Геннадий Ищенко – Ответ (страница 45)

Рассказывал Олег, а Вера вставляла в его рассказ свои замечания. Отец слушал с интересом, иногда задавая вопросы. Когда машина пошла на посадку, успели рассказать о вселении в детский дом.

— Дальше не было ничего интересного, — закончил Олег. — Что это за район?

— Новогиреево, — ответил Петр Николаевич. — На северо‑западе взорвалась мощная боеголовка, и от взрывной волны не очень сильно пострадали районы Молжаниновский и Старое Крюково. Москве уже провели дезактивацию, а эпицентр взрыва покрыт полимером. В первые дни все ходили в масках и не открывали окон, а теперь никто не бережется. Людей из пострадавших районов вывезли, а у нас почти нормальный фон.

Машина приземлилась на автостоянке между двумя высотными домами. Большой двор был так густо засажен деревьями, что напоминал парк. Дверцы поднялись, и все, разобрав сумки, направились к ближайшему дому.

— Поднимемся лифтом? — спросил отец, открыв дверь подъезда дистанционным ключом. — У нас третий этаж.

— Можно подняться, если он не занят, — ответил Олег. — Вот вниз проще сбежать по лестнице. Дом почти такой же, как и наш.

Квартира, в которую они вошли несколькими минутами позже, площадью и планировкой тоже напоминала квартиру Третьяковых, вот интерьер был совсем другим.

— Эта мебель делалась под старину? — спросила Вера, осмотрев гостиную.

Стол, диван и кресла — все было массивным и выполненным из темного дерева. На диване лежала какая‑то шкура с густым мехом, а пол был покрыт большим мохнатым ковром.

— Это не новодел, — объяснил Петр Николаевич. — Этой мебели около трехсот лет. В ваших комнатах такая же. Мне она нравится больше современной, одно неудобство — тяжело двигать.

— А почему на стенах нет сабель или хотя бы картин? — спросила девочка. — И люстра слишком современная. Она не сочетается с остальной обстановкой.

— Ну извини, — рассмеялся отец. — Моя любовь к старине ограничилась мебелью, да и она досталась в наследство от отца. Это его квартира, та, в которой я жил раньше, немного меньше и не в таком удобном месте. Там почти нет зелени, грязный воздух и много шума. Когда ездили по дорогам, она была удобней, сейчас лучше здесь. Идите смотреть свои комнаты. Если захотите поменять светильники или что‑нибудь повесить на стены, это будет нетрудно сделать.

Олег зашел в свою комнату и осмотрелся. Большой одежный шкаф, кровать и письменный стол с двумя стульями. Возле кровати два ковра: один был закреплен на стене, другой лежал на полу. На окнах портьеры из плотного шелка, а стены обклеены бежевыми обоями с тонким золотым рисунком.

— У тебя точно такая же комната, как и у меня, — сказала зашедшая к нему сестра, — только другие обои и ковры. Я не любительница старины, по‑моему, у нас было красивее и удобнее.

— Все равно лучше детского дома, — ответил он. — Привезем со своей квартиры все необходимое, и можно нормально жить.

— Когда поедем? — спросила Вера. — У меня здесь только одно платье и эта форма.

— Наверное, завтра, — ответил Олег. — Об этом нужно говорить с отцом. Помимо вещей, надо заняться школой. Ты еще не сообщила подругам о своем переезде? Вот и займись, мне тоже нужно кое с кем связаться.

Джон попросил после окончания патрулирования отвезти дочери сумки с продуктами. День выдался легким, поэтому Исаак решил обратиться к полковнику Ломану с просьбой освободить его на полчаса раньше.

— Вы мне сегодня не нужны, Липман, — посмотрев на дисплей комма, ответил полковник. — Если в этом будет нужда, когда‑нибудь задержитесь на службе.

Он освободился на час раньше, за двадцать минут слетал в Сток‑он‑Трент и быстро перенес сумки в комнату Сандры.

— Спасибо! — поблагодарила девушка. — Подождите, Исаак! Расскажете мне о том, как идет ваша служба? У нас много говорят о волонтерах…

— Помогаем армии, — ответил Липман. — Следим за порядком и сопровождаем ценные грузы. Вчера развозили продовольствие. Жизнь понемногу налаживается, даже начали возвращаться беженцы из Франции и других мест. Нужная, но неинтересная работа. Я пойду?

— Подождите! Скажите, почему вы до сих пор не женаты?

— Откуда такой интерес к моей персоне? — спросил он, с интересом посмотрев на девушку.

— Вы мне нравитесь, но совсем не обращаете на меня внимания, — не отведя взгляда, ответила Сандра. — Пусть это против правил, но по‑другому не получается…

— У вас же есть друг. И потом у нас большая разница в возрасте. Вряд ли Джон обрадуется, если узнает о том, что я взялся за вами ухаживать.

— Крайтон — мальчишка, а вы мужчина! Вам еще нет тридцати, а отец будет только рад тому, что я выбрала его друга. Лишь бы я вам нравилась, а все остальное — это такая ерунда! Отцу пока можно не говорить. Мне скоро исполнится семнадцать…

«Может, действительно на ней жениться? — подумал Исаак, у которого давно не было женщины. — Она уже созрела для любви и, судя по поведению, ее попробовала. Войти в семью Сеймуров и прочно стать на ноги… Лишь бы это приняли Джон с Грантом».

