Геннадий Ищенко – Ответ (страница 36)

— О вас никто не забыл, — ответил ему штурман вместо опешившего командира, — просто не было возможности помочь. Вы не знаете о том, что творится дома. Прилетите — сами увидите.

Суд закончился, и отцу вынесли приговор. Девять лет колонии строгого режима, которые с его согласия заменили тремя годами работы ликвидатора последствий ядерных взрывов. Как она узнала, сейчас такое предлагали многим осужденным. Те, у кого были большие сроки, чаще всего соглашались.

До суда они жили вместе в гостинице, но практически не общались. Отцу надели специальный браслет, который гарантировал от того, что он пустится в бега. По ее мнению, это было лишним. Для того чтобы бежать и где‑нибудь начать жизнь сначала, у ее отца не хватило бы храбрости и крепости характера. Как только его осудили, Лене сказали, что ее отправят во Владимир. Там построен новый детский дом, в котором придется жить, пока отец будет отрабатывать наказание. Сопровождения не было, ей разрешили забрать свои вещи и одну посадили в такси.

Когда машина приземлилась, двери открылись и девочка с сумкой в руках направилась в административный корпус.

В детском доме оказалось не так плохо, как она думала. Поселили в большой комнате, в которой было все, что нужно для жизни. И кормили не намного хуже, чем Лена привыкла питаться дома. Она пока жила одна и еще не нашла, чем занять свободное время, поэтому много гуляла в парке. Скоро начнутся занятия и зарядят осенние дожди, и так уже не погуляешь. Об отце и прошлой жизни старалась не думать. Какой прок от таких мыслей? С тех пор как два года назад умерла мама, в ее жизни не было ничего хорошего. Брат улетел жить в Германию и не беспокоил даже по комму, а отец… Он не жалел для дочери денег, вот на общение с ней вечно не хватало времени, а может, не было желания общаться. Ей нравился мальчишка на год старше, но у него была своя любовь. И с подругами не сложилось. Общалась с двумя девчонками из своего класса, но это были не дружеские отношения. Они наверняка узнали, о ее неприятностях, и ни одна так и не позвонила. Ну и черт с ними! Три года — это еще не вся жизнь, а детский дом не колония, которую своей подлостью заработал отец. У нее приятная внешность, крепкое здоровье и умная голова, а детский дом — это не клеймо, хотя многие думают иначе. И без денег она не останется, даже если отец загнется на своем ликвидаторстве. После похищения машины прохладное отношение к нему сменилось неприязнью. Она усилилась, когда на суде сказали, что последствием их бегства стала смерть двух молодых мужчин.

Девочка тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

— Что ты трясешь головой, как лошадь? — ехидно спросил мальчишеский голос.

Повернувшись, Лена увидела симпатичного мальчишку своего возраста в форме воспитанника.

— Не твое дело, — с неприязнью отозвалась она. — Что хочу, то и делаю!

— Ты мне понравилась, — признался он. — Пошел следом и увидел твои дерганья. Это не последствия контузии?

— Ты какой‑то дурной, — сказала Лена. — Кто же так ухаживает за девочками? Ты бы еще дернул за волосы!

— Тебе это понравится? — делано удивился он. — Сейчас дерну!

— Я тебе так дерну! — девочка размахнулась, собираясь стукнуть нахала, но тот отскочил.

— Меня зовут Аксель Бах, — представился мальчик уже без улыбки. — Извини, не хотел тебя рассердить. Вычитал в одной книге, что при знакомстве с женщинами нужно больше шутить. Кто же знал, что у тебя такая реакция на шутки. Наверное, это из‑за смерти родителей. Здесь все из‑за этого невеселые.

— А почему ты веселый? — спросила Лена. — И зовут тебя как‑то странно. Откуда ты сюда попал?

— Я из Бельгии. А не такой грустный потому, что лишился родителей два года назад. Здесь всего несколько дней. Пока живу один и совершенно нечем заняться. После того как записали в голову русский язык, смотрел ваши кинофильмы, но сейчас надоело.

— Я не собираюсь тебя развлекать, — предупредила она.

— Давай развлеку я! — с готовностью предложил Аксель. — Хочешь, расскажу о том, как добирались в Россию? У нас были такие приключения!

«Неужели это случайность? — думала слушавшая рассказ Лена. — Хорошо, что он сидел в другой машине и не разглядел меня! Вот был бы позор! И как теперь с ним дружить?»

— Он еще долго не соберет Думу, — сказал один из сидевших в комнате мужчин.

Все пятеро были родственниками, но крепче родства их связывали общие интересы.

— К нему сейчас трудно подобраться, — добавил другой. — Ахмат, что говорят твои люди?

— Что тебя интересует, Закир? — спросил тот, кого назвали Ахматом. — Нынешнее положение дел или его намерения?

— Меня интересует все.

