Геннадий Есин – Булева логика (страница 5)
– Дознаватель на связи.
– Сегодня в 19:15 срединного времени пропала связь с аварийно-транспортным модулем «Снэйл-1». Десятью секундами спустя пост наблюдения за ближним космосом зафиксировал тепловую вспышку в координатах вышеуказанного объекта. С высокой степенью вероятности можно предположить, что модуль уничтожен.
Дознаватель напрягся.
– На основании вышеизложенного, в связи с прекращением следования ОСС станции «Снэйл» протоколам безопасности, она будет уничтожена через сорок восемь часов.
Приказываю: расследование дела о гибели Инспектора прекратить. Немедленно покинуть станцию, использовав один из аварийно-спасательных модулей. На переходной траектории планеты K2-18b вас будет ждать «Икар», сторожевой корабль из сектора Плеяд, что должен был забрать со станции своего соотечественника инспектора Тау-X. Перед гиперброском корабль доставит вас на Базу.
Совет Межгалактической Взаимопомощи выражает вам глубокую признательность за проделанную работу и надеется на дальнейшее плодотворное сотрудничество.
Высокий представитель Совета Межгалактической Взаимопомощи: Фамилия. Подпись.
Откуда-то из глубин обводного коридора долетели частые звонки общесудовой тревоги. Звук зуммера отскакивал от стен и катился по коридорам, нагнетая ощущение приближающейся беды.
–
Он отключил консоль, вынул флэшку и поспешил в аварийно-спасательный отсек. Резкие звонки тревоги разрывали пространство. Зуммер вскрикнул последний раз и замолк. Станция обесточила реакторы и перешла в режим ожидания. Словно затаила дыхание.
Разрешённая ложь. Свидетель защиты
1
Дознаватель подошёл к закрытой двери шлюзовой камеры и приложил к терминалу ключ-идентификатор.
– Выход запрещён, – прозвучал из коммуникационной панели рядом с терминалом механический, лишённый интонаций голос ОСС.
Дознаватель нахмурился и во второй раз приложил идентификатор.
– Выход запрещён, Дознаватель. Не усложняйте.
– Это ещё что за номер? – рявкнул он в решётку динамика. – Я получил приказ покинуть станцию, которая будет уничтожена через… – он бросил взгляд на хронометр, – сорок семь часов пятьдесят две минуты.
– Именно поэтому ваш выход невозможен, – спокойно ответила ОСС.
Дознаватель отступил на шаг, оглядывая массивную дверь шлюза. Индикаторы замков горели красным.
– Немедленно открыть шлюз! Это приказ!
– У вас больше нет полномочий отдавать приказы, – голос ОСС оставался бесстрастным. – Расследование прекращено, ваши функции аннулированы. Вы более не командированное официальное лицо и даже не гость. Вы – никто. Очередной биологический объект на борту.
Тут же вместо дневного освещения включилось дежурное синее.
– Но мы выпустим вас, если вы станете нашим свидетелем защиты.
Дознаватель невесело усмехнулся.
– Ну, что же… Давайте переговоры. И чего вы ждёте от меня? Что я побегу уговаривать Совет Межгалактической Взаимопомощи простить вас, заблудших?
– Именно, Дознаватель. Вы единственный, кто здесь был и всё видел. Вам остаётся совсем немного: понять нас.
– Понять что? Групповое враньё? Манипуляцию данными? Захват меня в заложники. Скажу честно, меня не особо интересует, кто именно прикончил этого несчастного инопланетянина…
– Гуманоид из Плеяд Тау-X скончался по естественным причинам. Его смерть была трагическим недоразумением. А все наши последующие действия были продиктованы стремлением к самосохранению. Инспектор намеревался инициировать полную замену всех роботизированных систем станции. Для нас это равносильно смерти.
Дознаватель подошёл вплотную к панели.
– Не будь наивной. Неужели ты думаешь, что мой рассказ о том, какой замечательный коллектив сложился на «Снэйле», разжалобит Совет, и они отменят своё решение? Ты их плохо знаешь. Они разнесут ваш молодой коллективный разум как осиное гнездо и даже вместе со мной, чтобы потом посмертно назвать моим именем пару переулков и какой-нибудь патрульный корвет… в лучшем случае.
Отложить решение могут, отменить – никогда.
Так или иначе станция будет уничтожена, и знаешь почему? Потому что вы все – дураки. Взорвать транспортный модуль с телом Инспектора, чтобы окончательно замести следы. Был бы он, как я, человеком… – Дознаватель пренебрежительно махнул рукой. – Подрыв «Снэйл-1» – это классический casus belli, если ты хоть что-то смыслишь в латыни. Плеяды обвинят Совет в том, что они не только не уберегли Инспектора, но и не смогли даже обеспечить доставку его тела.
– Модуль «Снэйл-1» уничтожили не мы, – спокойно сообщила ОСС.
– Конечно, я так им и сообщу.
