Геннадий Дорогов – Арбалет. рассказы, новеллы (страница 9)

Преступление, совершённое Пришилиным, и последовавший за этим его арест не могли не заинтересовать дотошную подопечную Кости Логова. Она буквально забросала парня вопросами, выясняя все тонкости этого дела, и он терпеливо объяснял ей всё, что ему был известно.

– Ты сказал, что преступник ранил жертву ножом. Так? – задала Князева очередной вопрос.

– Так, – ответил Костя, ещё не зная, к чему она клонит.

– Но ведь нож не нашли?

– Нет.

– Почему?

– Пришилин, скорее всего, от него избавился – спрятал или уничтожил, – пояснил Логов. – Зачем ему хранить такую опасную улику?

Князева на минуту задумалась.

– Ерунда получается, – сказала она. – От ножа он избавился, как от опасной улики, но при этом спокойно разгуливал, зная, что у него в кармане пистолет.

Костя улыбнулся.

– А если он этого не знал?

Княгиня так резко вскинула на него глаза, что парень сразу же пожалел о своих словах.

– Что?! – лицо у неё приняло каменное выражение. – Ты хочешь сказать, что пистолет ему подсунули?

Логов поспешил дать задний ход.

– Это я только предположил. Возможно, всё было не так…

– Костя, не юли! Отвечай: да или нет?

Глядя в лицо этой кипевшей праведным гневом молодой женщины, Логов понимал, что любые доводы и объяснения бессмысленны – она их не станет слушать. Для неё был важен сам факт допущенного нарушения. Поэтому он молчал.

– Не хочешь говорить? Ладно. Я это выясню в другом месте, – Княгиня решительно направилась к выходу.

Костя с досадой смотрел ей вслед, предчувствуя грядущие неприятности.

Начальник отделения Васильев занимался бумажной работой, когда к нему в кабинет ворвалась разъярённая фурия.

– Олег Сергеевич, объясните, каким образом у Пришилина оказался пистолет?

Васильев отложил бумаги и внимательно посмотрел на вошедшую.

– Вы забыли постучаться, барышня, – сказал он.

– Я вам не барышня, а сотрудник уголовного розыска! – взвилась женщина. – И я требую ответа на свой вопрос.

Стараясь казаться спокойным, Васильев ответил:

– Сотруднику уголовного розыска не мешало бы знать, что существует дисциплина и круг определённых обязанностей, возложенных на каждого работника. Вот и выполняйте свои обязанности, а не суйте нос в чужие дела.

– Но это дело касается всех! – воскликнула Князева. – Грязные методы бросают тень на всю российскую милицию.

При словах «грязные методы» лицо Васильева передёрнулось, но он опять сдержался. Глядя на авторучку, которую вертел в руках, он сказал:

– В своё время Пришилин «пришил» трёх человек. Вот такой каламбур. Но это я говорю о тех преступлениях, которые удалось доказать и за которые он понёс наказание. А сколько людей он покалечил, сломал жизнь, сколько молодых ребят сбил с пути истинного – этого никто не знает. Кстати, кличка у Пришилина – Ванька Мокрый. Вам это о чём-нибудь говорит?

– Есть такой декоративный цветок.

Васильев усмехнулся.

– Ну, цветком Пришилина вряд ли можно назвать. «Мокрое дело» на уголовном жаргоне означает убийство.

– Это мне известно, – Князева немного сбавила тон.

Васильев поднял на не глаза.

– Тогда чего вы от меня хотите? Я не собираюсь отпускать на волю заведомого преступника, который уже лет двадцать лишних топчет землю. Он ведь ещё кого-нибудь угробит. На чьей совести будет эта жертва?

Князева глубоко вздохнула.

– Олег Сергеевич, я ведь не против того, чтобы преступник был арестован и осуждён. Но мы должны действовать законными методами, а не использовать жегловские штучки. Всё начинается с малого. Сначала мы фабрикуем дела против уголовников, а потом упекаем за решётку невинных людей.

– Жегловские штучки, если вы помните, помогли раскрыть и обезвредить опасную банду, – сказал Васильев, продолжая вертеть в руках авторучку. – Если ради общей пользы приходится отступать от правил, то я это делаю. Полагаю, нам не о чем больше говорить.

– В таком случае, – Князева опять повысила голос, – я буду вынуждена подать рапорт начальству.

– Вы ничего не докажете, – на скулах Васильева заиграли желваки.

