Геннадий Добряков – S-T-I-K-S. Водила книга 1 (страница 8)

– Да, что тут рассказывать. Ушёл от вас, сразу к Пете на КПП заглянул. Обменялись впечатлениями по утренним событиям.

– И?

– Лес в стороне, где окраина города должна быть, видел?

– Да. Но не переварил пока это.

– Вот и мы видели… Потом я коротко рассказал ему, что у вас с Андрюхой приключилось.

– А что Пётр?

– А он всё на головную боль жаловался, тошноту и сушняк. Выпил таблетку, не помогает. За неспешным разговором я не сразу заметил, как он в себя стал уходить, нить разговора теряя. Потом он с кресла встал, заурчал, схватил меня за руку и зубами в плечо впился. Глаза как у Андрея стали, два бельма нечеловеческих. На мне куртка накинута была, да и под ней тряпка. Не прокусил, падла, но защемил сильно. Не вырваться никак. Руками вцепился, не отодрать. Я ему от души в бубен и по корпусу прописал несколько раз, а ему хоть бы что. В общем, бодались с ним долго, помял он меня неслабо. Мне повезло, что я у выхода стоял, и дверь оставлена была приоткрытой. В конце концов, удалось его с разворота башней о косяк приложить. Он немного поплыл, я вырвался и сюда. В двух слова обрисовал картину старшему смены, Валерию Петровичу, ему так же кратко про вашего Андрея рассказал и прочее, что заметил. Он долго не задерживался в нашем кубрике, пошёл выяснять, что с Петей приключилось. Я предложил ему помощь, если что, но он дядька здоровый, сказал, что сам разберётся. То же на голову и повышенную жажду жаловался.

– Давно он ушёл?

– Минут двадцать назад, может больше. По идее должен был вернуться уже. Генератор тарахтит, мне тут толком ничего не слышно.

– С этим понятно, а с тобой-то что конкретней?

– Так говорю, сильно помял Пётр меня. Внутрянке моей досталось, пока с ним барахтались, руку пожевал сильно, тварь. С головой тяжело, периодически накатывает. Водички попил, да на топчан прилёг, дать требухе, потревоженной, покоя чуток.

На некоторое время возникла пауза. Михаил не стал томить собеседника и кратко поведал, что случилось с ним с того момента, как Максимыч покинул комнату персонала «Бандерольки». Его рассказ действительно оказался длиннее. Вопросов и комментариев не последовало. Максимыч переваривал полученную информацию молча. Михаил не стал ему мешать, а принялся разглядывать помещение для отдыха чоповцев.

Сделанная из двадцатифутового морского контейнера, внутренние размеры которого с округлением составляли в основании 5,9 на 2,3 метра и высотой 2,4, бытовка была достойна внимания. Внутренняя обшивка вагонкой с термоизоляцией «подъедала» ещё сантиметров по шесть с каждой стороны. Полезного объёма оставалось не так и много, но всё же кубрик для отдыха свободного от вахты выглядел вполне обустроенным. По левой стене от двери располагались: вешалка, стул, стол, маленький холодильник, над ним полка с электроплиткой и чайником. Окно, в которое Михаилу не удалось заглянуть снаружи, тоже располагалось с этой стороны, примерно по центру. Дальняя стенка представляла собой открытый стеллаж с несколькими полками. Часть из них была заполнена коробками и свёртками непонятного назначения. На одной из них лежали пачки с сухими продуктами и пара консервных банок. Рядом стояли две кастрюли, сковородка и ещё что-то из кухонной утвари, а справа, в соседней ячейке, выстроились несколько пластиковых 5-ти литровых бутылей с водой. В дальней части противоположной стены, за топчаном, находился нажимной рукомойник и раковина на тумбе.

Когда взгляд упал на топчан, Михаил отвлёкся от нехитрого интерьера, сосредоточив внимание на лежащем Максимыче. Тот выглядел неважно, хотя и старался держаться бодрячком. Это несколько напрягало. В голове промелькнуло: «Надеюсь, он не собирается терять рассудок?» Спрашивать вслух о самочувствии не стал, а решил немного понаблюдать. Некоторое время спустя, Михаил пришёл к выводу, что состояние чоповца всё же было обусловлено недавней трёпкой, которую ему устроил бывший коллега. На этот счёт имелись сомнения, поэтому он продолжил изучать содержимое бытовки, стараясь хотя бы краем глаза следить за охранником.

Таким образом, с Максимыча его взгляд переместился правее, где стояла тумба с аппаратурой и проводами. В правом углу, напротив входа, размещалась небольшая кладовка, отгороженная от прочего помещения листом толстой фанеры. В ней хранился хозяйственно-бытовой инструмент. Со стороны кубрика в верхней части отгородки был закреплён небольшой плоский телевизор. В центральной части потолка располагался брат близнец светильника из будки КПП. Закончив зрительную обзорную экскурсию, взгляд Михаила вернулся к столу, на котором ранее заметил портативную рацию в зарядном «стакане». Захотел расспросить охранника про девайс. Пока Михаил прикидывал, стоит ли его вообще сейчас тревожить, Максимыч сам привлёк к себе внимание. Хекнув и немного поморщившись, он с натугой поднялся и собрался на выход:

– Пойду, на ребят взгляну. Нужно своими глазами увидеть, что с ними приключилось, – сообщил чоповец.

