Геннадий Источник – Мир в пузыре. Том 1: Иллюзия реальности (страница 17)

– Если не больше. Они описывают своё видение размыто, не ясно. Я сейчас начинаю размышлять о том, что следует надавить и заставить посчитать, примерно хотя бы. И это сделать с несколькими…

– Подопытными, – опять заканчивая за доктором, продолжила Анна.

– Да, профессор. Ладно. Давайте пройдем в буфет.

Владислав направился к выходу.

– Профессор Черевко, а Вы погружали их в транс? Или, как Вы получили эту информацию?

– Да, доктор Лесневский.

– Прочь официоз, мы общаемся слишком отдалённо. Зовите меня просто Владислав.

– Давайте перейдем на „ты“! И пожалуйста, зовите меня просто Аня.

Владислав улыбнулся.

– Давай. Так ты пытала их?

– Кого?

– Подопытных, – обернулся доктор. – Тех, кто видят один и тот же сон.

– Нет, что ты. А, это шутка.

– Конечно.

– Транс. Я погружала их в транс, – начала она. – Так я получила эти данные. Я не решалась оглашать пока свои эксперименты, потому решила просто посетить симпозиум и послушать, может, кто-то столкнулся с подобным явлением. Я не была уверена, что это вообще стоит предавать огласке. Мне кажется… – не договорив, Черевко задумалась.

– Ты знаешь, у меня произошла почти аналогичная ситуация.

Они продолжали идти по коридору, подходя к двери, ведущей из-за кулис обратно в конференц-зал.

– Я применял гипермнезию…

– Да, – отворяя дверь, выдохнула Анна. – Спасибо Куэ.

– Куэ? – растерянно посмотрел на женщину Владиславович.

– Ну, ты же знаешь, принцип гипермнезии открыл Куэ, – сказала Черевко, продолжая идти впереди доктора.

– Я не знал! – Владислав спустился со сцены. – Точнее, как-то не интересовался. А может и знал, просто забыл. Нет, я действительно как-то не вникал в историю происхождения этой практики.

– Французский психолог и фармацевт Эмиль Куэ, – улыбнулась профессор. – Именно Куэ заметил, что сила внушения играет огромную роль в лечении. Одним он говорил об эффективности лекарств, а другим нет. В результате эффективность лекарств была у первых выше, чем у вторых, и они выздоравливали быстрее. И вообще его лечение было основано на сомнамбулическом состоянии. Известное, в простонародье, как гипноз.

– А, – выдохнул Владислав. – Еще это состояние называют лунатизмом. Так ведь? – догнав коллегу.

– Ну, это обобщенное название, – собеседница продолжала улыбаться. – Иди впереди, я не знаю где здесь буфет.

– Но принцип, принцип тот же, причём люди потом ничего и не помнят… А вообще, это только им на пользу. Я стараюсь давать установку, чтоб они забыли о том, что мне рассказывали.

– Ну, это логично, если они до этого не помнили, значит и не должны.

– Не в этом дело. Один расскажет другому и тот мне поведает тот же рассказ. Были случаи, когда они притворялись, что вошли в транс. Вот только ведали мне не то, что нужно. Я быстро уличал их в обмане.

– Всему виной деньги, которые ты обещал щедро платить им?

– Именно. Потому я даю установку, чтоб они этого не помнили. Ведь о сне ведаю не я им, а они мне.

– Ловко придумано.

– Да нет здесь ничего умного. Все просто.

– Всё гениальное просто.

– Ну, можно и так сказать.

Глава 3. Знакомство (часть 4)

– Я не спорю, согласна, – вновь улыбнулась Николаевна. – Только лунатизм проявляется простым хождением во сне, – продолжая идти по конференц-залу. – Так, по крайней мере, это слово понимает общественность. Что касается искусственного достижения, то только если человеку многократно повторять одни и те же слова. Вот только не все поддаются влиянию и могут погружаться в транс.

– Да, именно так и есть, – добавил Владиславович. – Потому на эти исследования уходит очень много времени.

– А если у вас получается. Если этот человек поддаётся влиянию, после погружения в это состояние, он преображается, у него происходит интересное физиологическое изменение. Вот за этим интересно наблюдать.

– Да, – выдохнул Владислав. – Спорить не буду. Но, найти таких сложно. Сейчас не то поколение.

– Все слишком активные и постоянно сидят в телефонах, – сказала Николаевна. – Пытаюсь бороться с этим на лекциях, но не всегда.

– Во время сеанса важно ставить уместные вопросы, – продолжил доктор. – И делать правильные установки. Требуя ответ „да“ или „нет“, от допрашиваемого, ты снижаешь нагрузку на его мозг. Так он дольше и лучше прибывает в том состоянии. Но ответы „да“ или „нет“, тебе не опишут сновидение, ты не получишь от них детальное описание сна. Потому не всегда у меня получается подробно всё записать за один или два сеанса. Порой они затягиваются.

– К каждому нужен особый подход.

– Да Аня, именно так. А ты не так проста, как кажешься, – улыбнулся Лесневский, на мгновенье, обернувшись к Анне. – Ты этим всерьез занялась?

Профессор кивнула головой.

– А почему бы и нет.

Голые стены пустого конференц-зала отчетливо отражали голоса ученых.

– А когда они были в состоянии транса, ты не просила нарисовать портреты тех людей, которых они видели?

– Нет, – немного растерявшись, ответила Черевко. – А что так можно было?

– А почему нет?

– Я как-то не подумала об этом, – замедляя ход. – Да и какие из них художники? Что они там нарисуют?

– Кто знает, не портрет, но возможно некоторые черты, которые будут узнаваться. Иногда словесного описания недостаточно или просто может не хватить времени. Рисунок лишь дополнение. Каждый рисует по-своему, но попытки можно делать. Я бы сказал, нужно!

– Ну, может я попробую.

– А я… Анна, только не отставай, – вновь обернувшись к собеседнице. – А я уже попробовал, попросил нарисовать…

– И что же? – перебила его Анна.

– Результат, – улыбнулся он. – Результат был ошеломляющим. Не идеал конечно, но ошеломляющий!

Они вошли в яркий коридор, освещенный люминесцентными лампами. По запаху можно было сразу определить, в каком направлении находится буфет. Владислав вдохнул полной грудью и только сейчас понял, насколько был голоден. В животе вновь раздалось урчание.

– Я здесь впервые, так что веди, – произнесла Черевко, ощущая буфетные ароматы. – Пахнет, как в детском садике. Фу. Что-то мне это не нравится, – опять принюхиваясь. – Фу, так это не еда.

– Краска! – указывая в сторону какой-то закрытой двери. – А может клей.

– Всё равно не приятный запах.

И они продолжили путь.

– Ты знаешь, Анна, конечно, художники из них не очень хорошие получились, однако общие черты были схожи с некоторыми студентами из моего университета. Их я также подверг гипермнезии.

– Ты – жестокий человек, – усмехнулась профессор.

– Ой, и не говори, – улыбаясь, Лесневский бросил на неё взгляд. – Кстати, все эксперименты оплачивались из моего личного кармана.

– Да, затратное дело. Кстати, про рисунки, ты вообще не рассказывал об этом, когда выступал.

– Анна, а я и не смог бы это показать. Мой настоящий доклад отправили не тем рейсом. Я остался без материалов, потому сменил тему и стал импровизировать. Я вообще не должен был выступать с докладом о снах. Хотя мог упомянуть о них, но не стал и ладно.