Геннадий Ищенко – Третий путь (страница 19)
— Вы что, издеваетесь?
— Никак нет, товарищ полковник! Вот полный перечень.
— И вы говорите, что это не все?
— Примерно половину поставщиков пока не нашли.
— Понаблюдаем неделю и, если ничего не накопаем, а он продолжит таскать в этот цех барахло, поедем разбираться!
— Сворачиваемся, — сказал Корнеев. — Пора уносить ноги. Скоро к нам нагрянут проверяльщики, знакомство с которыми не входит в наши планы. Лечебница уже закрыта, и маги эвакуированы. Принимаем сегодня последний груз и выводим всех заводских. К обеду должны доставить вертолет и бочки с машинным маслом и дизтопливом. Все гоним в портал, в том числе в последнюю очередь все накопители. Их сразу распределите на зарядку.
— Ну ты силен, майор! — восхищенно сказал один из ребят. — Вертолет где оторвал‑то?
— Мир не без добрых людей, — отозвался Петр. — Помог один человек. Мать у него вылечили от рака, причем вытащили с того света в последний момент. Не зря мы возились с лечебницей. Так, ребята! Вы все в курсе, что завод под колпаком, поэтому никакой самодеятельности. Действовать четко и быстро. Если что, постреляйте в воздух, чтобы затянуть время, бросайте все и выводите людей. По прибытии поступите в распоряжение Фатеева и готовьтесь к следующей акции. Все, работаем.
— А вертолет впишется в габариты портала?
— Винт у него снят, так что войдет. И не забудьте забрать с платформы ящики с запчастями и инструментом.
Часом позже Корнеев с Леной на его машине ехали в Новочеркасск, где планировалось завершение, как говорил в шутку Петр, первоначального накопления капитала. Дом Раум продолжал накачивать мускулы.
— Товарищ полковник, разрешите доложить?
— Ты что это сегодня такой официальный, Леонид? Докладывай, что нового по Корнееву.
— Ребята сообщили, что полтора часа назад привезли машину с бочками и вертолет на платформе. Он был накрыт брезентом. Что‑то легкое вроде КА-26. Оба транспорта въехали в корпус цеха и покинули его уже порожняком. Какие будут указания?
— На вертолеты, значит, перешел. Леонид, бери ребят. Едем сейчас, пора уже с этим заканчивать.
Через полчаса они на двух машинах подъезжали к территории бывшего кирпичного завода. Завод встретил их распахнутыми настежь воротами и тишиной.
— Все в корпусе, товарищ полковник, — доложил наблюдатель. — Минут десять назад двое курили на площадке перед воротами цеха, потом вошли внутрь. С тех пор никакого шевеления.
— Идем, — скомандовал полковник и первый направился к самому большому корпусу, куда от ворот завода вели многочисленные следы автотранспорта, хорошо заметные на захламленном, потрескавшемся и присыпанным песком асфальте. Его подчиненные привычно рассредоточились. Несколько оперативников уже с оружием в руках обогнали полковника и устремились к воротам. А через несколько минут все в растерянности стояли посреди огромного и совершенно пустого помещения цеха. Нет, не совсем пустого, потому что недалеко от ворот стояла оставленная кем‑то табуретка.
— Товарищ полковник, — обратился к начальству один из оперативников. — Вам тут письмо. На табурете лежало.
На обычном почтовом конверте было написано: «Федору Трофимовичу Величко», а на найденном в конверте листе бумаги Корнеев благодарил работников Следственного комитета и лично Федора Трофимовича за добросовестно проделанную работу. И подпись.
— Товарищ полковник, наконец‑то, я вас нашла! — с этим возгласом к нему подбежала молодая симпатичная девушка лет шестнадцати и ухватила за рукав мундира. — Извините, пожалуйста, но у меня к вам дело.
— Вы, наверное, ошиблись, девушка, — сказал полковник и попытался освободить рукав. — Я вас вижу в первый раз. Какие у нас с вами могут быть дела?
— Виктор Матвеевич, дело такое, что не терпит отлагательств, и оно не для обсуждения на улице. Вы ведь идете домой? Может, там и поговорим?
— Вы меня знаете, может, представитесь сами?
— Мое имя вам ничего не скажет, но если хотите… Елена Дмитриевна будет слишком официально, зовите просто Лена.
— Вот что, просто Лена, или вы говорите, что вам от меня нужно, или я ухожу. Я сегодня устал и хочу отдохнуть. Не будет у меня приватных бесед в холостяцкой квартире с несовершеннолетними девчонками.
Больше он ничего не успел ни сказать, ни сделать: чужая воля вторглась в сознание, ломая всякое сопротивление. Внезапно все стало безразлично. Если бы сейчас приказали выйти на проезжую часть дороги прямо под мчащийся поток автомашин, он бы только согласно кивнул и пошел. Мыслей не было вообще.
— Сейчас мы идем к вам домой, — приказала девушка, беря его под руку.
— Как скажите, — согласно ответил он и повел ее к дому, до которого было рукой подать.