– Взгляни, только ломик возьми с собой. С ним будет спокойней, – посоветовал Михаил.

Максимыч обернулся и подобрал с пола инструмент. Обычный стальной ломик, ухватистый, длиной около 1,3 метра и весом под 4 кг. С одной стороны заострение гранёное, с другой, что-то типа пешни узкой.

– Пожалуй ты прав, с таким аргументом в случае встречи с одержимым шансов отмахаться будет больше, – сказал он, опираясь на инструмент.

Пока охранник ходил смотреть на место недавних кровавых событий и трупы бывших коллег, Михаил запивал новый приступ жажды водой, налитой в подвернувшуюся чистую кружку из открытой пластиковой бутыли. Видно, что Максимыч до этого занимался тем же, потому как пластиковая 5-ти литровая ёмкость стояла открытой на полке, а скрученная крышка лежала рядом. Бегая взглядом по стеллажу, остановился на ячейке с продуктами, в частности, заинтересовали консервы. Скудный перекус вместо завтрака оптимизма не вселял. Желудок уже начал издавать соответствующие звуки. Одну банку поставил на стол, в кухонном инвентаре нашёл консервный нож, положил рядом. Подошёл к вешалке, зацепил на неё гвоздодёр, снял и отряхнул бейсболку, повесив на крюк поверх форменной куртки. Судя по размеру, это была одежда здоровяка. Вспомнил о своём желании помыть руки и, вообще, умыться. Отправился в угол к раковине. Тут всё было устроено просто и без изысков, зато функционально. Давно Михаил не сталкивался с подобным. Заливаешь сверху воду хоть холодную, хоть горячую, закрываешь крышку, снизу толкаешь выступающий вниз запорный штырь-клапан и получаешь нужный ручеёк. Простейшая, архаичная, но удобная штука, когда полить на руки некому. Качественно ополоснул лицо, смывая пыль и песок, шумно отфыркиваясь, потом долго мылил руки. После водных процедур как будто немного отпустило. Голова по-прежнему была тяжёлой, но дышать стало легче. Пока приводил себя в порядок, в бытовку вернулся Максимыч. Пристроил ломик на своём месте и молча проследовал к топчану.

– Вещай, чего увидел, – обратился к нему Михаил, когда охранник сел.

– Всё, как ты и сказал. Валерий Петрович после того, как ушёл отсюда, в тварь обратился, – ответил Максимыч.

– Думаю, не сразу. Походу он, будучи ещё человеком, с бывшим Петей на входе в КПП сцепился.

– Возможно. Однако если бы он не вышел, а тут обернулся в безумца. Ну, даже не знаю тогда, с кем бы ты сейчас говорил, – задумчиво сказал охранник.

– Что ещё заметил?

– Нового, кроме двух холодных с бельмами вместо глаз, вроде ничего.

Михаил, показав на банку консервов, поинтересовался:

– Это то, что я думаю?

– Тушняк.

– Хлеб есть в этом доме?

– Найдётся.

Несмотря на подавленное настроение и не лучшее физическое состояние, Максимыч отнесся очень положительно к приёму пищи. На полке с продуктами он действительно нашёл полбуханки не свежего, но ещё вполне пригодного хлеба. Вскрытую банку тушёнки разогрели на электроплитке. Вскипятив воду в электрочайнике, приготовили растворимый кофе. В процессе трапезы Максимыч на пальцах объяснил основные моменты для работы с рацией. Упомянул, что аппарат имеет 16 забитых через программу на компьютере каналов и что сейчас оба устройства выставлены на второй. Показал, как включать и выключать, делать громче или тише, куда нажимать, чтобы говорить, и как менять предустановленную частоту. Оценил по индикации заряд обоих портативных девайсов, сообщив, что для ведения коротких и не частых переговоров в течение дня его хватит. Допив кофе, Максимыч встал и направился к выходу, прихватив с собой ломик.

– Пойду, генератор вырублю, а то мы с тобой тут как два тетерева глухих в период токования, да и выхлопом от него сюда тянет, – обернувшись, сказал он.

– Хорошее дело. С тобой схожу, и давай перед обесточиванием сперва шлагбаум вверх поднимем.

Сняв с вешалки гвоздодёр и надев бейсболку, Михаил вышел следом за охранником. Свернув направо, быстро оказались в будке КПП. Михаил указал на зарядный стакан и лежавшую в углу на подоконнике сумку.

– Это Петра была. Вытряхивай, смотри, что надо. Ему она, увы, больше не потребуется, – сказал Максимыч.

– Себе тоже что-нибудь подбери. Ломик хорош, но не всегда удобен. У нас на складе, возможно, стоит посмотреть замену, но так навскидку, не скажу. Фонарик в чехле и баллончик с газом у Петра на поясном ремне остались. Сильно всё заляпано кровью. Без воды и тряпок лучше не трогать.