Геннадий Борчанинов – Якудза из клана Кимура-кай (страница 10)

На крыльце магазина я сунул сигарету в зубы и закурил, чувствуя, как возвращается спокойствие. Вредная привычка, однозначно, стоило бы её перебороть, но… Не сегодня.

Даже как-то странно было видеть сигаретную пачку без предупреждений об импотенции или инфаркте. Будем считать, что мне они пока не грозят.

Я стоял у магазинчика и курил, разглядывая подвыпившие компании саларименов. Рай для карманников, но, к своему удивлению, ни одного я пока так и не заметил. Зато видел полицейский патруль у станции, который мог бы примчаться сюда за считанные минуты. К самим барам они предпочитали не соваться.

Из салона пачинко, находившегося напротив, с диким ржачем вывалилась троица гопников. Вывалилась и тут же остановилась. Я узнал их, это были те самые чинпира, что докопались до меня на станции. Токио – город большой, но Кита-Сэндзю – район маленький.

– Кимура! – взревел один из них, с пластырем поперёк носа.

Кажется, без драки сегодня всё-таки не обойдётся, и я щелчком отправил недокуренную сигарету в урну.

– Ты, кажется, обознался, – сказал я. – Я вот тебя не знаю.

Они не пытались меня окружить или отрезать мне путь к отступлению, вели себя как полные дилетанты. И даже такая простая уловка заставила их опешить.

– Ты чё, Кимура? Забыл, как по школе от нас бегал? – сквозь зубы процедил главный чинпира.

Я такого и впрямь не помнил. И бегать больше не собирался.

Глава 6

В кулаке я сжал зажигалку. Толку от неё немного, всё же это не свинчатка и не кастет, но немного веса в удары добавит, а затем попёр напролом. В уличной драке, даже если силы неравны, нужно только атаковать, главное, не дать сбить себя с ног.

Адреналин брызнул в кровь, разгоняя пульс, лицо перекосило от злости. Двое чинпира струхнули сразу же, это было видно по глазам, но главный, набычившись и вскинув руки перед собой, пошёл мне навстречу. Желал отомстить за предыдущую нашу встречу, не иначе.

Я скользнул вперёд и в сторону боксёрским шагом, обозначил удар в голову левой рукой и выстрелил правой, классическая двоечка. От первого он отшатнулся, а вот второй удар пропустил, и он пришёлся хорошо, как раз над переносицей. Чинпира потерял равновесие, но это был ещё не нокаут, его подхватил один из его дружков, пока второй попытался налететь на меня, неловко размахивая руками. Этому хватило одного удара под дых, чтобы начать ловить воздух ртом.

Всё произошло стремительно, почти мгновенно. Даже толпа зрителей не успела собраться, мы только сошлись и тут же разошлись в разные стороны, всё желание продолжать драку я с этих молодых бездельников успешно сбил.

Дрожащими от выплеска адреналина пальцами я достал новую сигарету, закурил.

– Мы, похоже, и правда обознались, да, парни? – нервно хохотнул чинпира, получивший в лицо.

Один раз – случайность, два – уже закономерность, и они получили от меня уже дважды. Не думаю, что у них в ближайшее время возникнет желание взять реванш.

– Ну так представься, – процедил я.

– Фурукава Сатоши, – изобразив поклон, сказал гопник.

На миг промелькнуло узнавание. Да, кажется, они с Кадзуки учились в одной школе. Давным-давно.

– А вы? – рыкнул я.

– Араки Ясухиро, – выдавил второй, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Коянаги Шого, – неприязненно буркнул третий.

Я задумчиво оглядел всех троих. Их определённо можно использовать. Полное отсутствие мозгов, но кое-какие мускулы у них всё-таки есть.

– Сдаётся мне, уважаемые чинпира, что за вами есть серьёзный косяк, – я прищурился и неопределённо помахал рукой в воздухе. – Вы же хотите загладить вину?

Они переглянулись. Совсем не такого исхода они ожидали, но спорить с этим было трудно. Они сами кинулись на меня, что в прошлый раз, что в этот.

– «Машиноголовых» знаете? – спросил я.

Все трое поморщились. Ну, хотя бы друзьями они точно не были.

– Знаем, – сказал Сатоши.

– Козлы они, – пробурчал Шого.

На редкость точное определение. Я кивнул.

– А где они собираются, знаете? – спросил я.

