Геннадий Гусаченко – Рыцари морских глубин (страница 61)

— Так точно!

— Ну, а теперь, товарищи офицеры, послушаем, что нам скажет в своё оправдание наш старый знакомый и самый старый старший лейтенант Никулин… Вы становитесь суперменом дивизии… Выпрыгиваете со второго этажа голяком… Прямо из кровати начальника продбазы! Бьёте физиономию какому–то армейскому капитану и просыпаетесь в комендатуре! Причём доставили вас туда от косоглазой страшилки, известной в гарнизоне тёти Моти, где вы устроили пьяный дебош. Очень оригинально! Вы, что, думаете мне больше нечем заниматься, как вытаскивать вас из комендатуры?! Молчать! И потом, Никулин… Как могло случиться, что вы оказались в компании этой самой тёти Моти?

— Водки было много, тащ адмирал…

— Отставить смех! Водки не может быть много! Её может быть только мало! Почему вы затеяли драку в ресторане «Авача»?

— Пригласил даму танцевать, но она мне отказала, а с пехотой пошла… «Вы пьяны», — говорит. А как я мог быть пьяным, тащ адмирал, с одной бутылки коньяка?

— И тогда вы съездили капитану по морде?

— Никак нет, тащ адмирал! Это потом… Сначала я просто заказал для пехотного капитана песню «Валенки». Ну, и началось…

— Это я могу понять… Но всё же, как вы, флотский офицер, оказались у страшилки тёти Моти?

— Не помню, тащ адмирал… Темно было, не разглядел…

— Не смешно, товарищи офицеры… А для Никулина очень даже печально. Представление его к очередному званию я ещё придержу, чтобы впредь он лучше в темноте видел… А теперь я хочу знать, кто из вас был в ресторане «Авача» вместе с Никулиным? А-а, это вы, лейтенант Малкиев? То же мне рыцарь морских глубин! Известный дамский угодник и прожигатель жизни! Так это вы, стало быть, в том ресторане мыли даме ноги? В шампанском! То вы покупаете оркестр и он весь вечер играет для вас надоевшую всем «усталую подлодку». То разъезжаете по Петропавловску — Камчатскому на двух такси: в одном — вы, в другом — ваша фуражка. Непростительное расточительство! Вас тоже надо женить. И немедля! То–то пошикуете в медовый месяц! Однако, замечу: вы не уронили чести флотского офицера. Снимаю с вас ранее наложенное взыскание… И последний вопрос, товарищи офицеры: что должен уметь настоящий моряк? Отвечаю: он должен уметь подойти к столу, к женщине и причалу! Всё! Свободны!

Легенда третья. «Калигула».

Офицер на флоте не иголка в стоге сена. Потерять его можно. Очень даже просто потерять офицера. Причин для этого в военно–морской службе много. А вот потеряться морскому офицеру не легко. Ну, никак нельзя ему потеряться. Невозможно. Ушёл с корабля — доложи, куда и зачем. Оставь, как говорят моряки, свои координаты. Чтобы в случае чего прислать за тобой оповестителя. Ведь неизвестно, когда начальству вздумается выгнать корабль на рейд, отправить на торпедно–ракетные стрельбы, перешвартовать с одного пирса на другой или устроить на нём смотрины экипажу. А в море корабль не то, что без офицера — без штатного матроса не выйдет. В мирное время, понятно. Поэтому каждый офицер как букашка под микроскопом насквозь прозрачен и хорошо виден во всех подробностях. И под особым пристальным взглядом начальства всегда старшие лейтенанты и капитан–лейтенанты. Это не какие–нибудь там зелёные лейтенанты, вчерашние курсанты, на которых цикнул: «К ноге!». И вот они уже рядом, преданно ловят взгляд, готовы расшибиться в лепёшку. Нет, старлеи и каплеи — это ребята ещё те! Командиры боевых частей, просоленные морские волки. За ними смотри в оба. Иначе такую штуку выкинут… Как, например, наш командир штурманской группы лейтенант Малкиев, известный на дивизии по прозвищу Калигула.

История эта случилась накануне нашего выхода в море на ракетную стрельбу. Стояла золотая камчатская осень. В открытый иллюминатор адмиральской каюты доносились крики чаек, шелест волн и топот матросов на палубе плавбазы. Ветерок шевелил паруса на макете фрегата, украшавшего круглый полированный стол. Блики вечерней зари вспыхивали на позолоте багета, обрамлявшего картину. На ней кипящей пеной бился о скалы прибой, блестели мокрые камни, и вдали, зарываясь носом в волну, штормовал корабль.

Командиру 29‑й дивизии подводных ракетоносцев контр–адмиралу Щербакову не терпелось посмотреть японский порнографический журнал комиксов про древнеримского императора Калигулу. Совсем недавно, когда он поинтересовался у одного из офицеров, почему лейтенанта Малкиева прозвали Калигулой, тот со смешком уклончиво ответил:

— Древнеримский император такой был…

— Не умничай. Я не профан в истории древнего Рима и не объясняй мне кто такой Калигула. Гай Юлий Цезарь Август Германий из династии Юлиев — Клавдиев, известный под агноменом Калигула, убит заговорщиками в сорок четвёртом году до нашей эры. Я о другом спрашиваю: за какие такие заслуги Малкиева удостоили столь почётного имени?

