Геннадий Казанский – Хроники Мира Музыки (страница 6)

Размашистым шагом Корелли приблизился к Зебастьяну Корелли знал, откуда прибыл хозяин музыкальной лавки, поэтому поприветствовал его жестом, характерным для тех мест, и сразу перешёл к цели своего визита:

– Гэр Зебастьян, я заинтригован слухами о талантливом мальчике, который не так давно посещал вашу лавку. Мне бы хотелось узнать подробности.

– Что вас интересует, гэр Корелли?

– Неужели мальчик так же хорош, как Вьетан Анри[4]? Мне интересно услышать эту историю из первых уст.

– Поверьте моему опыту, дорогой маэстро, таланта у этого юного дарования не меньше, чем у Анри. Ещё до того, как Дэнни со своей обворожительной мамой зашёл в мою лавку, звон колокольчиков заполнил всё помещение и вырвался за пределы «Мира музыки», а особая скрипка, за которой я тщательно присматриваю, подала сигнал о том, что её необходимо срочно извлечь из кофра.

– Хм-м, – протянул Корелли, – как любопытно. А он уже выбрал инструмент, на котором будет оттачивать свой талант?

Улыбка Зебастьяна стала шире:

– Через несколько дней после нашей встречи они вернулись и выбрали ученический альт скрипичный. Фрау Элли заявила, что она сама в состоянии оплатить альт, и у нас возник нешуточный спор. В конце концов она уступила, при условии, что смычок и дополнительный набор струн купит сама, – Зебастьян едва не задыхался от восторга при воспоминаниях об этом эпизоде. – При этом во взгляде её читалось явное негодование из-за моей настойчивости, что придавало ей особое очарование…

Продавец продолжил рассуждения на тему утончённости фрау Элли, но собеседник его уже не слышал. Корелли не интересовали подробности препирательств продавца и мамы мальчика, он был полностью поглощён звоном колокольчиков при приближении таланта.

– Гэр Зебастьян, а вы ещё встретитесь с Дэнни? – Корелли прервал рассуждения о неземной красоте фрау Элли.

Воодушевлённый продавец, дорвавшийся до любимой темы последних месяцев, не ожидал такого резкого прерывания мысли, слегка нахмурился, но через секунду его фирменная улыбка вернулась на прежнее место.

– Да, конечно. Они регулярно заходят за нотными тетрадями и учебными пособиями, – ответил он.

– Гэр Зебастьян, вам не сложно передать им мою визитную карточку? – Корелли протянул пожелтевшую бумажку с адресом. – Если талант Дэнни настолько велик, как вы рассказываете, ему потребуется профессиональный педагог, который сможет привить мальчику нужные навыки. Каждому алмазу требуется огранка, и мне бы хотелось быть тем ювелиром, который это сделает. – Гэр Корелли гордился своими философскими заключениями, не подозревая, что простота их не достойна его музыкального гения.

– С удовольствием, гэр Корелли. При встрече обязательно передам, – пообещал Зебастьян.

Весь остаток дня работы в лавке хватало. Бесконечная череда посетителей поредела лишь ближе к вечеру. В тот момент, когда магазин покидал последний покупатель, Джонатан издал могучий всхрап пробуждения и посмотрел по сторонам в поисках своего самого любимого человека. Увидев его, мастиф поднял могучую голову и ещё раз сладко зевнул, раскрыв пасть с острыми клыками. А потом начал ходить хвостом за своим человеком, всем видом намекая, что было бы неплохо погулять по улочкам города в поисках новых запахов и свежих новостей, которые оставляли его коллеги по нелёгкой собачьей жизни.

Зебастьян, сделав уборку в помещении, уже был готов отправиться с Джонатаном по заснеженным улицам прекрасного города, как вдруг услышал щелчок из секции с подарочными шарманками и шкатулками. Тревожная мелодия заставила продавца развернуться на каблуках и в растерянных чувствах направиться к источнику звука.

Подойдя ближе, он увидел раскрытую музыкальную шкатулку, в которой маленькая балерина начала вращаться на тоненькой ножке. Её тканевая балетная пачка развевалась в такт движению, левая рука была высоко поднята вверх, головка печально склонилась к правому плечу, а из глаза вытекла единственная крошечная слеза и упала на переднюю панель шкатулки, разлетевшись со звоном бьющегося на морозе льда, что дало начало музыкальной композиции необычной шкатулки. Грустная музыка лилась из коробочки, а балерина мерно вращалась внутри.

Гэр Зебастьян застыл, всматриваясь в каждое движение балерины, которая, крутясь то в одну, то в другую сторону, начала передавать ему послание в танце. От тревоги серо-зелёные глаза продавца поменяли цвет на светло-серый и стали практически белыми, как будто облака заполнили их. В музыке, доносившейся из шкатулки, продавец узнал песнь Плачущего леса, взывающего о помощи и рассказывающего о беде, которая цепкими клешнями схватила его и начала свой неистовый путь. Единственный путь, который знаком тёмным силам, – путь ужаса, страха, отчаяния. Музыка из шкатулки начала превращаться в слова:

В горниле пожар, где лава течёт, Смертельную службу Кайзер несёт. Он страх и смятение всюду нашлёт. «Нет вам спасения, помощи нет, Я всех покараю, даю вам обет!» Деревья качаются, терзаемы мглой, Идёт по окраине ветер шальной, Разносит огонь и страшнейший пожар, Удушливый дым и смертельный угар. Взываем о помощи к нашим отцам, Тех самых, что клятвы давали творцам. Придите скорее, спасите же нас, Бедой окружённые, молим мы вас!

