Геннадий Казанцев – Бермудский Треугольник (страница 30)

Герман стал пробираться к игрокам. Вдруг из глубины зала послышался зычный голос: «Товарищ лейтенант, ко мне!» Молодой человек остановился, озираясь по сторонам. Привычный гомон в кафе сошёл на нет. Одна из официанток надрывно пискнула: «Просим соблюдать тишину!» «Извините, — это меня!» — обходя её, бросился на знакомый голос Герман. Шахматисты уже стояли, готовые в любой момент покинуть сцену. Недавно произведённый в лейтенанты бывший студент «Физтеха» успокоил друзей и, шутливо переходя на строевой шаг, приблизился к своему куратору, подполковнику Коржову, сидевшему в компании спящего майора Мишина и незнакомого капитана.

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Здорово, лейтенант, присаживайся… — убрав басы, приветствовал его Коржов.

— Простите, я тут с друзьями… Может, и вы к нам?

— Позже, лейтенант, сейчас только раненых эвакуирую и тотчас подсяду к вам. А пока выпей за его здоровье, — и подполковник указал на глупо улыбающегося капитана, смотрящего сквозь Германа на двух студенток за соседним столом. — Между нами, — сын командующего! Советую подружиться…

— Непременно!

И со словами «Мы вас ждём!» Герман осушил рюмку, после чего вернулся к своим товарищам.

— Это кто? — спросил Фисенко подошедшего компаньона.

— Подполковник Коржов, мой будущий начальник. Сегодня я ему на военной кафедре представлялся по случаю назначения на должность инженера по вычислительным устройствам штаба ПВО.

— Ого! За что ж такое счастье? — с ноткой зависти спросил Плешка.

— Художник им позарез был нужен, вот и оставили в городе. А вчера, кстати, и крещение прошёл: начальник кафедры заставил стакан залпом выпить. Чуть с душой не расстался, но осилил! — похвастался будущий военный художник.

— И за этот стакан тебя в городе оставляют? Да я бы по такому случаю — и литр бы высосал!

— Нет же, Серёга, не за стакан. За таланты! Им, кстати, для многотиражки ещё поэты нужны… Ты, часом, стихи не пишешь? А то я бы похлопотал.

— Бесталанный я! Спроси, может, им чечёточник нужен? Если нет, то по мне Чукотка уже плачет. Шифер, а тебя куда направили? — обернулся расстроенный режиссёр к гроссмейстеру.

— На Тикси!

— А что, папа? Помочь, что ли не может?

— Он у меня фронтовик и коммунист. Палец о палец для семьи не ударит! Вот только с летним отдыхом и подсобил.

Тем временем подполковник Коржов, лавируя между столов, вёл под руки майора Мишина и генеральского сына на выход.

К молодым людям подошла официантка Вера.

— Почему бездельничаем? Будем работать или сегодня у вас выходной?

— Верочка, какой может быть отдых в будний день! Веди уже кого-нибудь, — успокоил её Фисенко.

Вера пошла к выходу подбирать клиентуру. Сергей разлил минералку по фужерам. Герману ужасно хотелось есть.

— Приветствую доблестную советскую интеллигенцию! — чуть картавя и ломая букву «Л» на «В», пробасил чей-то голос сверху. — Берёте в компанию?

Герман и Сергей обернулись, Шифер отставил ларец с незавершённым шахматным этюдом. Над ними нависал крепкий лысеющий мужчина в очках, спортивной майке и новых джинсах «Леви Страус».

— Молодые люди, Вы не против, я к вам товарища подсажу, — фальшиво пропела Вера, выглядывая из-за клиента.

Мошенники живо вскочили, радушно приветствуя жертву.

— Э?вальд, — представился мужчина, усаживаясь рядом с Шифером.

— Чего? — не понял Лысый.

— Э?вальдом меня звать. Блюм Э?вальд!

Сергея клинило, — Это кличка такая, что ли?

Мужчина рассмеялся. — Отец с матерью нарекли. По?ляк я, — делая ударение на первом слоге, пояснил гость.

Друзья по очереди представились. Подошла официантка.

— Мальчики, что будем заказывать? — нагловатым голосом пропела она.

Спектакль начался. Молодые люди дружно заказали винегрет, двести грамм и мясную нарезку. Поляк долго перечислял, что он хочет съесть, а что — выпить. В итоге у него выходило раза в два больше, чем у будущих офицеров.

— Ну и горазд он пожрать! — восхищённо шепнул Герман Сергею, — и денег у него немерено!

— Масть пошла! — радостно потирая руки, обрадовался Лысый.

Шифер восхищённо смотрел снизу вверх на атлета, ковыряя в зубах миниатюрным ферзём.

— Шахматист? — добродушно спросил Блюм.

— Да.

— Не да, а кандидат в мастера спорта по шахматам! — вклинился режиссёр. Шифер скромно улыбнулся, растянув тонкую ниточку губ.

— Может, блиц пока Верочка нам всё приготовит.

— Толик, давай, обуй дядю в три хода! — распорядился Сергей Фисенко.

— Как знать, друзья, хотя я и любитель, но коня с ладьёй не спутаю… А может, что на кон бросим?

— Куда бросим? — заволновался Шифер.

— Имею ввиду — бутылочку коньяка разыграем, — пояснил Блюм.

Шифер сглотнул слюну и дважды кивнул головой. Вскоре он уже расставлял фигуры. Блюм протёр очки клетчатым платком и сделал классический выпад e2-e4.

— Дуэлянты и Сергей, в качестве арбитра, склонились над ларцом. Герман заскучал. Шахматы он не любил, равно как и карты, поэтому начал вертеть головой по сторонам.

— Шах, гроссмейстер! — пробасил Эвальд. Компания замерла. Шифер в возбуждении запустил свою руку в соломенную ботву.

— Всё, студент, сдавайся!

— Думай, Шифер, думай! — завыл Лысый.

— Мужики, а что тут думать? — спокойно продолжил Блюм, — гроссмейстер идёт сюда, — Эвальд вытащил ногтями фигуру ладьи, затем воткнул её в другую дырку, — а дальше мат!

— Гера, чем проигрыш будем оплачивать? У меня денег нет, — горячо зашептал Сергей в ухо напарнику.

— Да и у меня — только на грибной паштет… может, у Верки стрельнем?

Вскоре пришла официантка с заказом.

— Верочка, — игриво начал Блюм, — принеси нам ещё бутылочку коньяка и запиши её на счёт этих прекрасных молодых людей.

Официантка вскинула бровь. Герман невнятно пожал плечами и скатил глаза на подавленного Шифера. Разливая удручённым соседям коньяк, поляк, не переставая балагурить, провозгласил тост: «За студенческое братство!»

— Мы уже военные инженеры, — буркнул Лысый.

— И я — инженер… инженер человеческих душ, — делая большой глоток, добродушно откликнулся новый чемпион. — А не далее, как на прошлой неделе числился студентом.

— Каким ещё студентом, дядя? — парировал расстроенный Герман.

— Студентом Института советской кооперативной торговли. Вчера обмывали молодого инженера-экономиста, а до этого я уже был кандидатом медицинских наук с полусотней патентов и букетом восторженных отзывов от благодарных пациентов, — мягко, но с достоинством ответил Блюм.

— Эвальд, а вы по какой части доктором числитесь? — спросил недоверчивый Герман.

— Пластическая хирургия.

— А вы нашему гроссмейстеру можете корневой отросток на лоб пересадить.

— Зачем же так грубо?

— А что бы все видели, с кем за шахматной доской сидят.