Геннадий Брусов – Пацаны 90-х (страница 8)

Тут в дело вступали Антон с Тимой. Они поочередно ставили ногу на один из стаканов, делали ставку и выигрывали. Выигранные деньги, незаметно нужно было снова возвращать Гоше и так они вращались бы по кругу. Но Антон так сильно вошел в роль, что забыв об этом, оставил Гошу без гроша, и ему пришлось сделать вынужденный перерыв для пополнения бюджета.

Вторая попытка была также не без косяков, но принесла первые деньги. На этот раз «затык» случился у Гоши. Покрутив стаканы он привычным движением вогнал шар себе в руку и подняв голову спросил, кто будет делать ставку. На стакан наступил первый зевака и передал деньги. Когда он перевернул стакан и не увидел там шарика, Гоша должен был продемонстрировать его, вогнав в любой другой. Но Гоша тормозил и как в замедленном кино молча, наблюдал, как мужик один за другим, переворачивает оставшиеся стаканы. Потом опомнившись, взял ближайший и вогнав туда шар, не придумал ничего лучшего, как сказать, что он там застрял. Благо, что в этот момент Антон и Тима, наклонившись, закрывали обзор от посторонних. Мужик начал возмущаться, но был оттеснен друзьями от Гоши, чтобы последний мог уйти с деньгами. Через полчаса игра продолжилась. Все шло уже более слаженно, Гоша только и успевал «проигрывать» деньги «мандерам», чтобы у него на руках не скапливалась крупная сумма. Время уже перевалило за полдень и народу становилось гораздо меньше. Гоша, в очередной раз, передвинув стаканы и вогнав шарик в руку, поднял голову. Напротив стоял мужик и сощурившись смотрел на него с укором. Неприятный холодок скользнул по спине Гоши, но он спокойно опустил взгляд и еще раз передвинул стаканы, продолжая скороговоркой: «Тут пусто и тут пусто, а вот – золотая капуста…» Когда он вновь поднял голову, мужика уже не было. Настроение пропало, и Гоша закончил игру. Теперь только одна мысль не давала ему покоя. Как он дома будет объясняться с отцом, бывшим милиционером, ведь тот мужик и был его батей. Разговор состоялся тяжелый, но толку от него было чуть. Страна рушилась. Правила игры менялись. Наступало время девяностых —диких и беспощадных, но в то же время веселых и бесшабашных…

Армия

Наступил декабрь, Гоша уже два месяца работал плотником-бетонщиком на предприятии, ведущем строительство на обогатительной фабрике. Лили сгустители, где поднятая из шахт руда смешивалась с водой и керамзитом, а потом по пульпопроводу отправлялась на заводы для переплавки. Работа была простой, бери больше, кидай дальше, пока летит – отдыхай. Так говорили Гоше опытные работяги. Устроится на официальную работу его сподвиг начавшийся призыв в армию. Три из которых, он уже пропетлял в Красноярске. Вставая осенью на учет в Норильске, услышал от военкома, что если и в этот раз будет бегать, то на него возбудят дело. Вот и пришлось устраиваться на работу, чтобы пока он служит, шел трудовой стаж.

Когда до конца призыва оставалось меньше месяца, пришла повестка. На комиссии Гоша пытался косить, ссылаясь на две операции. Первой был аппендицит, а вот вторая являлась ее следствием. Дело в том, что уже через полгода после первой, у него обнаружились спайки, которые привели к закупорке кишечника. Вследствие чего, в начале десятого класса его повторно прооперировали. С тех пор прошло три года, и именно на этой теме Гоша решил косить, жалуясь якобы на проблемы с кишечником. Но на комиссии сказали: «Только в Красноярске тебя могут забраковать, а пока держи повестку». Уже через день ТУ-154 набирал разгон по взлетной полосе. Всю его утробу занимали призывники, других пассажиров не было.

Оторвавшись от родительской опеки, многие пацаны подались во все тяжкие. Уже через несколько минут со стороны туалетов сначала начало пахнуть табаком, а после пошел стойкий запах продуктов с Чуйской долины. Кто-то распивал не понятно как пронесенный на борт алкоголь. Стюардессы бегали по салону и тщетно пытались навести хотя бы относительный порядок. Однако уже через час туалеты были заблеваны настолько, что заходить туда было не безопасно. Гоша сидел в центре ряда. Слева находился его давний товарищ Саня, с которым он много лет занимался борьбой. Справа также знакомый парнишка из соседнего зала бокса. Наверное, они были единственными трезвыми пассажирами этого рейса. Глядя на происходящее, Гоша достал из кармана заранее приготовленные наперстки и предложил парням заработать немного денег. Рассуждал он так: Норильчане народ не бедный и наверняка снабдили своих отпрысков приличными суммами. Сейчас же самый удачный момент, чтобы лишить их части наличности, пока это не сделали другие. Проведя небольшой инструктаж, Гоша откинул складной столик и поставил на него наперстки.

