Геннадий Ищенко – Ответ (страница 7)

— Какую операцию? — не поняла Зоя. — Третьяковых убили из‑за Виктора Николаевича, а кому нужна я? Все очень похоже…

— Я тоже так думал, а теперь сильно сомневаюсь. Разделаться с Третьяковым можно было и в России, и при этом необязательно убивать всю семью. В нашей паре я никому не нужен и, скорее всего, завтра буду убит. Но обставят все так, чтобы не было никаких сомнений в том, что ты тоже мертва. После этого тебя можно будет использовать.

— В борделе? — испуганно спросила девушка. — Или разберут на органы?

— Меньше нужно смотреть западные фильмы, — нравоучительно сказал Павел. — В бордели сейчас не затаскивают, в них многие бегут наперегонки, а из желающих сдать органы в бедных странах выстраиваются очереди. А то, что нельзя продать, возьмут и так. Вот где взять такую умную, красивую и холеную девочку? А ведь найдется много желающих выложить за нее большие деньги. Правда, для этого тебе придется кое‑что подправить в голове. Запретят вспоминать прошлую жизнь и запишут нужное для продажи в семью клиента.

— Постой! — воскликнула Зоя и схватила его за руку. — Ты хочешь сказать, что то же самое проделали с Олегом?

— И с его сестрой. А машину сожгли, чтобы замести следы. Кто в нашем консульстве будет разбираться в останках, если хорошо горело?

— Мы должны их найти! Только ты завтра окажешься в опасности…

— Ничего, я все‑таки детектив, а не предприниматель. Плохо, что нет оружия, только шокер, но я что‑нибудь придумаю.

— Не нужно ничего придумывать, — сказала Зоя, открыла сумку и вытащила из нее пистолет. — Я взяла один из отцовых. Есть еще пачка патронов. Все пластиковое, даже пули, поэтому прошел контроль, но на небольшом расстоянии…

— Сошла с ума? — Павел взял пистолет и проверил обойму. — Это боевое оружие, за ввоз которого тебе светит десять лет! И не помогли бы ни отец, ни твои четырнадцать лет!

— Но ведь пригодился же! Если ты боишься, я могу сама…

— И не мечтай: ты его больше не получишь. И вообще завтра полетим только в том случае, если ты будешь беспрекословно слушаться!

В этот день они не покидали отеля, а из номера вышли только для ужина. Когда вернулись, Павел ушел к себе, запретив своей подопечной выходить или кому‑либо открывать дверь. Утром позавтракали и стали ждать приезда Бодрова. Вчера Зоя позвонила отцу и показала тайком сделанную коммом фотографию Игоря Николаевича.

— Есть такой, — озабоченно сказал Вершинин. — Как подсказывает мой комм, он сейчас за границей. Но ты лучше держись от него подальше. Тот Игорь, которого я знаю, тебе не навредит, но сейчас нетрудно подделать не только документы, но и внешность. Все‑таки зря я тебя отпустил в эту Англию, да еще с одним Павлом. Где он?

— Уже довольно поздно, поэтому он в своем номере, — ответила дочь. — А за меня можешь не волноваться: я не авантюристка и никому здесь не верю. Да и твой Павел не позволит ничего лишнего.

Бодров оказался пунктуален и позвонил ровно в десять:

— Здравствуйте, Зоя! Наверное, я не буду заходить в отель, а подожду вас перед входом. Не передумали? Тогда спускайтесь. На какой машине полетите, на моей или на своей?

— Полетим на своей, — ответила девушка. — Через несколько минут будем на стоянке. Вы можете передать код имения, а тот, кто прилетит первым, немного подождет.

Лететь отдельно не получилось, потому что «форд» Бодрова следовал за ними, как привязанный.

— В замок входить нельзя, — сказал Павел. — Там нас легко спеленают, и не поможет твоя пушка. Ударят чем‑нибудь по голове или выстрелят шприцем. Тебе достанется снотворное, а для меня выберут что‑нибудь посильнее, чтобы уже не проснулся. Подойдем, а потом сделаешь вид, что испугалась. Пойдем обратно к машине и посмотрим, как на это отреагируют. С такими лохами, как мы, не должны осторожничать.

— Мне не нужно делать вид, — отозвалась Зоя. — Я уже заранее боюсь, но не отступлю! Сделаю все, как ты сказал, только не нужно с ними деликатничать. Если на нас бросятся, вали всех на фиг!

— Вы не передумали насчет торжественной регистрации? — недовольно спросил регистратор. — Вам пошли навстречу с положенным сроком…

— Мы за это хорошо заплатили, — возразил Сергей. — Обойдемся без ритуала. Главное — результат! И, пожалуйста, побыстрее: мы спешим.

— Не всегда спешка идет во благо! — назидательно сказала помощница регистратора. — У господина Сондера такое же мнение?

— У меня с супругом теперь одно мнение на всю жизнь! — с пафосом ответил Николай.

— Будете составлять имущественный договор или вас устроит стандартная форма?

