Геннадий Источник – Назад в школу: перестройка СССР. Том 1 (страница 11)
– Да, мама, – удручённо склонив голову, смиренно произнес герой. – Я всё сделаю, мамочка.
– Вот придёт отец и даст тебе хорошего ремня по заднице! Паразит!
– Но… – Михайлович опять попытался объясниться.
– Не „нокай“ мне здесь! – продолжая грозно восклицать. – Я что-то не ясное сказала, Сергей? – продолжая указывать на соседнюю дверь. – Или ты забыл, где стоит стиральная машинка? Ты понятия не имеешь, как сложно это отстирать, а потом всё это ещё отжимать руками! Я бы замочила всё это, но кинь лучше в машинку. У меня нет сил. Не нужно мне „нокать“, иди и переодевайся. И эту грязь не разноси по дома. Я ясно выразилась?
– Ясно, – продолжая держать голову склонённой, ответил мальчик. – Да, мама.
– ТАК ИДИ! – вновь подняв голос. – Паразит! – сказала она и захлопнула за собой дверь. – Глаза мои тебя бы не видели! – сквозь плотно закрытую дверь доносились ещё неприятные возгласы матери. – Вот отец вернётся и даст ремня, – едва доносились возмущения женщины.
– Мой папа никогда меня не лупил ремнём, – подумал профессор. – Зачем она это так сказала? Наверно была вымотана на работе. А я хорош, припёрся домой весь в грязи. Наверно заслуженно. А как иначе? – размышлял учёный. – Я почему-то не могу припомнить отца в тот день. Его уже давно не было дома. Почему же?
Сгрузи все свои вещи, Сергей натянул на себя домашние штаны и рубаху. И усевшись на кухне с кружкой горячего чая, начал плакать. Тело болело, спина постепенно проходила, как и зуд на груди, ребра сейчас уже не так докучали. Он был цел, лишь измотан, избит и унижен. Мальчику было не приятно вспоминать собственную сцену побоев. А лица парней и окончательно засевшие в его голове, только усугубляли и будоражили ненависть ко всем во дворе.
Желая получить хоть какое-то благодарное слово или одобрение за свой поступок, Михайлович тихо рыдал, смотря в намокшее окно. Мир казался ему несправедливым и мрачным. Небо было опять пасмурным. Вот-вот и опять пойдёт дождь.
Мальчик приподнялся со стула, и взял бумажный свёрток с надписью „Чай №36“. Заварив горячий напиток, юный герой тут же убрал упаковку в шкаф и сел у горячей кружки. Ароматный запах чёрного чая бодрил, придавая сил. Но ему было холодно, не только из-за отношения окружающих, он действительно успел промокнуть насквозь. И даже тёплая домашняя одежда, казалось, не могла согреть его после случившегося.
Курицын младший подошёл к окну. Его настроение было не очень хорошим. Особенно погода, она ещё больше сгущало краски, усугубляя настрой Сергея. Сейчас он всех ненавидел.
И Михайлович облокотился о подоконник кухонного окна, держа кружку чая в руке. Мальчик обеспокоенно посмотрел во двор, сквозь двойное стекло. Его глаза забегали. Юный герой принялся искать её взглядом, ту самую девочку, за которую он заступился несколько дней назад. Но во дворе никого не было. Лишь грязные лужи на своей поверхности, отдавая разводами, принимали новые капли дождя. Небо хмурилось, продолжал темнеть потускневший небосвод. Где-то на горизонте сверкнула молния, и спустя несколько секунд донёсся раскат грома.
Допив чай, Сергей вспомнил про домашнее задание. Взяв ранец из прихожей, он поставил его на стул, и тут же увидел грязь на его верхней ручке. Опасаясь получить очередную взбучку от матери, Михайлович аккуратно счистил землю. Собрав всё до крошки, он выкинул всё содержимое в мусорное ведро. Помыв руки, молодой человек уже хотел было приступить к школьным делам, как вдруг услышал девичий смех. Форточка по-прежнему была открыта, из-за чего звуки двора просачивались на кухню.
Сергей быстро подскочил к окну, пытаясь найти источник звука. Волнение тут же овладело его руками, они затряслись. В груди сердце ускорило ритм. Ещё секунда-другая и он увидел её. Девочка собирала лопаточки в детской песочнице.
В тот момент уши Михайловича уловили песню по радио:
И сердце мальчишки забилось ещё быстрее. Чувство тревоги куда-то ушло прочь. Сейчас Курицыну младшему ничего больше было не нужно. Её золотистый смех хорошо слышал герой, но он толком не видел эту девочку. Преграду создавало мутное пятно между стёклами кухонного окна. Но Михайлович нашёл её. Это точно была она!
Не смотря на ограничения, которые ему поставила мать, Сергей кинулся в прихожую. Набросив на себя отцовскую куртку, и в спешке надев свои же кроссовки, мальчик побежал по ступенькам вниз.
Сейчас он хотел лишь одного, увидеть её ещё раз. А может даже заговорить с ней и взять за руку. Волнение переполняло юного героя и желание увидеть её.
– А она помнит меня? – подумал он, перепрыгивая через две-три ступеньки за один шаг. – Только бы не ушла. Только бы она опять не исчезла!
