Геннадий Иванов – Методы психотерапии. Как лечить страхи и детскую психосоматику (страница 24)

Как это происходит сеанс гипноанализа

Диагностика

Девушка, 25 лет, пришла с проблемой непереносимости крови. Стали уточнять, что именно в крови не нравится. Выяснилось, что не сама кровь вызывает волнение, а то, как она хлещет из раны.

Экспозиция

При этих словах пациентка действительно начинает волноваться. Я фиксирую эмоциональный тонус и стараюсь немедленно воспользоваться им. Прошу описать, как выглядит то возбуждение, которое она испытывает. Сначала девушка зависает, но потом приходит в себя и говорит: «Вижу рыбу с шипами».

Тест на идеомоторику

– Пусть рыба приблизится. Самочувствие ухудшается? Хорошо. Пусть отдалится. Стало лучше? Отлично. (Так мы проверили связь воображения с бренной плотью. Связь подтверждена.)

Эмоционально-образная терапия

Спрашиваем колючую рыбу: «Откуда ты взялась?» Всякий плод воображения – это ассоциация однажды пережитого впечатления. И действительно, моя подопечная испытывает жесткий эмоциональный импульс.

Регрессия

Мы с ней оказываемся в воспоминании о детском возрасте. Мама не в духе, она возится с живой рыбой, доставая ее из ведра, чтобы тут же отхватить ей голову ножом. Дочь, которая до сих пор рыбок видела в мультиках и в виде игрушек, с ужасом смотрит на происходящее. Мама с руками, измазанными кровью, замечает ужас в глазах дочери, раздражается еще больше, ложится на кровать и заявляет: «Я умираю».

Анализ

Эту сцену мама играла всякий раз, когда ей недоставало рядом кого-то близкого. Ответная истерика дочери напоминала, что она кому-то нужна. Она питалась, как наркоман, чувством вины дочери, которое та выдавала, чтобы избежать еще более худшего ощущения – одиночества. Я пришел к этому заключению, когда убедился, что истерика моей пациентки так же внезапно заканчивалась, как и начиналась. У нее не было связи с соматикой. Значит, это был ритуал.

Гипнотерапия

Чтобы выбраться из этой ловушки я прибегнул к гипнозу. Гипноз тем и хорош, что усиливает системы восприятия – реакция пациента становится ярче. Мы вернулись в воспоминание о рыбьем кровопускании. Надо было пообщаться с образом ощущений, какие испытывала в тот момент девочка. С нами беседовала… дворницкая метла. Она оказалась метонимией родной бабушки-дворничихи, одинокой заезженной жизнью женщины, которая всю жизнь безропотно тянула всю семью, героически берясь за любую работу.

Эмоционально-образная терапия

Мы символически вернули бабушке ее метлу, и она ушла, освободив свою дочь (мать моей пациентки) от страшного наследства – страха одиночества.

Абреакция

После этой процедуры мы снова вернулись к воспоминаниям ритуальных истерик пациентки на «умирание» мамы. Они перестали быть игрой, потому что наполнились эмоцией. Появились слезы и прочие признаки соматического отреагирования. Средствами образной терапии мы разрядили все сюжеты, и расстройство, на которое жаловалась девушка, ее покинуло.

В начале было слово…

Анализ психотравмы основывается в том числе на представлении, что вы снаружи – разум, а внутри – ум. Мы находимся в представлении о двойственной структуре нашего «Я». Во всех случаях под сознанием мы понимаем семасферу, в границах которой происходит означивание (наделение значением, смыслом) эмоциональных импульсов, исходящих из недр нашего подсознания. В этом механизме иногда случаются сбои, и тогда мы говорим о расстройстве работы этого механизма. Если неточная интерпретация подсознательных импульсов мешает жить, мы состоянии взять этот процесс под контроль.

Надежный способ «поймать за руку» наше сознание, когда оно развлекается, подсовывая нам неверные инфограммы того, что пытается донести до нас подсознание, – это «техника двух колонок». В правой колонке записываются «автоматические мысли» – слова и фразы, спонтанно всплывающие в голове, когда вы испытываете расстраивающий вас прилив эмоций. А в левой – рациональные выражения, объективно отражающие ситуацию. Как правило, в этой игре сознание проигрывает. Если вы действуете системно, то обязательно увидите разницу между тем, что вас расстраивает, и тем, что происходит на самом деле. Момент, когда вы осознаете это, является лечебным, то есть терапевтическим. Ведь сравнивая семантику, застрявшую в вашей голове, со словарным значением явления, которое вам навязывалось, вы убеждаетесь, что лукавый разум лжет.

Иногда расстояние между тем, что вас расстраивало, и тем, что имело место на самом деле, оказывается настолько большим, что процедуру стоит повторить уже с тем значением, которое родилось в результате вашего интеллектуального усилия. Процедуру можно повторять несколько раз. Во всех этих случаях в приеме отказать или перенаправить к другим специалистам.