Шкатулка смолкла, балерина прекратила свой танец, и верхняя крышечка мягко опустилась на прежнее место. Зебастьян продолжал молча стоять со склоненной головой и смотреть на шкатулку, которая так неожиданно принесла ему страшную весть. Цвет его глаз медленно вернулся к серо-зелёному Джонатан стоял за его спиной, не сводя огромных грустных глаз с любимого человека. Его мокрый чёрный нос уловил тревогу и волнение, захлестнувшие друга.

«Возможно, сегодня прогулка будет не слишком радостная», – подумал пёс. Джонатан гавкнул низким раскатистым басом и тем самым вывел Зебастьяна из глубокой задумчивости.

– Нам пора! – сказал продавец, неосознанно сжимая кожаный поводок.

– Дэнни, Дэнни, не торопись! – кричала Элли сыну, который практически бежал по снегу.

Они как могли торопились в лавку до её закрытия.

– Мамочка, я хочу успеть! Вдруг гэр Зебастьян закончит работу раньше обычного? – отвечал Дэнни.

– Да что же такого срочного тебе понадобилось в «Мире музыки»? – вопрошала Элли, глядя на бегущего по скользкому снегу сына. Снежинки уже успели запутаться в её кудрях и искрились в свете уличных газовых фонарей. – За два дня до Рождества не хватало ещё упасть! Сбавь темп, Дэнни!

Но он уже вбегал в переулок и на всех парах нёсся к деревянной двери с фресками. Чем ближе он подбегал, тем сильнее слышался звон колокольчиков. Когда мальчик подошёл вплотную, звон стал настолько сильным, что Элли пришлось повысить голос, чтобы Дэнни услышал её:

– Ну, ты доволен? Мы успели, и незачем было бежать!

Надавив на ручку в виде корнета, она открыла дверь, и они вошли внутрь, подгоняемые порывами ветра со снегом.

Внутри было пусто.

– Гэр Зебастьян! – позвал Дэнни – Джонатан! Где вы?

Никого. Только тишина, нарушаемая свистом ветра и метели за стеклянными витринами. В музыкальной лавке было темно, только над прилавком горела лампа с зелёным абажуром. На столе стоял бумажный пакет, к которому была прикреплена записка: «Для гэра Дэнни и фрау Элли».

Элли взяла пакет и раскрыла его: внутри находились две нотные тетради, музыкальная пластинка и коробочка с красным бантом, на которой было написано «Для Дэнни». Она отдала коробочку сыну. Дэнни сразу же вскрыл её и обнаружил набор золотых колков для своего альта.

– Как здорово, смотри, мам! – мальчик показал ей содержимое.

Также в пакете лежал конверт с письмом и свёрток с запиской, в которой говорилось, что письмо предназначается Элли. Она раскрыла сначала свёрток. В нем таился стеклянный снежный шар с заводным механизмом. Внутри шара был домик – точная копия «Мира музыки»: та же крыша со шпилями, тот же флюгер, та же дверь с фресками и ручкой-корнетом.

Элли повернула заводной механизм, заиграла рождественская музыка. Покрутила шар – столб снежинок поднялся над домиком и закружился в танце. В самом домике светилась единственная витрина, та самая, возле которой они стояли. Элли готова была поклясться, что на секунду через эту витрину она увидела крошечные копии себя и Дэнни, которые заворожённо смотрели на копию снежного шара.

Оторвавшись от своего подарка, она ещё раз окинула магазин взглядом и позвала продавца:

– Гэр Зебастьян! Вы тут?

Никого, лишь ритм от шагающего метронома: тик-так, тик-так.

Гнетущая тишина навевала тревогу.

– Где все? – тихо спросил Дэнни.

– Понятия не имею, – ответила Элли. – Но знаю то, что нам в очередной раз подарили всё это, а деньги брать не планируют. Так поступать нельзя, а прятаться – нечестно!

Тут она вспомнила, что в пакете лежит ещё и конверт. Элли раскрыла его и достала письмо, написанное размашистым почерком. Некоторые слова были с грубейшими ошибками, увидев которые она поморщилась, взяла со стола ручку и, пока читала, стала вносить исправления.

Уважаемые Дэнни и фрау Элли!

Простите, что не смог вас сегодня принять лично. Мне пришлось отлучиться по срочному делу. Надеюсь, вам понравились небольшие рождественские сувениры, которые, я рассчитываю, вы примете со спокойным сердцем.

В конверте вы найдёте карточку музыкального педагога гэра Корелли, он сам попросил вам её передать. Насколько я понимаю, он готов взяться за обучение моего юного друга. От себя скажу: это уникальная возможность, не стоит от неё отказываться.