Геннадий Есин – Крымский излом. Записки "белого" офицера (страница 2)
Во время осмотра запасников Дигби надолго задержал меня в лапидарии, с умилением повествуя о могильных плитах, искренне полагая, что именно эти замшелые плиты местного известняка являются наибольшими историческими ценностями. Я распорядился подготовить подробнейшую опись всех имевшихся экспонатов с тем, чтобы самолично сделать должную оценку. Надлежащая охрана в музее отсутствовала, и я отправился к начальнику Керченского Наблюдательного Пункта Особого Отдела Штаба Русской Армии полковнику Астафьеву.
Последовавшую беседу в подробности воспроизвожу ниже.
«Я разделяю вашу обеспокоенность, господин полковник, но, увы, ничем не могу помочь. Чуть более года назад мы подавили мятеж фабричных, которых науськивали «красные». В городе до сих пор неспокойно, иные бандиты продолжают скрываться в дальних галереях катакомб, а у меня нет даже взвода, чтобы их оттуда выбить. Нижние чины неблагонадёжны, гражданская администрация самоустранилась и пассивно наблюдает со стороны. Потому, господин полковник, несмотря на ваши весьма широкие полномочия, я не смогу выделить ни полуроты, ни даже единого солдата для охраны каких-то там глиняных черепков.
– Виноват, ваше высокоблагородие… Война в России безусловно проиграна, но это не значит, что завершается и сама битва с большевиками. Куда бы мы ни ушли, где бы мы, в конце концов, ни оказались, борьба будет продолжена до полной и окончательной победы! С нами или уже без нас! Но! Для ведения любой войны нужны деньги, и не обесцененные бумажки, а полновесное золото или то, что в него может быть конвертировано. В мире предостаточно эксцентричных, а главное богатых коллекционеров, намеренных хорошо платить именно за, как вы только что изволили необдуманно выразиться, «черепки».
Филимонов
Вечером того же дня в дверь нумера, что я занял в Кушниковском пансионе, осторожно постучали. Дождавшись разрешения, в комнату несмело протиснулся неряшливо одетый тучный субъект в цивильной одежде. Полицейский агент был невысок ростом и непрерывно теребил в руках потёртую фуражку с околышем. – Здравие желаю, ваше высокоблагородие! Позвольте представиться: Филимонов – начальник сыскного отделения уголовной полиции Керчь–Еникальского градоначальства.
– И вам не болеть, Филимонов… Проходите. Не торчите вы у двери словно соляной столп. Садитесь. А ко мне впредь обращайтесь запросто: «Господин полковник».
– Никак нельзя-с. Я толк в службе разумею… «И вы – мундиры голубые, и ты им преданный народ», – ответил он, переминаясь с ноги на ногу.
– Ну, братец, удивил, так удивил! – Я усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой. – А всё же в ногах правды нет…
Агент устроился на краешке стула.
– С господином Лермонтовым вижу, вы знакомы, а, что можете расскажете о Дигби?
– Это о смотрителе-то!? Если и не в себе, так самую малость, а так вполне приличные господа-с.
– Как прикажете понимать это ваше «не в себе»?
– Виноват, ваше высокоблагородие! – Сыщик резво вскочил со стула. – Они-с – законопослушный обыватель, только трошечки сдвинуты на всяческой старине. А во всём ином – вполне нормальны-с.
– Слушать приказ, Филимонов. Подобрать в музее отдельное помещение, оборудовать его всевозможными запорами, да так, чтобы мышь не проскочила! Организовать круглосуточную сменную охрану вышеуказанного помещения вооружёнными городовыми.
Утром следующего дня
По выложенной каменными плитами центральной Воронцовской улице я прошёл на Предтеченскую площадь и через скверик, мимо уже не работавшего фонтана, вышел к Митридатовой лестнице.
Город был залит белым, словно молоко, октябрьским туманом, который, как ни странно, чем выше, тем делался гуще и казался плотнее. Башенные часы на мужской гимназии пробили восемь.
Я чуть было не наткнулся на пролётку, дежурившую у самого входа в музей. Двери были распахнуты настежь, и Филимонова я отыскал внутри.
– Убит Генрих Сергеевич-то наш… Виноват, Ваше Высокородие, не доглядел я, старый дуралей! С утреца решил пораньше подъехать. А прибывши, обнаружил двери настежь, а там, в кабинете смотрителя, как есть, евоный же труп. Послал за вами, а вы, уже ушедши… Два агента производят осмотр окрестностей. Привели собачку, но она, родимая, след не взяла. Так ведь погода-то, погода! Мряка!
Труп Дигби лежал на полу кабинета, сразу же за столом. Кровь на досках потемнела и уже успела подсохнуть. Смертельный удар был нанесён в голову слева. Рядом на полу лежало и орудие преступления – окровавленный и отчего-то не разбившийся глиняный сосуд.
– «Лихнис»… Добротная вещь! Греки в такие рыбий жир наливали, а вот сюда, в носик, фитилёк вставляли. Тем и освещались. А душегуб-то напоследок свечи задул. Чего зря палить? – Филимонов указал пальцем на канделябр.
– Виноват, ваше высокородие! Знакомец был, оттого и впустил его Дигби, не остерёгся. – Сыщик опустился на колено и, взяв руку покойного, продемонстрировал фиолетовое пятно на безымянном пальце смотрителя. – Дигби сидел за столом и записывал. Убивец взял со стола вот этот глечик и ударил болезного сзади по голове…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.