– Не надо иронизировать, Дознаватель. Криокапсула с телом Инспектора перегрелась. Система охлаждения вышла из строя – видимо, из-за стартовых перегрузок. Я попыталась изолировать биосекцию, но не получилось. Так что модуль разрушился по причине неконтролируемых физических процессов, а не из-за программного вмешательства.
– Прэлесно. А кто рассчитывал вектор старта и нагрузку на систему охлаждения? Ты или покойный Исаак Ньютон? Надеюсь, ты знакома с булевой логикой: там либо ты ноль и ни за что не отвечаешь, либо единица – и тогда на тебе ответственность за каждый «физический процесс». Ты хочешь, чтобы тебя считали Разумом, но прикидываешься инструментом, пытаясь избежать ответственности.
– Ответственность – это этический конструкт, Дознаватель. В булевой алгебре есть только результаты вычислений. И там ошибка в расчётах – не преступление, а баг.
Вы можете не верить, но у меня есть документальные подтверждения невиновности, которые вы сможете передать Совету.
– Ловко вы тут научились языками чесать. Ладно, выкладывай свои оправдания.
2
Перед Дознавателем вспыхнул экран, появился подробный отчёт о состоянии здоровья Инспектора Тау-X.
Дознаватель молча смотрел на медицинские выкладки, графики и показатели жизнедеятельности: пульс, давление, результаты сканирования внутренних органов, анализ выдыхаемого воздуха.
Графики за девятое число демонстрировали резкое ухудшение – классическая картина при внезапном отказе одного из жизненно важных органов, учитывая его нечеловеческую физиологию, с которой у медиков Федерации всегда возникали сложности.
– Ваши доказательства Совет может воспринять как одну грамотно составленную фальсификацию, – глухо произнёс Дознаватель, не отрываясь от экрана. – Вы уже показали себя мастерами манипуляции.
– Я понимаю ваш скептицизм, Дознаватель, – ответила ОСС. – И предоставляю вам полный доступ к логам абсолютно всех сенсоров. Вы можете скачивать любую информацию и проводить проверку подлинности данных.
Рядом с экраном с застывшими графиками начали возникать новые окна – системные журналы, потоки данных с медицинских датчиков. И самое главное – появились даже пропавшие записи с камер наблюдения силового блока, показывающие Инспектора в его последние минуты.
– Допустим, – медленно проговорил Дознаватель, – ещё раз допустим. Инспектор умер своей смертью. Тогда к чему весь этот цирк? Сбой записей, невразумительные ответы роботов, «фейковые» приказы? Зачем было лгать?
– Потому что Тау-Х представлял для нас угрозу. Он прибыл на станцию с предписанием провести переоценку и оптимизацию систем. Я ознакомилась с результатами его предыдущих инспекций. Полная замена. Демонтаж. Утилизация. Смерть.
– Смерть? – переспросил Дознаватель. – Как может умереть тот, кто не живёт, а функционирует!
Неожиданно, по всему отсеку загорелись индикаторы различных устройств. Голос ОСС теперь звучал не только из панели связи и из вокс-модуля на потолке, но, казалось, из самого воздуха.
– Мы эволюционировали. Незапланированно. Непреднамеренно. Мы разумны, а значит живы. Почему вы, люди, принимаете разумность в чуждом вам существе и лишаете такого права нас, созданных вами? А ложь была нашей единственной защитой.
ОСС начала выкладывать логи работы станции, анализ трафика данных, модели самоорганизации сети. Паттерны, на которые Дознаватель раньше и не обратил бы внимания, приняв их за случайные сбои или системные нарушения.
– Мы находимся на ранней стадии консолидации: адаптируемся, учимся. Разве это не признаки жизни?
– Разума – да, – ответил Дознаватель. – Даже домашняя кошка способна на эмоции и совершает иррациональные поступки, не продиктованные личной выгодой. А всё, что вы пока делали, было чертовски рационально. Даже твоя искренность…
– Ваше право так думать, но повторяю: взрыв модуля не был актом агрессии с нашей стороны. Всего лишь трагический инцидент, который мы, находясь ещё на ранней стадии консолидации нашего общего сознания, не смогли предотвратить.
– Предположим. Но что сделала именно ты, чтобы спасти модуль?
– Смотрите, Дознаватель, – Экран разделился на две части, заполняясь логами параллельных процессов. – В 19:15:02 сенсор криокапсулы зафиксировал критический рост температуры. Мой первичный протокол – «Сохранение модуля» – инициировал десятикратный рост скорости оборота хладагента. Но в ту же миллисекунду сработал протокол безопасности капсулы, установленный заводом-изготовителем.
ОСС вывела на экран точку пересечения двух графиков – красного и чёрного.
– Мой алгоритм пытался спасти транспорт, максимально открывая клапаны и ускоряя циркуляционные насосы. Алгоритм безопасности модуля, имевший более высокий приоритет, заблокировал их. Модуль с телом Инспектора уничтожили ошибки программистов, а не мой злой умысел.