Геннадий Брусов – Пацаны 90-х (страница 2)

Но, учеба и тренировки это одно, а обретенная самостоятельность и отсутствие опеки родителей, толкали на необдуманные поступки, которые влекли за собой, неожиданные последствия. Первое случилось как раз осенью, когда пришла телеграмма от мамы, где сообщался номер рейса, на котором она прилетала из Норильска в Красноярск. Рейс прибывал поздно, и Гоша с двумя приятелями коротали время, гуляя по вечернему городу. Путь держали к переговорному пункту, чтобы уточнить, не задержали ли рейс. По телефону, убедился, что мама прилетает через пару часов. Выйдя, завернули за угол. Уже смеркалось и в наступающей темноте, едва был заметен силуэт, стоящий возле телефонов-автоматов, развешенных длинным рядом на стене здания. Подходя ближе, стало заметно, что человек не разговаривает, а чем-то ковыряется в аппарате. Парни подходили ближе и видимо, услышав приближающиеся шаги, силуэт кинулся прочь. Подойдя к аппарату, увидели откинутую в сторону крышку. А торчащая между стенками корпуса телефона и монетоприемником отвертка, говорила сама за себя. Парни переглянулись и решили ради интереса, достать монеты из аппарата. Приятели встали у дороги «на атасе», а Гоша принялся выдергивать отвертку, которая никак не поддавалась. Только он хотел сказать об этом друзьям, как услышал визг тормозов. Обернувшись, увидел остановившуюся за спинами парней желтую копейку с синей полосой, из которой на ходу, выскакивал милиционер. Он отодвинул в сторону, раскрывших от неожиданности рты друзей, и направляясь к Гоше прокричал: «Стоять, милиция!» Инстинкт самосохранения сработал раньше мозгов и ноги сами пустили тело наутек. Причем, если бы включились мозги, то бежать было не нужно. А если и бежать, то туда, откуда приехала машина. К тому же дорога вела вниз к рынку, где по пути можно было бы затеряться, пока она разворачивается. Потому как от служивого в сапогах, Гоша и так быстро оторвался. Но выбор был сделан, и он бежал в другую сторону. Опять, обогнув здание переговорного пункта, завернул на проспект Мира. Инстинкт подсказывал технику спринтерского бега: «Руки согнуты, кисти расслаблены, пятки не опускаются на асфальт, носом – вдох, ртом – выдох». Только преодолев первый квартал, голова начала соображать. Сзади по дороге, завывая сиреной, настигала копейка, справа между домами, был небольшой сквер. Гоша свернул туда, но милицейская машина, проехав вдоль следующего дома, выехала наперерез. Все тот же инстинкт, воспринял ее, как незначительное препятствие и едва коснувшись ногой капота, Гоша выбежал на следующую улицу. Машина, сверкая проблесковым маячком, развернулась и направилась следом. Выбегая, увидел вход в гостиницу «Север», куда должна была заселяться мама. На улице стояли люди. Пробегая мимо, Гоша видел лишь их изумленные глаза. В голове была лишь одна мысль: «Дотянуть бы до следующего квартала, а там постараться затеряться в парке». Но милицейская копейка уже поравнялась с ним, из нее выскочил все тот же, милиционер и вновь погнался за Гошей. Силы подходили к концу, и было слышно, как его нагоняют. Чувствуя, что сейчас схватят за загривок, резко присел, милиционер пролетел мимо, а Гоша развернулся и кинулся в противоположную сторону. Но на его беду, сразу попал в объятия второго сотрудника, который бежал следом. На руках сомкнулись наручники и получив пару раз по пузу, его погрузили на заднее сидение и повезли в отдел. Там, узнав, что у него с собой отсутствуют документы, пересадили в УАЗик и повезли по месту жительства. Нужно было видеть удивленное лицо администратора гостиницы, когда она увидела Гошу в наручниках и в сопровождении двух милиционеров. Номер оказался совершенно пустой, поэтому забрали только паспорт.

Обезьянник, куда его поместили, был пуст и до утра его никто не беспокоил. Неудобная лавка и разные мысли крутившиеся в голове не позволяли уснуть. Самое неприятное, так это то, что не удастся встретить мать. Что будет, когда об этом происшествии узнают тренера? И еще много чего вертелось в голове, но одно он понимал точно, не нужно рассказывать все. Утром его отвели в какой-то кабинет. За столом сидел опер и с деланно серьезным видом, указывая на отвертку и накопитель, сказал: «Выкладывай». Гоша, не моргнув глазом, поведал ему историю, исключив из нее друзей и желание присвоить себе монеты из автомата. Неизвестно, поверил ему опер или нет, но видимо денег в том накопителе и так не хватало для возбуждения дела. К тому же, когда он узнал, что Гоша тренируется в Динамо, спросил фамилию директора. Услышав правильный ответ, сказал: «Че ж ты сразу об этом не сказал, я бы тебя еще ночью отпустил, ты же наш – Динамовец». Не прошло и пяти минут, как его выпустили на все четыре стороны. Приехав в гостиницу, он увидел мать. Уже от нее узнал подноготную его освобождения. Оказалось, что сойдя с автобуса и поняв, что ее никто не встречает, она на такси добралась до Динамовской гостиницы. Там ничего не понимающая администратор, поделилась с ней имеющейся информацией и заселила в свободный номер. Мама угостила ее привезенной с собой северной рыбкой. Уже утром администратор позвонила знакомому генералу и изложила суть проблемы. Он перезвонил через несколько минут и сказал, что вопрос решен и через полчаса Гоша приедет. Это было первое, но далеко не последнее посещение милиции этой осенью…