– А я ведь и не знаю где она живёт, – подумал попаданец в теле Курицына младшего. – Но, им я всё равно ничего не сказал бы.
Глава 3. Она (часть 3)
Сердце Михайловича колотилось в груди, словно дикий зверь, пытающийся разломать клетку и вырваться на свободу. Каждый удар напоминал о том, что он жив, что он здесь, в этом мгновении, полным ожидания и надежды. Руки мальчика дрожали, а ноги не слушались его, они просто бежали в неистовом порыве. Но это не было проявлением страха. Нет, это было чем-то гораздо более волнующим, что заставляло его кровь двигаться в жилах ещё быстрее.
Волнение охватило юного героя, как мощная волна, поднимающаяся с океанского дна, готовая смести всё на своём пути. Он чувствовал, как предвкушение встречи с этой девочкой наполняло его энергией. Оно заставляло мчаться вперёд, минуя лестничные пролёты. Сейчас они ему стали казаться не преградой, а лёгким облаком, которое легко рассеять. Каждый шаг приближал Сергея к ней. В его сознании разыгрывались картины того, как они встретятся, как улыбнутся друг другу. Михайлович размышлял о том, как, наконец, сможет сказать ей всё, что у него на сердце.
– Что с ним, то есть со мной? Я забыл это. Я забыл какого это чувство, – прозвучал голос профессора, где-то там в голове юного героя. – Я забыл, что значит это волнение. Странно, тяжело об этом говорить. Но, этот мальчик переживает, он думает о ней. А это она? Это та самая?
Вокруг юного героя мир словно расплывался, теряя четкие образы и их очертания. Шум и суета, царившие в коридорах многоэтажного дома, становились лишь фоном для его мыслей. Он не замечал, как мимо него проносились жители этого дома, не слышал их разговоров и смеха. Всё, что имело значение, – это она. Та самая девочка, которая заполнила мысли и мечты мальчика. В этот момент он был готов на всё, лишь бы увидеть её опять. Он желал почувствовать искру, вновь ту искру, которая зажглась в его сердце с первого взгляда.
– Как я мог забыть о ней? – учёный продолжал свои размышления. — Я забыл, как она выглядела. Нет. Нельзя такое забывать. Беги Сергей! Найди её, не делай моих ошибок. Хотя, ты – это я, но в прошлом. Нет. Эту жизнь можно исправить! Я уверен! Я верю в это! БЕГИ, СЕРГЕЙ БЕГИ! – закричал профессор. – Найди её, найди её любой ценой! Она сделает тебя лучше! СЕРГЕЙ, БЕГИ! – напряжённо закричал попаданец в голове Курицына младшего. — А куртку можно застегнуть, ты в домашней рубашке.
Перескакивая пару-тройку ступенек за один шаг, Михайлович летел вниз. Не думая останавливаться, он только набирал скорость. Если бы не высокий этаж, он вполне мог выскочить через окно. Так это казалось в тот момент юному герою.
Он уже не думал о том, что скажет ему мама. Его не волновало то, во что он был одет.
– Рубашка! Куртку, её можно застегнуть, – проскочила мысль в голове мальчика. – А штаны? – озадачился он, и молнией скрепил оба конца куртки.
– На них никто не смотрит, куртка и так длинная, – добавил учёный. – А на ногах у тебя уличные кроссовки. Все хорошо, Сергей. Не останавливайся. Беги!
Михайлович продолжал свой путь, волнение отступило прочь. Ему было всё равно, только бы она была там, только бы встретить её опять. Это сейчас являлось для него самым важным.
– Я сказал о куртке и о рубашке, – внезапно осенило профессора. – А он, что, он действительно услышал меня?
Ещё мгновение и двери подъезда распахнулись. Пара кошек разбежалась в разные стороны. Раздался стук ручки о стенку и петли заскрипели.
Окрылённый встречей, Сергей, словно птица, вылетел на крыльцо подъезда многоэтажной постройки. Пробегая мимо пожилых женщин, он проскочил, словно дикий зверь. Испугав на мгновение трех старушек, Михайлович обернулся в их сторону.
– Добрый день, Маргарита Семёновна, Варвара Игоревна и Любовь Ивановна, – произнёс он это так быстро, что едва это вообще можно было разобрать, но жительницы подъезда поняли его.
– Добрый, – ответила первая.
– И тебе не хворать, – к ответу подключилась вторая. – Чего же ты так нас пугаешь?
– Извините, пожалуйста, – ответил мальчик, став спиной к своим собеседницам.
Сейчас он взглядом искал её. Вдаваться в пересуды у него не было времени, но воспитание не давала грубо оборвать разговор. Он продолжал стоять у входа в подъезд.
– А, что? – совершенно иначе отреагировала третья. – Здравствуй, милок. Куда спешишь?
– Очень нужно, так что извините пожалуйста, – сказал юный герой и сдвинулся с места.
– Припоминаю их, постоянно всех незнакомцев увешивали ярлыками пьянчуг и наркоманов, – проскочили мысли учёного. – Всех мазали одной краской тунеядства. Мне в глаза говорили одно, а за спиной другое. Помню, помню.