— Люди из его окружения уверены в том, что принятые меры отменят очень нескоро. Вот по их ужесточению нет единого мнения. Большинство считает, что он еще не определился. Но охрану усилили, а это говорит о страхе.

— Это говорит о его уме, — не согласился третий, самый пожилой из всех. — Война была неизбежной, как и наш ответ, поэтому, кто бы ее ни начал, мы в любом случае многое потеряли бы. А он своими мерами удержал от развала экономику. Лично я не собираюсь сводить какие‑то счеты. Мне интересно, что он собирается делать дальше! Если в отношении нас не будут приниматься жесткие меры, я тоже не стал бы конфликтовать с властью. Сейчас это может плохо кончиться.

— С этим человеком трудно быть в чем‑то уверенным, уважаемый Дамир, — сказал Ахмат. — Я тоже считаю, что мы при любом исходе войны не обошлись бы без потерь, но война закончилась, а ограничения остались! И я не уверен в том, что он на этом остановится. Лучше все‑таки не рисковать. Его есть кем заменить, нужно лишь найти такой способ, чтобы не пострадать самим.

— Если это получится сделать без риска, я не возражаю, — согласился Дамир.

— Исполнителями будут совершенно посторонние люди, которые не будут знать заказчиков. Если покушение сорвется, никто из семьи не пострадает, потеряем только деньги.

— В таком случае можно не ждать. Начинайте, и да поможет нам Аллах!

Глава 15

— Скажи, что для тебя главное в жизни?

Олег не ожидал от Ивана такого вопроса и растерялся.

— Мне трудно ответить, — помолчав, отозвался он. — Как может быть главным что‑то одно? У меня много интересов в жизни даже сейчас, когда мы с сестрой попали в этот дом. Когда‑то я стремился во всем быть первым. Зубрил учебники, очень много читал и не жалел себя на тренировках. Потом влюбился, и эта любовь ненадолго отодвинула в тень все остальное.

— Почему ненадолго? — спросил Зверев. — Разлюбил?

— Потому что жизнь не может все время сводиться к любви, как об этом пишут в книгах. Если из моей исчезнет Зоя, я буду страдать, но лиши меня многого другого и этим тоже вызовешь страдания. Мне странно объяснять это тебе. Я потерял родителей и страдал, оказался вырван из привычной жизни, и это тоже не добавило счастья. Но нет ничего глупее, чем зацикливаться на своих страданиях. Нужно помнить прошлое, но жить будущим, поэтому я буду искать интерес в своей новой жизни. Все проходит, а время делает боль потерь не такой острой, позволяя жить дальше. Ты ведь тоже не бросился с лоджии вниз головой. Страдал, но хватило ума понять, что жизнь важнее чувств. Другая любовь будет, а другую жизнь дают только в играх.

Олег замолчал, и Иван не стал продолжать так неожиданно начавшийся разговор. Это был первый случай, когда он обратился сам, а не просто отвечал на слова соседа.

«Лед тронулся, как говорил в таких случаях Бендер, — подумал Олег. — Пожалуй, можно уже не выпендриваться, он скоро дозреет сам. Сходить, что ли, в парк, пока хорошая погода? Заодно поговорю с Зоей. Слышать ее голос приятней, чем воспринимать мысленно».

Он встал с кровати, причесался и направился к выходу из корпуса. Пока шел к парку, вызвал свою любовь.

— Хорошо, что ты позвонил, — сказала она. — Я сама хотела с тобой соединиться. Я сегодня из‑за вас поругалась с отцом.

— И в чем причина ругани? — спросил Олег. — Тянет с нашими родителями?

— Вот как с тобой о чем‑то говорить, если ты обо всем догадываешься? — засмеялась девушка. — Я спросила, почему нет результатов, а он ответил, что еще вообще вами не занимался! Представляешь, как я разозлилась? У него проблемы с бизнесом, а вам не горит! Сказал, что не будет формального усыновления, а найти порядочных людей, которые сами захотели бы взять детей в вашем возрасте, не так просто. А если на кого‑то давить…

— Правильно сказал, — одобрил он. — Мы нормально устроены и можем подождать. Я сам не стал бы кого‑нибудь усыновлять формально. Если с детьми что‑нибудь случится, за них придется отвечать. Когда знакомились с директором, она сказала, что в ее практике еще не усыновляли таких, как мы. Так что пусть твой отец решает свои сложности, а наши подождут. Не нужно на него давить.

— Я скучаю, — пожаловалась Зоя, — а вот ты, похоже, не соскучился. Признавайся, много у вас красивых девчонок?

— Я редко выхожу из комнаты, а они почему‑то ко мне не бегают. Недавно встретил одну вместе с сестрой, когда вышел в парк. Мордашка и фигурка — все на пятерку, жаль, что слишком молодая. А вот ты меня разочаровала!

— Это чем же?

— Своей ревностью. Я еще не дал повода, а ты уже ревнуешь. Что же будет, когда появятся поводы? Надо будет хорошо подумать, прежде чем подавать заявление в загс!