По дороге к ним присоединился молодой мужчина с приятным лицом, но полковник на него не прореагировал, скорее всего, просто не заметил. Не разговаривая, они дошли до нужного дома и поднялись на второй этаж. Там ему приказали открыть квартиру, что он и сделал. Когда все вошли, мужчина забрал у хозяина ключи от квартиры и запер дверь изнутри.
— Петр, — сказала девушка. — Мне нужно будет около часа, чтобы выяснить, как он относится к сделке и все по складам. Займись пока чем‑нибудь, но тихо. Шум отвлекает.
Петр Корнеев сел в кресло и закрыл глаза. Он почти всю ночь вел машину и сейчас сильно хотел спать.
— Ленок, я немного подремлю, если что, разбудишь.
Лена посадила полковника в другое кресло, села рядом и сосредоточилась. Петр сразу же задремал и проснулся, когда девушка слегка дотронулась до него рукой.
— Петр, — позвала она, — просыпайся! Это ловушка. Нет никакого оружия на продажу, а слухи сфабрикованы ФСБ. Полковник изображает падкого на деньги чинушу, озабоченного своей мошной и нечистого на руку. На него дважды выходили покупатели, которых брали с поличным в момент передачи товара. Что будем делать?
— А что он за человек?
— Честный служака. Свою роль играет без удовольствия, но с пониманием. Вся система охраны складов действительно на нем. По-настоящему старого вооружения, как на мобскладах, там нет. Все относительно новые системы, хотя в большинстве уже бывшие в эксплуатации и по разным причинам переданные на хранение. В наземном складе хранятся сами минометы различных модификаций и реактивные системы залпового огня. Обычных артиллерийских систем там нет. В подземных хранилищах размещены боеприпасы для всего того, что хранится наверху. Этот склад не относится к артиллерийским складам военных округов. Единственный раз там было оживление во время войны с Грузией, и то только распорядились подготовить к отправке часть боеприпасов, но потом дали отбой. То ли быстро закончилась война, то ли подвезли откуда‑то еще.
— Мы не можем дать обратный ход, — нахмурился Петр. — Точнее, можем, но очень бы хотелось этого избежать. Я рассчитывал на «Катюши», потому что РС30 «Град» нам не подойдет. Установка замечательная, но для нас неподъемная. Я интересовался ее характеристиками, так ее вес около одиннадцати тонн. Такого не потянет даже твой новый портал.
— А что она собой представляет?
— На шасси от Урала ставится батарея направляющих для реактивных снарядов в сорок стволов.
— Может, обойдемся без машины? Снимем направляющие и пусковую аппаратуру, заберем снаряды, а машина пусть остается. Сколько, по-твоему, выиграем по весу?
— Тонн восемь. Я тебе говорил, что ты умница?
— Говорил, но можешь и повторить, мне приятно.
— Наглеть не будем и раскурочим одну установку. Наверное, направляющие можно будет потом разъединить и использовать отдельно. В этом оружии самое главное — это снаряды, а направляющие, если что, можно и изготовить: нагрузки на них низкие. Какая там система охраны?
— Посильнее, чем на мобскладах. Из технических средств только камеры вдоль периметра и на воротах, и система сигнализации. Все охраняется взводом солдат, состоящим из трех отделений: два охраняют, третье в резерве. Всего чуть больше тридцати человек. Пулеметов нет, штатное вооружение — автоматы. Кроме телефонной, здесь еще два канала радиосвязи. Еще есть ракетницы. Для чего они нужны, непонятно, потому что поблизости нет никаких воинских частей. Наверное, традиция.
— Может, попробуем привлечь на свою сторону полковника? Долгая жизнь и все такое. Да и цель у нас не из худших.
— Не согласится, — покачала головой Лена. — Это один из тех офицеров, которые не нарушат присяги. Кроме того, хотя он и в разводе с женой, но детей любит, и те отвечают ему взаимностью, есть и внуки. Нет, не пойдет.
— Ну и ладно, справимся сами. Ты ведь сможешь взять под контроль три десятка человек?
— Раньше не могла, сейчас сделаю.
— Виктор Матвеевич, — обратился Петр к безучастно сидевшему в кресле полковнику. — Проглотите эту таблетку! И запейте.
Он подал полковнику вынутую из блистера таблетку и налил воду из графина.
— Проспит всю ночь как убитый и завтра встанет с тяжелой головой. Память ты ему подчистишь, но странности в поведении будут еще дня два. Те, кто после нашей экспроприации займутся этим делом, сразу заметят. Препарат выводится медленно, так что анализы сразу покажут, какой дрянью его опоили. Не хочу для него неприятностей, если действительно нормальный мужик.
Выехали в семь утра, переночевав в квартире полковника и взяв с находящейся рядом автостоянки машину Корнеева. За ночь Петр хорошо выспался, а на шоссе почти не было других машин, поэтому ехали быстро. На месте были через час с небольшим. Петр остановил машину метрах в трехстах от территории складов. На ровной, как стол, местности не росло ни одного дерева. Дорога упиралась в огромные двустворчатые ворота. Кроме этих ворот, глухого бетонного забора с колючкой поверху и двух смотровых вышек, ничего не было видно.