Пять «нет», или Противопоказания к терапии психотравм

Профессиональная культура – это прежде всего понимание границ, дальше которых возможности специалиста не распространяются. Хоть в Страсбургской декларации психотерапия и названа «особой дисциплиной, занятие которой представляет собой свободную и независимую профессию», психотерапевт, как и врач, должен руководствоваться заповедью «Не навреди».

Ограничения на предоставление услуг психотерапевта.

1. Если наблюдаются изменения в мышлении. Первый признак – спутанное сознание, «скачущая» регрессия. В таких случаях психотерапию стоит прервать до предъявления справки от психиатра.

2. Если состояние пациента нестабильно. Например, еще недавно было хорошо, а сейчас все хуже и хуже. Такая динамика может свидетельствовать о психическом заболевании, которое требует не психологической, а медикаментозной помощи.

3. Если пациентка беременна. Это особое состояние, при котором показаны только консультации.

4. Если перед вами ребенок. В этом случае надо работать с матерью или отцом, убедив их в том, что психологическое здоровье человека в детском или подростковом возрасте – это отражение психологического здоровья окружающих людей. Даже если психика ребенка будет скорректирована, она все равно вернется в прежнее состояние по принципу соединенных сосудов, если ближайшие люди будут продолжать страдать своими психосоматическими расстройствами.

5. Если перед вами взрослый ребенок. Речь идет об инфантилизме, который характерен для психологически зависимых людей. В этом можно убедиться, уточнив, кто платит за лечение. Как правило, не сам пациент. Нарушенная субьектность – признак отсутствия адаптации со всеми вытекающими отсюда последствиями. Психотерапия противопоказана.

Не навреди

Иногда лучшая помощь – это невмешательство. Обратился ко мне молодой мужчина. Обидчивость, от которой некоторая неуклюжесть в социальных и гендерных отношениях. В общем, ничего особенного. Проработали очаги, получили быстрый эффект. Окрыленный, он смотрит на меня влюбленными глазами и вдруг говорит: «Осталось убрать установки, которые поддерживают ВИЧ». От неожиданности я чуть волшебную палочку не уронил.

Стали разбираться. Оказалось, в голове моего подзащитного целая система представлений о природе своего недуга. И в этой системе он излечим. Логика магического мышления тем и хороша, что шизоидна. Но с другой стороны, образ, адаптирующий угнетенную психику, при этом не перестает быть хрустальной сказкой. Во всяком случае, до тех пор, пока кто-то не полезет к ней своими грязными руками. И я решил, что этим человеком буду не я. Я подумал, что идея излечимости за счет гипноза вполне свою функцию выполняет. Психика сбалансирована. Парень полон оптимизма. Если я сейчас начну умничать, то все рухнет. А главное, ничего взамен я дать не смогу.

«Не мой уровень, – говорю, – поэтому рисковать не буду».

На том и разошлись. Жаль, конечно, не оправдывать ожидания, но что поделаешь – это тоже часть работы.

О тяжелых случаях

Однажды позвонила мне женщина. Из-за рубежа. Увидела рекламу и хочет помощи. «Хорошо, – говорю, – записывайтесь». А она мне мол: «Мне надо прямо сейчас». Голос не понравился – напряженный. Денег у нее нет. До сеанса по графику оставалось полтора часа… В общем, поставил ей условие, чтобы без капризов.

Переключились на видеосвязь. Оказалось, в Европу она сбежала две недели назад. В чужой стране ее никто не ждал, сидит без работы, жилье дорогое. Разговаривать не с кем, хотя с языком у нее все в порядке. До этого обращалась к психологам, и и не раз, но безрезультатно. Я погрузил ее, и по симптому мы регрессировали в травматическое событие. Оно, словно болото, смотрю, стало затягивать ее все глубже и глубже. Реакции становились все ярче и ярче с переходом на истерику, а потом словно кто-то нажал кнопку. Она вдруг обвисла и перестала отвечать на вопросы. Похоже, где-то в глубинах лимбической системы головного мозга случился сбой.

Когда я вывел свою подопечную из гипноза, мне вспомнилась недавно прочитанная заметка в соцсетях, что в Канаде разрешили эвтаназию при таких расстройствах как депрессия, ПТСР, биполярное расстройство, шизофрения. Передо мной был похожий случай. Ведь женщина время от времени остается полностью без ресурсов для переживаний, а это самое что ни на есть состояние самоубийц.

В общем, отговорил я ее искать помощи у психологов. Ей нужно к психиатру. На таблетки. Или раствориться в какой-нибудь теплой тусовке, где бы ее отогрели и пересобрали заново, но это уже, скорее, из области фантастики.