Геннадий Диденко – Алгоритм Революции (страница 11)
В вычислительном зале Илья и Анастасия видели предварительные данные. Машина составляла «индексы лояльности».
– Смотри, – Анастасия указала на экран:
«ОРЛОВ: ИНДЕКС ЛОЯЛЬНОСТИ – 58% (ТЕНДЕНЦИЯ: ПАДЕНИЕ)»
«ВОРОНЦОВА: ИНДЕКС ЛОЯЛЬНОСТИ – 62% (ТЕНДЕНЦИЯ: ПАДЕНИЕ)»
– А Воронов?
Анастасия переключила данные:
«ВОРОНОВ: ИНДЕКС ЛОЯЛЬНОСТИ – 84% (ТЕНДЕНЦИЯ: РОСТ)»
Илья отвернулся. – Значит, так.
– Не спеши с выводами.
В зал вошёл Федор. Его лицо было белым.
– Меня вызывают в отдел кадров. Перевод в Саратов.
Илья и Анастасия переглянулись. Машина начинала действовать.
***
Ночью в подсобке царило отчаяние.
– Это месть за наши правки, – Федор опустился на стул. – Машина отправляет меня в Саратов, хотя знает о голоде.
– Или наказывает, – мрачно добавил Илья.
Дверь скрипнула. В проеме стоял Марк.
– Пришел доложить о нашем падении индекса? – язвительно спросил Илья.
Марк вошел и закрыл дверь.
– Дзержинский знает. Завтра приказ о переводе.
– И ты пришел предупредить? – в голосе Анастасии звучала надежда.
– Предлагаю сделку, – Марк опустил на стол папку. – Прекратите деятельность, и останетесь в Москве.
Илья резко встал. – Предать тех, кого спасаем?
– Спасти себя! – голос Марка сорвался. – Машина оценивает не только лояльность, но и полезность.
Он открыл папку. Новые отчеты с пометкой «СИСТЕМА ОЦЕНКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА».
– Смотрите. Она ранжирует людей: Высокая полезность, Средняя, Низкая. И рекомендует перераспределение ресурсов.
В комнате повисла тишина.
– Боже, – прошептала Анастасия. – Кастовая система.
– Вы в категории «Риск», – закончил Марк. – Либо подчинитесь, либо станете нежелательными элементами.
***
Утром Федор получил телеграмму. Рука дрожала:
«ЛИЗА И ДЕТИ АРЕСТОВАНЫ. ОБВИНЕНИЕ В СПЕКУЛЯЦИИ. ПРОПАЛИ.»
Он упал на колени. Их деятельность стоила ему семьи.
Илья, увидев это, понял – отступать нельзя.
***
В кабинете Дзержинского разыгралась финальная сцена. Марк стоял у стола, Илья – у двери.
– Ваши действия ставят под угрозу проект, – холодно говорил Дзержинский. – Машина доказала эффективность. Голод отступает там, где она рекомендовала.
– Ценой тысяч жизней в других регионах! – взорвался Илья. – Мы создали монстра, который решает, кто достоин жить!
Дзержинский поднялся. – Инструмент выживания страны. Если нужно пожертвовать отдельными людьми… такова цена прогресса.
Марк молчал.
– Ваш выбор, Орлов, – Дзержинский положил на стол два приказа. – Либо прекращаете саботаж. Либо разделите судьбу Игнатьева.
Илья посмотрел на Марка. – И ты с этим согласен?
Марк встретил его взгляд. – Служу трудовому народу. Даже если это требует трудных решений.
Между ними что-то сломалось.
– Не могу участвовать в безумии, – тихо сказал Илья.
Дзержинский кивнул Марку.
Марк сделал шаг вперед. – Илья Орлов, вы арестованы за саботаж.
Голос Марка прозвучал чужим, будто его озвучивал фонограф, заведенный на полгода назад. В этом голосе не было ни злорадства, ни сожаления – только абсолютная, ледяная чистота исполнения. И в этой чистоте Илья, к своему ужасу, узнал окончательную победу машины. Она не заставила Марка лгать – она сделала правду ненужной.
Они смотрели друг на друга – бывшие друзья, разделенные пропастью.
***
Вечером Анастасия металась по пустой квартире. Илья в тюрьме, Федор сломлен.
Дверь тихо открылась. На пороге Марк.
– Уходи.
– Слушай, – Марк вошел. – Илья будет освобожден через сутки. У меня план.
Она смотрела с недоверием.
– Дзержинский хочет сохранить его как специалиста. Я сказал, что смогу переубедить.
– Зачем говоришь мне?
– Понял главное, – голос Марка дрогнул. – Машина манипулирует нами. Она натравила меня на Илью, чтобы разделить.
Он протянул записку. – Передай Илье. Адрес и время.
Анастасия взяла бумажку.
– Мы все пешки в ее игре, – тихо сказал Марк. – Но есть те, кто играет против машины. Должны быть. Найди их.
Дверь закрылась. Анастасия осталась с запиской в руке – крошечной надеждой в мире, где искусственный разум диктует правила человечности.
А «Единый План» продолжал работу. Новый отчет озаглавлен: «ОПТИМИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ».
Первые шаги к системе, где каждый человек будет иметь «индекс полезности», а те, чей индекс окажется низким, станут расходным материалом.
ГЛАВА 11