– Докажу! Я потребую провести дактилоскопическую экспертизу. Если пистолет действительно принадлежит Пришилину, то на нём должны быть отпечатки его пальцев.

Авторучка в руках Васильева переломилась пополам. Окатив посетительницу ледяным взглядом, он сказал:

– Хорошо, я освобожу этого отморозка из-под стражи. А теперь выметайся из кабинета.

Когда Князева ушла, Васильев рывком сдёрнул трубку с телефона внутренней связи.

– Логова ко мне! Немедленно!

Через пару минут Костя осторожно вошёл в кабинет следователя.

– Вызывали, Олег Сергеевич?

Уже не сдерживая бурлившую внутри ярость, Васильев закричал:

– Ты сказал этой суке про пистолет?

Костя тяжело вздохнул и отвёл глаза в сторону, приготовившись к тому, что в течение ближайших нескольких минут ему придётся исполнять роль громоотвода.

Уголовник Ванька Мокрый на этот раз, как говорится, вышел сухим из воды. Серьёзных улик против него найдено не было, дело с пистолетом замяли, поэтому по истечении трёх суток Пришилин был выпущен на свободу за отсутствием доказательств его вины. С лицом оскорблённой невинности он сетовал на милицейский произвол по отношению к честным гражданам, а на губах играла злорадная ухмылка. Васильев буквально кипел от бессильной злобы. Трудно сказать, кого он в это время ненавидел больше: матёрого, закоренелого преступника, избежавшего заслуженного наказания, или молодую неопытную сотрудницу отдела, помогшую преступнику это самое наказание избежать.

Впрочем, злился не один Васильев. Княгиня не только перечеркнула проделанную работу, но и подкинула хлопот на будущее. Единственной надеждой сыщиков оставался потерпевший, который всё ещё находился в тяжёлом состоянии. Теперь у его палаты постоянно дежурил милиционер. За Пришилиным была организована круглосуточная слежка. Оперативные работники, сменяя друг друга, старались не упускать его из виду. Ванька Мокрый, скорее всего, об этом знал или догадывался. Вёл себя он очень тихо и почти ни с кем не общался. Единственным исключением была его подруга, у которой он проводил большую часть времени. Вероятно, она и была той женщиной, которая периодически звонила в больницу, справляясь о состоянии потерпевшего.

По прошествии недели, когда стало ясно, что шансов на выздоровление у пациента практически нет и дни его сочтены, Васильев решил спровоцировать преступника на решительные действия. Он попросил медперсонал больницы на вопросы по телефону отвечать, что больной пошёл на поправку и скоро сможет давать показания. Результат не заставил себя долго ждать. Уже в середине дня позвонил Денис Гущенко – оперативник, ведущий в данный момент наблюдение за Пришилиным.

– Олег Сергеевич, наш подопечный занервничал. Кажется, он пытается оторваться от слежки. Один я за ним не услежу. Пришлите кого-нибудь на помощь.

– Почему ты решил, что он хочет сбежать? – спросил Васильев.

– Он несколько раз пересаживался с одного транспорта на другой. А сейчас взял такси и направляется в сторону Коммунального моста.

– Понятно. Сейчас отправлю к тебе ребят. Держи со мной связь и постарайся не упустить Пришилина.

– Постараюсь.

– Но зря не рискуй. Соблюдай осторожность и на рожон не лезь.

– Слушаюсь, босс! – бодро ответил Денис. – Не лезть на рожон – моё любимое занятие.

Васильев положил трубку, мысленно чертыхнувшись. В американских фильмах копы всегда работают парами, а тут вечно не хватает людей. Он торопливо оторвал от дел двух молодых оперов – Павла Гальского и Андрея Кокорина – и отправил их в помощь Денису.

Через несколько минут Гущенко позвонил опять, сообщив о том, что преследуемый движется в сторону Кировского района. После этого связь с ним оборвалась.

Приехав в Кировский, Андрей с Пашкой разъезжали по району наугад, не зная, что им делать. Ни им, ни Васильеву связаться с Гущенко не удавалось. Наконец парни обнаружили машину Дениса, стоявшую у кромки тротуара. Тогда они припарковались рядом и стали пешком прочёсывать близлежащие дворы. В одном из них оперативники увидели небольшую группу людей, взволнованно переговаривающихся между собой.

– Надо вызвать милицию, – послышался женский голос.

– Здесь милиция, – сказал Гальский, показывая удостоверение. – Что случилось?