Геннадий Доронин – Остров. Роман путешествий и приключений (страница 14)
Дурацкую считалочку кто-то старательно – буковка к буковке – начертал на стене, и, судя по всему, очень-очень давно.
– Чаби, чаряби, Чаряби чаби-чаби, – долго ходил и повторял Саша чепуховские слова; почему-то они запали ему в память.
Но эти воспоминания все-таки не отвлекали его от главного – он в любую минуту готов был отправиться в дальний космос. Но тогда он еще не встретил Дашу…
Как-то, когда подготовка к заброске в галактические дали подходила к завершению, он опять бродил по городу. Пройдя под очередной аркой, оказавшись в очередном дворе, он увидел девушку. Она стояла как раз у той стены, где были эти самые «чаби чаряби». Он подошел к ней и спросил:
– Вы на турецком умеете читать?
Она улыбнулась:
– Нет, я только на чабичарябском…
– Но при чем здесь кони-кони и кто сидел на балконе?
– Наверное, вокруг было много коней, одни только кони, куда ни глянь – кони и кони, и они не знали о том, что на балконе можно выпить чаю, в крайнем случае водицы. При этом, перемежая русские фразы с турецкими, – она взглянула ему в глаза и расхохоталась. В то лето ее лег ко было рассмешить, ей было двадцать, ее счастливая жизнь только начиналась.
– Меня зовут Сашей, – сказал он.
– Ая – Даша, – просто сказала она. – Я здесь часто бываю, мне почему-то старина нравится… Все, что прошло, – реальнее того, что есть и что будет…
– Прошло уже три минуты, как мы познакомились, – сказал Саша, – это уже прошлое, как оно вам?..
Это недавнее прошлое, оно еще не устоялось, – ответила она. – Кстати, тут на стенах много всяких считалочек, как будто кто-то боялся их позабыть… Вот, например: «Эна, бена, раба, Квинтер, финтер, жаба…». А рядом всегда эти странные двойные цифры…
– Точно, а здесь наверху почти поэма:
– Никогда не слышала таких японских имен…
– Странная считалка, – согласился с ней Саша. – Они, если разобраться, все странные. Как будто специально в них добавлено абсурда…
– Чтобы были заметнее и не забывались…
Да уж, что-что, а считалки мы запоминаем на всю жизнь, – задумался Саша. – Пожалуй, никакие рифмованные строчки мы в детстве не повторяем так часто, как разные считалки…
– Вот еще одна надпись, – заметила она. – Полный абсурд:
– Кроме «замри» и «сентябряки» ничего не понятно, – сказала она.
– А «сентябряки» понятно? Что это за штучки такие? – спросил Саша.
– Может, это хорошие дни, которые случаются в сентябре?.. Или медали, которые вручаются гражданам, особо отличившимся в сентябре?..
– Тогда должны быть «октябряки», «ноябряки», «декабряки», «январяки – с печки бряки», – подхватил он эту игру.
– Они наверняка есть! «Августяки», «февраляки», – продолжила Даша. – Но это уже не медали – ордена первой и второй степеней. Звучит как величественно! Августяк первой степени за заслуги перед Отечеством получает…
– А может, «сентябрям» – это просто желтые сентябрьские листья? – предположил он. – Грустные, опадающие, шелестящие под ногами сентябряки?..
– Уж лучше пусть они будут хорошими днями в сентябре, – попросила она. – Грустного и так хоть отбавляй…
– Хорошо! – согласился он. – Тем более, что на дворе как раз сентябрь…
– И день неплохой, – кивнула она.
Потом она говорила ему, что это был самый лучший «сентябряк» в ее жизни.
В тот день они долго гуляли по городу; им и в голову не пришло после обсуждения считалочек вежливо раскланяться и разойтись по сторонам. Не сговариваясь, они двинулись вместе по старинным улицам, над которыми в кронах деревьев разгоралась осень. Они прошли мимо дома Мизиновых, как будто только что вынырнувшего из девятнадцатого века, в это время низко над его крышей протарахтел самолет; хорошо был заметен один из пилотов – чернявый, усатый, стройный, затянутый в кожу, перепоясанный ремнями.
– Знаешь ли ты, что Лика Мизинова – это Лидия Стахеевна? – спросил он для чего-то.
– Нет, не знаю, – призналась она. – К стыду своему, я не знаю, кто такая Лика Мизинова…
– Как-нибудь расскажу, – пообещал он.
– Мне будет интересно, – согласилась она ждать, и в этом согласии мелькнуло будущее.
Тут к ним подошел странный тип, в кроссовках на босу ногу, без шнурков, всклокоченный, в пальто, утратившем цвет еще в прошлом веке.
– Извините, пожалуйста, – обратился он к ним вежливо, – не могли бы вы мне сказать, чем заканчивается книжка «Черемыш, брат героя» писателя Льва Кассиля? Очень интересная книжка…
Оказалось, что ни Саша, ни Даша не читали этого произведения.
– Очень жалко! – сказал парень в кроссовках и только тут представился: – Я – Бочаров… Жалко, что вы не читали про Черемыша…
– Мы обязательно прочитаем, – пообещали они ему и отправились дальше, тут же позабыв про странного парня.