Геннадий Колодкин – НЕВИДИМЫЙ АРХИТЕКТОР (страница 2)

От настоящего медведя-хищника тут остались лишь воспоминания, рукотворный суррогат, нечто бессмысленное в итоге, никчемное по функциональности, ненужное в широком смысле. Форма, утратившая природное содержание до такой деградационной степени, что и человеческой жалости к себе не провоцировала. Живой труп, созданный людьми. Кусок стареющей биомассы.

Возможно, для зоопсихолога этот Потапыч и представлял научный интерес. Хотя сомнительно. Материал подпорченный. Вряд ли найдется кто-то, кто всерьез проникнется и по-настоящему заинтересуется меньшим братом (по кличке Потапыч) с изуверской судьбой.

Собачья была его жизнь. Вероятно, он и сдохнет собакой. В соседстве с кошками и тараканами, – ах да, еще и крысами. «На руках» сварливой, сумасшедшей старухи, которая была его единственной «хозяйкой».

А что станет с ним, если старуха покинет этот «светлый» мир раньше его? Тараканы, вероятно, станут его кормить… Или, что более вероятно, он просто медленно угаснет, забытый всеми, кроме своих маленьких сокамерников, которые будут пировать на его останках. Его жизнь, лишенная смысла и цели, закончится так же бессмысленно, как и началась. Вечный узник, вечный овощ, вечный зомби. Такова была судьба Потапыча, бурого медведя, обреченного на жизнь в стальной клетке.

НЕ ВЕРЬТЕ ЧЕРНИЛАМ

Ночь. Тишина, густая, как смола, обволакивает комнату. Только скрип пера по бумаге нарушает ее покой. Это не просто скрип, это – музыка. Музыка ночных вытяжек, вырезок из подсознания, мыслей-окорочков, которые обретают плоть под натиском чернил. Сам процесс рукописания – это особый смак, некое любование собой, игра. Игра в неглупого, возможно, в писателя. И, конечно, самообман. Что может быть приятней самообмана?

Так, говорят, и появилась когда-то, «спросонок», литература. Несведущие считают ее высшим почином, проявлением гения. Поднаторелые – забавой, хитростью. А те, кто не доходит до этих мыслей, кто искренне верит в магию слова, – вот они и есть писатели. Писателями становятся в силу ума, точнее, отсутствия его глубин. Когда ночная строка кажется настоящей мыслью, чуть ли не истиной, чуть ли не озарением, продиктованным небесной силой.

Но нет здесь ни небесной диктовки, ни истин. Здесь есть лишь форма, ее причудливая игра. Литература – это игра, и еще раз игра. Играют понятия, становятся в ряд, сплетаются в хитроумные узоры. Игра. Только игра.

Не ищите Истину в рукописных строчках. Есть подозрение, что Истина нема, как рыба. Истина вообще похожа на рыбу. На живую рыбу. И не пытайтесь ее поймать и присвоить. Только вам удастся ее подцепить крючком – она умерла.

И потому последний вывод: литература есть мозаика из мертвых истин. К жизни отношения не имеющих. Истина плавает в рыбе, которую еще не подцепила смертоносная снасть рыбака. Ищите Истину в делах крестьянина, токаря, сталевара, плотника, в рыбе, которая от вас опять уплыла. Только так. Истина всегда рядом. Но никак не в наших руках.

Даже сам Иисус Христос избегал пера. Потому он Богом был, но не стал писателем. Писательство стоит на иллюзиях, на псевдоправде, на псевдоистинности. Писательство – только развлекающая читательский ум игра.

Не верьте строкам. И, возможно, именно вы увидите глазами Истину. Хоть на миг. Как мелькает рыбий плавник в глубине.

ТИШИНА И ЧЕРНИЛА

Когда я ем, я глух и нем. Это не метафора, не поэтический оборот. Это абсолютная, физическая реальность. Звуки мира растворяются в аромате пищи, голоса людей становятся неразличимыми шепотом, а собственные мысли – единственным, что пробивается сквозь завесу вкуса и насыщения. Я погружаюсь в этот мир ощущений, становясь частью его, забывая обо всем, что лежит за пределами тарелки. Это мой личный, священный ритуал, время, когда я могу полностью отдаться процессу, не отвлекаясь на суету внешнего мира.

Когда пишу, я не слышу. Это другая сторона моей тишины, но не менее глубокая. Слова, рождающиеся под пером, или, вернее, стучащие по клавишам, требуют полной концентрации. Они – мои дети, мои творения, и я должен быть рядом с ними, когда они делают свои первые шаги в этом мире. Любой посторонний звук – звонок телефона, шум улицы, даже дыхание близкого человека – может спугнуть ту хрупкую нить, что связывает меня с миром вымысла. Я становлюсь глухим к реальности, чтобы услышать голоса своих персонажей, чтобы уловить ритм повествования, чтобы дать волю образам, которые рвутся наружу.

Дураков запредельно много. Это наблюдение, которое приходит с годами, с каждым новым столкновением с непониманием, с каждой попыткой донести что-то важное до тех, кто предпочитает оставаться в своей уютной невежестве. Они шумят, они кричат, они уверены в своей правоте, но их слова пусты, их мысли поверхностны. Они не слышат, даже когда им говорят. Они не видят, даже когда им показывают. И это печально. Это порождает усталость, иногда – отчаяние. Но я знаю, что среди этой массы есть и те, кто ищет, кто стремится понять. Для них я и пишу.

