Геннадий Фиш – Мы вернемся, Суоми! На земле Калевалы (страница 48)

— Да, ей-богу, нет, клянусь вам! — торопливо божилась хозяйка.

Инари повернулся к хозяину:

— Так нет?

Скорее можно было назвать змеиным шипением, чем человеческим голосом, голос хозяина:

— Номер браунинга у меня записан!..

— Не убивайте его! — истошно взвизгнула хозяйка и повисла на Инари. — Честное слово, ей-богу, больше оружия нет, топоры только.

Инари оттолкнул женщину.

— Топоры у нас есть! Идемте, ребята!

— Как же с оленями! — продолжал недоумевать пастух.

— Гони их куда хочешь, хоть ко всем чертям, — разрешил Каллио, нагружаясь оружием.

— С каким удовольствием, ребята, я бы вам олений окорок запекла, — мечтательно сказала Айно. — С такой поджаренной, хрустящей корочкой — просто объедение.

У Каллио и Инари чуть было не потекли слюнки.

Все вышли на улицу.

Солнце отражалось в каждой снежинке.

Восходящие к небу дымки казались желтыми. Из хлева усадьбы вышел пожилой человек и спросил у Инари:

— Можно мне идти с вами?

— А ты кто?

— Батрак в усадьбе.

— Возьми расчет и иди.

Ему дали ружье помещика, и он встал в строй первой роты.

В деревне ребята пошли отогреваться по избам. На дворах крестьяне ладили сани и поили лошадей.

Инари пробежал вдоль своих следов у границы деревни. Пересечений не было. Никто не ушел на юг.

Нигде еще не знали о событии, захватившем Похьяла.

Из деревни ушли все-таки только в три часа дня.

Сара устал больше других, и поэтому Инари оставил его в домике телеграфиста, поручив ему стеречь захваченное оружие и передать главным силам — начальнику снабжения Олави.

Сара должен был также передать Коскинену записку с торопливым докладом, неразборчиво нацарапанным Инари, обо всем, что случилось в первой роте. Он писал, что дела идут отлично и перед деревней Куолаярви он остановит роту и будет ждать распоряжений командира.

В Куолаярви ведь большой гарнизон.

Сара остался, гордый выпавшим на его долю поручением. Честное слово, он чувствовал себя в эти дни человеком гораздо более важным, чем когда бы то ни было. И как это ни странно, ему казалось, что он больше знает, чем всегда, больше умеет и больше значит. Да вот, например, сейчас ему поручено, и по заслугам, охранять ценное отобранное оружие. Он должен передать секретное письмо начальнику всех смелых людей севера.

Ты не ошибся, товарищ Инари, старый Сара поручение выполнит.

Снова шли парни по дороге на юг, и опять впереди шел Инари. Новое селение, новая остановка всего через двадцать два километра, там привал до раннего утра. Если хорошо идти, то можно, пожалуй, засветло быть в Коски.

Приятно и весело идти вместе такой гурьбой.

Даже холод как-то меньше щиплет. К тому же приятели указывают друг другу на побелевшие от ветра щеки, носы, уши и помогают оттереть их снегом. Да еще натрут так, что после с полчаса горит лицо.

Так идут они скользящим шагом. И бегут навстречу телеграфные столбы, стянутые тонкими металлическими нитями, но тока нет — линия порвана.

Они прошли всего пять километров, когда повстречали сани. Парень изо всех сил гнал лошадь и хлопал все время в ладоши, чтобы хоть немного согреть руки. Когда его сани поравнялись с Айно, она крикнула:

— Остановись!

Сани замедлили свой бег и, попав в густую толпу лыжников, остановились.

— Есть оружие? — спросила Айно.

— Есть!

— А ну покажи!

И парень с гордостью извлек из глубоких своих карманов новенький браунинг.

— А ну отдай!

— Ну, это ты брось шутить, — рассердился парень.

— Ребята, да это сын нашего управляющего, щюцкоровец, — узнал его только что примкнувший к отряду батрак.

— Отдай браунинг, а то потеряешь! — прикрикнул Сунила.

Сани со всех сторон окружили лесорубы. Хлестнуть по лошади и пронестись мимо не было теперь никакой возможности. Да и была ли она раньше? За плечами лесорубов винтовки. Откуда они их получили? Может быть, объявлена мобилизация, о которой было столько разговоров?

— Граждане, у меня ведь есть официальное разрешение на ношение оружия.

— Ну и оставь его при себе.

— Официальное разрешение мы у тебя не отнимаем, — сказал Инари, беря из рук растерявшегося парня браунинг.

— Вперед, товарищи!

И они снова пошли вперед.

— Но где же я теперь достану оружие? — крикнул сын управляющего с саней.

…Первая рота партизанского батальона лесорубов Похьяла продолжала свой путь.

Они подошли к деревне вместе с сумерками.

Снова отряд остановился в километре от жилья.

Снова Инари взял себе в помощники Каллио, и они вместе пошли через деревню.

Деревня эта была гораздо больше, чем первая. Вот они прошли мимо лавочки и харчевни, куда всего несколько дней назад заходили Олави и Лундстрем со своим драгоценным грузом. Вот в окне почтового отделения погасла лампочка. Вот медлительно зажигаются уютные огоньки в обледеневших оконцах высоких бревенчатых северных изб.

К стенам прислонены высокие лыжи. Старожил, возвращаясь к себе домой, топчется на крыльце, стряхивая с кеньг снег, перед тем как взяться за дверное кольцо. Нежно блеют овцы в хлеву.

Вот идут по улице и степенно разговаривают между собой две высокие нейти.

Ну как не поклониться им, таким здоровым и приветливым!

А вот и сугроб, превращенный детворою в горку. Детишки расходятся сейчас по домам, волоча за собою саночки. Вот и мать с крыльца подзывает свою дочку.

— Пора домой!

Уже опустились на землю зимние сумерки.

Вот в такие же сумерки, когда снег смешивался с мглою, а руки в мокрых варежках краснели и деревенели, и только что прокатился с горки так, что захватывало дух, а санки набок, слышался голос матери, звавшей домой. А что было доброго дома?

Вот опять над миром идут сумерки, и дети расходятся по домам.

— Хорошие у нас матери, Инари, — мечтательно говорит Каллио.