Офицер с улыбкой развёл руками:

— Не могу знать, тащ контр–адмирал… Может быть, за чересчур волосатую грудь? Шимпанзе так не обросли, как Малкиев.

И вот сегодня Щербаков случайно увидел порно–журнал с таким названием в письменном столе дочери Татьяны, окончившей этой весной школу и устроенной по знакомству на заочное отделение в пединститут. Незаметно извлёк журнал из ящика стола и теперь, удобно расположившись в кресле, молча ждал, когда вестовой уберёт в буфет кофейный сервиз.

Матрос, раздражая адмирала своей медлительной аккуратностью, не спеша протирал чашки и составлял на полку. Наконец, он закрыл дверцы, смахнул с просторного дивана предполагаемую пыль и удалился. Щербаков, желая поскорее разгадать тайну прозвища Малкиева, а заодно ознакомиться с интересом дочери–студентки, тотчас раскрыл журнал, богато иллюстрированный непристойными картинками. Комдив не успел перелистнуть первую страницу, как в дверь постучали. Увидев перед собой начальника штаба Потапова, комдив с раздражением подумал: «Принесли же тебя черти, стукач хренов». Принуждённо улыбнулся, поспешно пряча журнал под накидку кресла. Пошутил:

— Сделайте лицо попроще, Степаныч: не забывайте, что вы офицер! Ну, что там ещё, докладывайте…

— Сообщение из штаба флота, Владимир Саныч… Сто тридцать шестой приказано выйти в море и произвести учебно–тренировочный пуск, — ответил Потапов и тоже подумал: «Развалился кабан… Сейчас я тебя обрадую…». — Координаты для старта ракеты, полагаю, выбраны неудачно: они ложатся на район учений седьмого американского флота. И чем они там думали?

— Правильно думали…Что же мы и в случае войны будем выбирать удобное местечко для нанесения ядерного удара? Сто тридцать шестая скрытно под носом у противника выполнит поставленную ей задачу в обстановке, приближённой к боевой. Оповестите офицерско–мичманский состав лодки о немедленном прибытии на корабль. Командира Каутского, его заместителя Зуева и старшего помощника Куренкова жду в ноль–ноль часов с докладом о готовности к выходу в море. Выполняйте!

— Есть! Разрешите идти?

— Я вас не задерживаю…

Потапов взялся за ручку двери, и переминаясь с ноги на ногу, не открывал, продолжал стоять, не решаясь сказать что–то неприятное. Снял фуражку, вытер вспотевшую лысину.

— Что ещё, Виктор Степаныч? — со скрипом крутнулся в кресле Щербаков. Кисло–ехидная физиономия начальника штаба начала бесить его. Ну, в поход, ну, на стрельбы! Впервой, что ли? Дело привычное, почти будничное. Что непонятного? Какие могут быть вопросы у такого опытного штабиста?

— Корабль к выходу в море не готов, Владимир Саныч…

— Что значит «не готов?». Продукты загрузили, топлива под завязку, батареи новые зарядили, личный состав здоров… В чём дело? — нахмурил брови Щербаков, искоса поглядывая на Потапова.

— Командир штурманской группы лейтенант Малкиев потерялся. Нигде его нет.

Начштаба сделал паузу, любуясь впечатлением, произведённым на контр–адмирала. Выждав паузу, необходимую для того, чтобы комдив понял, что бывает, когда ракетоносец по приказу свыше не выходит в назначенное время в назначенный квадрат, Потапов визгливым фальцетом добавил:

— Нигде нет его, Владимир Саныч. Ни дома, ни в офицерском клубе, ни у друзей… И оповестителей не предупредил, разгильдяй…

— А у этой, у местной любвеобильной страшилки были?

— У тёти Моти? Как же?! В первую очередь проверили…

Щербаков поднял глаза на корабельный хронометр: до назначенного времени выхода лодки ещё шесть часов с четвертью. Да, он хорошо знал, что бывает, если не выполнить приказ комфлота. Обвёл взглядом роскошную обстановку каюты. Жаль с ней расставаться. Опять же недостроенная кооперативная квартира в Москве. Дочь–студентка не замужем… Много других проблем… Впрочем, напрасно Потапов думает сейчас, что из–за какого–то старлея сорвётся выход лодки на боевое задание. Можно будет послать вместо Малкиева штурмана с другой лодки. Карнаухова, например, со сто двадцать шестой… Он как раз дежурным сегодня по кораблю. Искать долго не придётся.

Ничем не выдавая волнения, контр–адмирал раскурил сигару. Поправил парус настольного фрегата. Он знал, как ликует сейчас начальник штаба, давно мечтающий занять его кресло. А вот шиш тебе! Лысый самонадеянный болван!

— Капитан первого ранга Потапов! Если не отыщите к сроку этого Калигулу…

Комдив сделал паузу, чтобы ямокопатель успел обдумать слово «если».

— Если не отыщете Малкиева, — повторил Щербаков, — сами вместо него штурманом пойдёте на сто тридцать шестой. А сейчас возьмите мой катер и отправьте в город патрульную группу… Пусть обшарит все кабаки и ночные забегаловки. Всё! Свободны!