— Ты мне нравишься, — сказал он обрадованной девушке, — но давай подождем, пока…

Пришлось прерваться, потому что нельзя говорить, когда тебя целуют, причем так умело и страстно… Однако, у нее и темперамент!

— Подожди, сейчас я запру дверь! — оторвавшись от его губ, горячо прошептала Сандра. — Нам никто не помешает. Зачем ждать и себя в чем‑то ограничивать?

Исааку уже расхотелось уходить. В конце концов, это она сделала выбор. Он подошел к одной из кроватей и начал раздеваться.

Прошел месяц. Сегодня объявили, что отменяются те ограничения, которые не были сняты после отмены военного положения. Правительство вернуло собственникам контроль над предприятиями, потому что государственный сектор в экономике значительно вырос за счет конфискаций имущества «заговорщиков» и в министерствах не хватало опытных управленцев. К тому же часть торговых сетей выкупили у их владельцев. Было признано, что государственные магазины — это самое эффективное средство в борьбе с ростом цен в торговле. Пока взялись за продовольствие.

— Ваши торгаши все равно не уймутся, — сказал слушавший новости Джон. — Я успел у вас многое узнать. Такие наценки — это беспредел, на Западе никто так не торгует.

— Значит, вылетят в трубу, — пожала плечами Нина. — Если в государственных магазинах все будет дешевле, в них и пойдут. Потому и задирают цены, что нет конкуренции. Повсюду сговор. Ты долго еще будешь слушать свои новости? Мы через полчаса должны быть в детском доме! Переключи комм на мысленное восприятие и собирайся.

Он быстро переоделся, пока жена вызвала машину. В городе было шесть детских домов, они договорились с администрацией самого большого, в который свозили детей, потерявших родителей в результате войны.

Вскоре перед их домом приземлилась вишневая «Самара‑1000» с черными «шашечками» такси на корпусе. До детского дома летели считанные минуты. Оплатив услугу, отпустили машину и вошли в здание административного корпуса. В холле никого не было, но им объяснили, куда нужно идти, так что обошлись без расспросов. Дверь директорского кабинета оказалась приоткрытая и сидевшая за столом женщина махнула рукой, приглашая заходить.

— Калхоуны? — спросила она, выслушала утвердительный ответ и представилась: — Ну а я директор этого дома Александра Николаевна Рябцева. Вы не передумали брать мальчика?

— Не передумали, — ответил Джон. — Нам нужен ребенок в возрасте от десяти до двенадцати лет.

— Вашу просьбу об усыновлении решили удовлетворить, — сказала директор. — Мы проверили ваши квартиру и заработок и выслушали мнение руководства порта и парикмахерской. Нет никаких оснований для отказа. Я подобрала несколько кандидатур, посмотрите, возможно, кто‑нибудь из них подойдет. Потом поговорим с ребенком. Если вы с ним договоритесь, мы все быстро оформим, а если вам откажут, поищем других.

Она повернула к ним экран комма и вывела на него изображение очень славного мальчишки лет двенадцати.

— Это первый кандидат. Аксель Бах родом из Бельгии. Случайно был спасен от цунами и выразил желание лететь в Россию. Родители погибли несколько лет назад, и мальчик воспитывался в семье дяди. Живы ли родственники, сказать трудно, но он не собирается возвращаться. Очень сообразительный и живой ребенок, который уже давно свыкся с потерей семьи. Вторая кандидатура…

— Не нужно второй, — остановил ее Джон. — Если поладим, мы возьмем его. Тебе он понравился, дорогая?

— Славный мальчишка, — согласилась Нина. — Давайте с ним поговорим.

— Аксель, ты чем сейчас занят? — спросила по комму директор.

— Гуляю, — ответил мальчишеский голос. — Это вы, Александра Николаевна?

— Я. Прогуляйся в мой кабинет, здесь тебя ждет сюрприз. И постарайся не сильно задерживаться.

Ждать Алекса почти не пришлось. Судя по его дыханию, весь путь был проделан бегом.

— Здравствуйте! — сказал он Калхоунам и замолчал.

— Здравствуй, — отозвался Джон. — Алекс, нам нужен сын. Не хочешь поменять этот детский дом на нашу семью?

— А кто вы? — спросил мальчик. На его лице не было радости, скорее, он растерялся.

— Я Джон Калхоун, а это моя жена Нина. Она русская, а я англичанин. Других детей у нас нет и не будет. Что скажешь?

— Я не знаю… — заколебался Алекс.

— Не дури, — сказала ему Александра Николаевна. — Такие предложения делают редко. Учитывая твой возраст, могут больше не предложить. Как бы мы ни старались, семью тебе не заменим. Если твое недовольство из‑за дружбы с Никитиной, то вам никто не мешает дружить дальше. Будете общаться по комму, а по воскресеньям можешь приезжать к нам. Гуляйте хоть весь день, а пообедать сможешь в нашей столовой. Она через три года отсюда уйдет, а тебя не отпустят до совершеннолетия.