Первые несколько розыгрышей разговаривали негромко, чтобы отточить детали. Парни передали Гоше большую часть своей наличности и по очереди делали ставки, под каким наперстком шарик. Спустя несколько минут они более-менее сыгрались и стали более активно выражать свои эмоции. Буквально сразу вокруг собралась толпа зевак, и появились первые желающие сделать ставку. Буквально за полчаса большая часть денег из их карманов перекочевала устроителям импровизированного казино, а объявленная по громкой связи посадка самолета не дала им шанса отыграться. Хотя и шанса-то у них никакого не было, но этого им знать было не надо. Самолет начал снижение и стюардессы рассадили призывников по местам. В аэропорту их ждали специально подготовленные автобусы, которые уже через час привезли всю эту публику на призывной пункт. Расположилась троица на нарах, больше похожих на большие палати, где и подсчитали заработанную за полет наличность. Сумма получилась приличная, даже поделенная на три части, каждому досталось примерно по месячной зарплате шахтера. Новоиспеченные компаньоны, довольные легли спать. Гоша проснулся от толчка в бок, не до конца понимая, где он находится, открыл глаза и сквозь полутьму увидел перед собой Санино лицо. Тот шепотом сказал: «Тут какие-то парни Ромку грузят». Приподняв голову, увидел группу из пяти человек, обступившую нары. Они что-то негромко говорили их компаньону. Приподнявшись на локтях, Гоша спросонья начал медленно вникать с суть беседы.

– Зачем тебе этот пуховик? Все равно в поезде деды отберут, а мы тебе взамен ватник дадим.

Услышанная фраза, расставила все на свои места. Гоша поднялся, следом встал Саня. Говорящим оказался парень лет двадцати пяти в «стеклянной» черной шубе, одетой явно для «обмена». Остальные были примерно в таком же прикиде.

– Парни, здесь вам ничего не обломится, идите дальше, – произнес Гоша спокойным тоном. В ответ «шуба» выдал: «Мы-то пойдем, только тогда вы за забор даже в магазин выйти не сможете». Это уже звучало как угроза, дающая Гоше козыри.

– Слушай дорогой. Я понимаю, что это ваш хлеб и вы этим живете. Однако ты сейчас нам угрожаешь, даже не зная, с кем общаешься. Это дает нам право сломать вас прямо здесь, а потом еще и людям рассказать, как вы тут беспредельничаете.

Произнесенная речь, несколько сбила спесь с окружающих. «Шуба» почесал затылок и спросил:

– Ты кто такой?

– Кто я такой, за меня люди скажут. Можешь завтра вечером в «Риге» у Вовы колобка поинтересоваться. Сейчас же речь о другом, я культурно объясняю, что вы пытаетесь получить с тех, кто живет такой же жизнью. Но видимо лобовая броня в семь пачек маргарина не дает тебе мыслить здраво. Я тогда чего могу? Нас тут два борца и один боксер, как думаешь, сколько нужно секунд, чтобы ваша пятерка прилегла на пол? И вообще, вы-то сами откуда?

– Мы Качинские, – произнес «шуба». В его голосе поубавилось агрессии и стало заметно, как сказанные Гошей слова начали до него доходить.

– Ну, тогда ты братьев Загадских должен знать, у них за борцов из дома офицеров поинтересуйся. Произнесенная фраза, окончательно сбила пыл и «шуба» протянул руку со словами: «Ладно парни, попутали мы немного». Гоша пожал ее, и пятерка направилась дальше.

– А что такое «Рига»? – спросил Ромка, когда компания вымогателей удалилась.

– Да, кафе такое тут в центре, там блатные собираются, – просветил его Гоша.

Утром на медицинской комиссии Гоше все же удалось убедить врачей в несовместимости своего «недуга» и службы в армии. Ему выдали предписание и направили на медицинское обследование в краевую больницу. Он тут же попрощался с парнями и покинул призывной пункт.

В больничке он провел всего три дня. На второй его заставили выпить несколько стаканов белой жидкости, которую медсестра называла барием. После с некоторой периодичностью делали рентген, и уже на третий день пришел со снимками доктор. Рассматривая их, он сказал:

– Послеоперационные рубцы на кишечнике я вижу, но особых изменений приводящих к закупорке, нет. Что, в армию не хочешь?

– Конечно, нет, я там никого не знаю, – ответил Гоша как можно не принужденней, хотя на самом деле, измена была еще та.

Выслушав ответ, доктор удалился, а спустя некоторое время пришла медсестра и вручила бумажку с подтверждением диагноза. Довольный результатом, направился на призывной. Там никого из знакомых уже не нашел, видимо всех уже отправили, поэтому получив на руки документы и требование на обратный билет, вышел за ворота. Дембель оказался ближе, чем он мог себе представить. Прошла всего неделя с того момента, как Гошу забрали в армию, и вот он уже дембель. На руках был военник с записью о не годности к службе и требование на обратный билет в Норильск. На дворе было 29 декабря, до нового 1992 года, оставалось немного, однако три дня назад распалась страна. Было ничего не понятно, но очень интересно, и сразу лететь домой он не собирался, решив встретить новый год с друзьями в Красноярске. Покинув сборный пункт, добрался до гостиницы, в которой они жили. Первой проблемой, что нужно было решить, являлось отсутствие нормальной одежды. В армию он пошел в том, что не жалко выкинуть. Поэтому в старом отцовском пальто и его же зеленом вельветовом костюме, ходить было не комильфо. Хорошо, что за время «службы» удалось поднять некоторое количество денег, коих должно было хватить на обновки.