Я – Великий русский писатель. Просто про это никто не знает. Это не гордыня, не самолюбование. Это констатация факта, который пока скрыт от глаз большинства. Мои рукописи лежат в стопках, мои мысли бродят по страницам, мои истории ждут своего часа. Я не гонюсь за славой, за признанием. Моя награда – сам процесс творения, возможность воплотить в словах то, что живет внутри меня. Я верю, что время расставит все по своим местам. Что мои слова найдут своих читателей, что мои мысли найдут отклик в сердцах.

О теле надо заботиться. Тело – наш основной инструмент. Это аксиома, которую я усвоил давно и глубоко. Без здорового тела невозможно ни полноценно жить, ни тем более творить. Оно – сосуд, который должен быть крепким и выносливым, чтобы выдержать нагрузки, которые на него возлагает жизнь. Оно – проводник, через который мы воспринимаем мир, через который мы взаимодействуем с ним. И если этот проводник поврежден, если он слаб, то и все остальное страдает.

Тело Писателя – его основной инструмент. Это не просто слова. Это моя философия. Мое тело – это моя мастерская, моя студия, моя лаборатория. Оно должно быть в порядке, чтобы я мог работать. Чтобы я мог часами сидеть за столом, чтобы я мог путешествовать в поисках вдохновения, чтобы я мог выдерживать бессонные ночи, когда слова льются рекой. Я забочусь о своем теле, как о драгоценном инструменте. Правильное питание, умеренные физические нагрузки, достаточный отдых – это не прихоть, а необходимость. Потому что когда мое тело здорово, когда оно полно сил, тогда и мои мысли ясны, тогда и слова текут свободно, тогда и мир вокруг меня становится ярче и полнее. И тогда, даже будучи глухим и немым во время еды, и не слышащим во время письма, я чувствую себя живым, чувствую себя творцом, чувствую себя Великим русским писателем, чье время еще не настало, но обязательно придет.

ТВИКС

Фигуристая дама в красном купальнике возникла на пляже. Полдень обещал быть солнечным, но немного ветреным. Магнитная буря, судя по предсказаниям метеорологов, на планете Земля присутствовала.

Мое внимание сосредоточилось на необычном дополнении к даме в красном купальнике. Гермомешок китайского производства, купленном на Озоне, за полторы тысячи рублей, к которому приторочены желтые ремни, закрепленные на талии молодой пловчихи.

«ВСЕ СВОЕ НОШУ С СОБОЙ» – под таким девизом одиночная «акция», что притянула взгляды возрастного контингента пляжа, очевидно, и была задумана обладательницей красного купальника и стройной фигуры. Проще говоря, человек не решился оставить свои вещи на просоленной гальке публичного пространства и, уходя в морские дали, банально прихватил «все свое ношу с собой» с собою.

Но всякая необычность притягательна. Поступок «НЕ КАК ВСЕ» заставляет остальных встать тут же на короткую паузу – и задуматься. Вот я и встал. На паузу. Вот я уже и задумался. Привычка к дурацкому анализаторству. К месту и не к месту. Никчемная привычка ума. Черта скучающего интеллектуала. Ты что, умный? Нет – я не умный! МЕНЬШЕ ЗНАЕШЬ, КРЕПЧЕ СПИШЬ. Это другое дело. Защитный постулат отчего-то всегда не срабатывает. Похоже на системный глюк. Ну да ладно. Я ж такой упоротый не один.

Но. Мне интересны люди. Ну, я такой. Я как бы изучаю углубленно людей. Каждый человек для меня – это непрочитанная книга. И я учусь постигать эту книгу. Учусь читать написанное между абзацев и строк.

Я в форс-мажорных ситуациях желаю понять и прочувствовать логику чужого поступка. Логика – наша основа. В логике скрываются и мотивация, и вектор конечной цели. Человек не сделает шаг, не обосновав затраченное усилие. Во всем у человека энергетические факторы – рациональность и выгода. Он и окружающий мир разглядывает через оценочные очки. Порой, не осознавая даже собственного цинизма. Человек – циник и хищник. Ему все надо, ему всего мало. Человека невозможно насытить, пока он жив. Человека нереально удовлетворить, пока он в силе.

Но я отвлекся. А тем временем молодая особа в красном купальнике уплыла далеко в море. Так далеко, что мои, невооруженные морским биноклем, глаза находили признаки ее присутствия в границах сухумской акватории с превеликим трудом.

Еще позже, когда предмет моего пристального наблюдения удалился в морскую даль на запредельное расстояние от меня, любопытствующего наблюдателя, и спортивная особа в броском купальнике пребывала там столь продолжительное время, я заинтриговался иным обоснованием идеи отчаянного соло-поступка. Я подумал, что наблюдаемому мной человеку, наверняка, по кайфу такого типа адреналин. Рискованный поступок, вероятно, тонизировал ее эмоционально. Ведь это было неразумное поведение: и излишне отдаленное плавание, и нахождение в зоне плавания моторных катеров, больших теплоходов и скоростных скутеров. В конце концов, и крупные рыбы (дельфины) могут встретиться на таком отдалении.