— Устроит, — подтвердил Сергей.

Больше с ними не разговаривали и за полчаса оформили документы о супружестве. С объявлением на ребенка пришлось провозиться. По Сети его не приняли, а когда с одной из контор соединились по комму, узнали причину отказа.

— Мы должны видеть семейную пару, — объяснил занимавшийся объявлениями чиновник. — Вас зарегистрируют и проверят, в том числе и платежеспособность. Не скажете, почему не хотите воспользоваться услугами социальных служб? Это быстрее и не придется платить больших денег.

— Не напоминайте мне об их детях! — брезгливо ответил Сергей. — Мы с супругом выбираем лучшее!

Подавать заявление слетали в ту же контору, куда звонили, и говорили с тем же чиновником.

— Проверка прошла, — сказал он, посмотрев на свой комм. — Вы вполне добропорядочные граждане и в состоянии оплатить наши услуги, с чем я вас и поздравляю! Теперь давайте поговорим о ребенке. Кто вам нужен? Пол, возраст и другие пожелания, если они у вас есть.

— Девочка в возрасте от десяти до четырнадцати лет, — ответил Николай.

— Умная и красивая, — добавил Сергей.

— Я помню, господин Крайтон, что вы выбираете лучшее, — улыбнулся чиновник. — Но учтите, что такой ребенок будет стоить около миллиона. Точной суммы я пока не скажу, потому что не знаю сам.

— Мы не экономим на детях! — высокомерно сказал Николай. — Записывайте.

— Мы свое дело сделали и можно опять читать журналы, — подвел итог Сергей, когда они шли к автомобильной стоянке. — Теперь ты мой на всю жизнь. Интересно, кого нам подберут?

— Президент ждет, Валерий Алексеевич! — сказал секретарь вошедшему в приемную министру обороны. — Проходите, пожалуйста!

У генерала армии Сергеева сегодня был очень тяжелый день, и он сильно устал, несмотря на свой относительно молодой возраст, но взял себя в руки и бодро вошел в большое, почти свободное от мебели помещение президентского кабинета. Поздоровавшись с его хозяином, министр с облегчением сел на предложенный стул.

— Вижу, что устали, — сказал Мурадов, — но то, о чем будем говорить, нельзя доверить даже нашей связи.

— Решили? — спросил Сергеев. — По‑моему, вы не собирали Совет безопасности. Или меня на него не пригласили?

— Я принял решение единолично, — признался президент. — У Совета безопасности оно было бы таким же, но обсуждение этого вопроса могло вызвать утечку. Не вам говорить, чем это грозит. Это нарушение Конституции будет на моей совести. У вас есть возражения?

— Я тоже за то, чтобы ударить первыми, и выполню ваш приказ, — ответил министр. — Мы уже собирались, хоть и не полным составом, и тогда не было разногласий.

— Что у нас на сегодняшний день? — спросил Мурадов. — Аналитики не пересмотрели свои прогнозы?

— Американцы спешат. Они очень быстро нашли два оставшихся муляжа, определились с нашими спутниками и уверены в том, что смогут нас разбить и не понесут при этом больших потерь. Видимо, сейчас не будут перебрасывать через океан дополнительную технику и войска, а задействуют европейцев. По нашим прогнозам начнут через три недели, когда на исходные позиции подойдут корабли и подводные лодки первого удара. А прогнозы зависят от сроков. Чем раньше начнем, тем больший нанесем урон. Вся техника, которую собираются использовать, включая крылатые ракеты, уже на базах. Если подорвем фугасы и подтвердятся расчеты ученых, на побережье США обрушится волна высотой от ста до пятисот метров. Такой разброс связан с тем, что никто точно не знает, как поведет себя разлом Чарли‑Гиббса. Но даже стометровая волна уйдет далеко вглубь континента и причинит колоссальный ущерб. Погибнет и большая часть кораблей их ВМС. Если волна будет существенно выше, то сильно достанется и многим странам Европы. Одновременно ядерными ударами уничтожаем все американские базы. На последнем совещании решили не трогать англичан и французов. С этим что‑нибудь изменилось?

— Ничего, — ответил президент. — Война со Штатами, а их союзники просто не успеют вмешаться. Если им достанется, то только от цунами. Но наши прогнозы могут оказаться ошибочными, поэтому все цели в Англии и Франции должны по‑прежнему оставаться под прицелом. При первых же ракетных пусках начинаем обстрел. Когда вы сможете начать?

— Не раньше чем через три дня. Нужно подготовить не только войска, но и всю нашу гражданскую оборону, и эвакуацию населения. Даже при самых благоприятных условиях потери будут исчисляться миллионами, но если плохо сработаем, они возрастут многократно.

— Мы не должны плохо сработать! — жестко сказал Мурадов. — Не знаю, как поступите вы, а я в таком случае застрелюсь!

— Лейтенант! — связался с Бенсоном майор Остин. — Прибыла последняя партия ракет, а Марлоу у соседей, поэтому придется вам их принять.