По дачам не лазил, но в милицию попал

Наступил октябрь, день подходил к концу. После тренировки решили ужинать в столовке, что была рядом. Набив животы слипшимися макаронами с котлетами, которые с большой натяжкой можно было назвать мясными, запили все это дело едва темным чаем и, придя в гостиницу, попадали на кровати. Обычно в столовых питались только днем, а ужин готовили в номере, но на днях перегорела электрическая плитка. Да и продукты, привезенные из дома, практически закончились. В магазинах же было, что называется, шаром покати. Основные продукты продавались по талонам, которых по понятным причинам у студентов не было. Поэтому обычно на ужин готовился суп из «бичпакета», в который добавлялось несколько картофелин, и пережарка. Если была тушенка, то и она отправлялась в кастрюлю, которая тут же опорожнялась пятью голодными ртами. Но не в этот раз. Спустя полчаса, кто-то сказал, что не плохо бы было пополнить запасы провизии. Имелось в виду, снова посетить близлежащие дачи и экспроприировать там соленья и варенье. Все поддержали эту идею, и только у Гоши было дурное предчувствие от всей этой затеи. Поэтому он сказал, что не пойдет и другим не советует. Его тут же начали упрекать в трусости и брать «на слабо», но внутреннее чувство тревоги взяло верх. Тогда Ванька спросил: «Ну, хоть сумку-то свою дашь?» Сумка у Гоши была и правда вместительная, большая из плотного кожзама с надписьюUSSR. Дефицитная вещь по тем временам. «Сумку дам», – ответил Гоша, вытряхивая из нее форму.

Чтобы обеспечить себе алиби, парни выбрались на улицу через окно, благо, что номер был на первом этаже. Гоша закрыл за ними створки, включил телевизор и вышел в коридор. Там администратор смотрела по громоздкому цветному телевизору сеанс Анатолия Кашпировского. Сделав вид, что передача ему интересна, уселся рядом.

– А почему в номере не смотришь? – удивленно спросила она.

– Да, там парни другой канал смотрят.

Примерно через час, Гоша услышал шум в номере и, пожелав администратору спокойной ночи, направился к себе. Там он увидел разгоряченных друзей, но с пустыми руками. Они дружно начали делиться, произошедшими с ними приключениями. Рассказывал Марк: «Ну, у тебя Гоша и чуйка! Нас и вправду чуть не замели, еле ноги унесли.

Вначале все шло хорошо, залезли на дачу. В дом попасть не смогли. Взяли там мешок картошки, несколько банок варенья. Даже плитка электрическая в сарае была. Ее в твою сумку загрузили, сверху еще ранетки накидали, и пошли домой. Но по пути нарвались на сторожа. Тот в свисток засвистел и собаку натравил. Не видя остальных, мы бежали с Ванькой. Он твою сумку тянет, я мешок картошки. Собака нас нагнала, но не кусала, просто бежала между нами и лаяла. Ванька сумкой ее морду отводит и она на меня, я мешок в нее бросаю и она снова на Ваньку. Бежали так метров десять и тут на пути деревянный забор. Я на тот забор прыгаю и делаю выход на две руки, чтобы его преодолеть, как мне на плечо опускается рука и прижимает меня грудью к колючке. Это Ванька со страху, перемахнул и через забор и через меня. Ему-то хоть бы хны, а у меня и руки и грудак в проколах».

– А где сумка? – спросил Гоша.

– Так с той стороны забора и осталась.

Еще с полчаса каждый рассказывал свою историю бегства, а потом легли спать. С утра, первая пара была спортивная, поэтому в здание техникума Гоша попал только к обеду, где его сразу вызвали в деканат. Там сообщили, что по его душу приезжал участковый и оставил повестку. Не понимая, чем его персона заинтересовала органы, после занятий он отправился по указанному адресу.

Опорный пункт находился на конечной остановке студгородка, что как раз не далеко от гостиницы, где он проживал. Мыслей о том, что этот вызов как-то связан с вчерашними событиями не было, а больше его вызывать как бы, не за что. С этими соображениями Гоша вошел в помещение. За столом сидел лейтенант. Гоша протянул ему повестку, на что тот вытащил из письменного стола паспорт и студенческий билет. Гоша сразу узнал корочки своих документов. Стало понятно, что они лежали в боковом кармане его сумки, который был закрыт на молнию и его-то он и не проверил. Мозг тут же загудел, как компьютер, придумывая объяснение. Тем временем лейтенант спросил: «Твои?»