что без интернета, а моя, внутренняя. Раз – и я на лодке, с удочкой в руках, под ласковым солнцем. Два – и я счастливый чел, забывший о всех вселенских грустях. И даже Россия без интернета не помеха мне. Летом Вселенская грусть растворяется в космосах, как сахар в горячем чае. Она уступает место солнцу, ветру, запаху травы и безмятежности. Лето – это моя личная телепортация в мир счастья. И я жду его, как никогда.

ПЛАТЬЕ И БУЛАВКИ

«А ты, дурочка, боялась: даже платье не помялось». Фраза эта, как старый, но крепкий гвоздь, засела в голове. Советское. Совок. И вот, когда пытаешься вытащить его, этот гвоздь, из памяти, он тянет за собой целый ворох ощущений. Ностальгия, да. Но не та, что сладко щемит сердце при виде выцветших фотографий. Скорее, это тоска по чему-то утраченному, по той странной, почти неуловимой свободе, которая, как оказалось, была не в законах и не в лозунгах, а в самой нашей притертости к жизни. В том самом, как вы верно подметили, «похуизме». Мы были к нему притерты, как к старой, но удобной мебели.

Сейчас этого нет. Ни следа. Все зарегулировано до зевоты. «Демократические» законы, «скрепы» – эти слова звучат как издевательство. Все оцифровано, все под контролем. А публичное пространство, которое раньше ограничивалось тремя каналами черно-белого телевизора и парой газет, теперь напоминает какой-то гигантский, невидимый, но ощутимый лагерь. Зона дискомфорта, где каждый твой шаг, каждое слово – под наблюдением. Всевидящее, навязчивое, липкое, гадкое, фальшивое, продажное. И все это, конечно, завязано на бабках. А на словах – на тех самых «скрепах».

Но народ-то, народ на эти «скрепки» давно уже срать желал. Для простого человека это не скрепки. Это острые булавки, которые впиваются в тело, колют, причиняют боль. И ты стоишь, весь в этих уколах, и думаешь: куда же мы катимся?

И вот тут я начинаю себе не нравиться. Я стал похож на… ну, вы поняли. На того, кто ненавидит социум по-своему. Перенял эту манеру, этот стиль отношений с миром, в котором живу. Заразился этой ненавистью к жизни, а это, согласитесь, не признак замечательности. На кого я раздражен? Может, это алкоголь? Он, черт возьми, все смазывает, искажает картину. Алкотупик. Вот она, главная опасность для бывшего совка, который теперь на пенсии. Я на пенсии охрениваю. Диагноз. Охреневший пенс. Какой позор. И платье, дурочка, не помялось. А я вот, кажется, весь измялся.

ЗАМОРОЖЕННАЯ КУРИЦА И ПЕРЕСТАНОВКА МЕБЕЛИ

Когда тебе за семьдесят, мир вокруг начинает меняться с пугающей скоростью. Прежние приятели, те, с кем делил молодость, смех и, чего греха таить, порой и слезы, отваливаются. Не злобно, не нарочно, а просто так, как камушки от колес автомобиля на проселочной дороге. Автоматизм возрастной, не иначе. Как ни крути-верти, ты все больше и прочнее остаешься в единственном числе. Превращаешься в чела-заморозку.

Я часто представляю себя в этой роли. Как та веселая курица, которая еще вчера бегала по двору, кудахтала, клевала зернышки, а теперь нашла успокоение в морозилке холодильника. Не в смысле смерти, нет. Скорее, в смысле некоей консервации. Статус замороженной курицы – это не конец, а подготовка. Подготовка к дальнейшему переходу: с этого света на тот. Это как стадия адаптирования, плавного перехода, чтобы избежать резких толчков судьбы. Так природа, заботливая и мудрая, о нас беспокоится.

Возрастная изоляция – это нормально. Более того, это правильно, для здоровья необходимо. Это новое состояние надо принять. Сопротивление бесполезно. Будешь биться, как рыба об лед, умрешь уставшим. И те, кто продолжают лихорадочно цепляться за прежнюю жизнь, за прежние связи, выглядят порой глупо в глазах более юных возрастных категорий. Не беги от снайпера, говорят. Умрешь уставшим.

ВЕСЕННЯЯ ДЕПРЕССУХА

Естественная вещь. Так думал я, глядя в окно на серый, промозглый рассвет. Весна, а на душе – осень. Или даже зима. Неважно. Важно, что минус. И это, как я убежден, совершенно естественно.

Всякая живая сущность, от крошечного муравья до гигантского кита, подчинена циклам. Пульсация жизни: то плюс, то минус. Сегодня я в минусе, завтра, очень надеюсь, буду в плюсе. Так и живем: рождаемся, умираем. Жизнь и смерть – это фазы одного и того же процесса. Смерть – это не конец, а лишь переход, составляющая жизни. Одно не может существовать без другого. Смерть – это жизнь, жизнь – это смерть.

А любовь… Любовь – это идея. Выдумка. Эмоциональная составляющая, которой придают излишне много значения. Это просто «выхлоп» живущего организма, его эмоциональный выброс. Но зачем ей придают столько важности? Непонятно. Это ошибка. Большая человеческая ошибка.