– На парковке у Сэндзю-молла, – сказал Сатоши.

– Завтра наведите там шороху, – сказал я. – Вечером, часов в десять-одиннадцать.

– А если мы откажемся? – вскинулся Шого.

– Чинпира, трусящий драки, – насмешливо процедил я. – Я думал, у вас есть яйца. Или они есть, только чтобы кидаться втроём на одного?

Все трое набычились, словно хотели снова на меня наброситься, но Сатоши не рискнул, а его дружки – тем более.

– Если вы откажетесь, – я пыхнул табачным дымом на них, – Весь Кита-Сэндзю сделает выводы.

Я уже раскусил эту особенность всех японцев без исключения. Все они ужасно трясутся над тем, что подумает общество. Соседи, знакомые, коллеги. Тут это называется дзёсики, здравый смысл, и если ты поступаешь вопреки дзёсики, не так, как от тебя ожидают, у общества возникнут вопросы. А это значит, что ты выделяешься, что ты странный. И одно только это может поломать тебе карьеру и даже жизнь в целом. Японцы впитывают это с молоком матери, для них страшно даже помыслить о том, чтобы поступить вопреки дзёсики. К счастью, я не японец.

Угроза их проняла, все трое помрачнели.

– Чего тебе надо от «Машиноголовых»? – спросил Ясухиро.

– Не твоя забота, – сказал я. – Просто наведите шороху. Надо пошуметь. Остальных своих подтяните.

– У них цепи и монтажки, – пробурчал Шого, машинально потирая плечо.

Вероятно, пострадавшее в какой-то из прошлых стычек.

– А у вас преимущество внезапности, – я посмотрел ему прямо в глаза и Шого почти сразу же отвёл взгляд.

Им явно не хотелось влезать в разборки с босодзоку, и это я тоже мог понять. Куда им, обычной шпане из небогатых и неполных семей, выходить против золотой молодёжи, возжелавшей немного экстрима. И дело даже не в том, что чинпира не смогут одолеть байкеров в честной драке, очень даже смогут, дело в последствиях.

– Ладно… Просто пошуметь? Это мы можем, – поморщился Сатоши.

– Вот и славненько, – улыбнулся я. – Завтра. Вечером.

– Ага…

Я протянул ему руку, пожал, затем пожал руки двум другим. На такую удачу я даже не надеялся.

– А теперь угостите меня пивом, – я решил наглеть до конца.

К моему удивлению, чинпира даже не стали спорить, новую иерархию приняли безоговорочно. Ясухиро зашёл в круглосуточный магазинчик и вскоре вышел с банкой «Асахи». Слава богу, не рисовое, обычный лагер.

– Ваше здоровье, господа, – ухмыльнулся я, салютуя им банкой на прощание. – Если что, я вас найду.

Я словно вернулся в свою собственную молодость, разве что вместо «Лаки Страйка» я курил «Балканскую звезду», а вместо «Асахи» приходилось пить «Жигулёвское». В остальном всё было точно так же. Безденежье, мутные делишки, далеко идущие планы. В тот раз удалось выкарабкаться, выбиться в люди, без всякого послезнания. Выберусь и теперь.

Пиво я выпил почти залпом, смял банку в руке, даже размахнулся, чтобы выбросить её в урну, но с удивлением обнаружил, что поблизости нет ни одной урны. Засада. Кажется, на станции я видел мусорный бак, но я отошёл уже довольно далеко и от станции, и от переулка с барами. Придётся тащить домой, как полагается порядочному японцу.

Прошёл мимо буддийского храма, прячущегося за кирпичной стеной, мимо газетного киоска, телефонной будки. В ночном Токио имелся какой-то свой собственный шарм, который ни с чем больше нельзя было сравнить. Шёл я прямо домой, сжимая пустую пивную банку в руке.

В глубине нашего квартала снова ревели мотоциклы, босодзоку гоняли по узким улочкам Кита-Сэндзю, нарушая спокойствие и сон простых горожан. Ничего, скоро перестанут.

На подходе к дому я поймал себя на мысли, что нужно спрятать сигареты, но тут же её отбросил. Я, в конце концов, совершеннолетний. Но в дом всё равно прокрался так, чтобы никого не разбудить. Вроде бы это даже получилось.

– Ты куришь, Кадзуки-кун? – за завтраком спросила меня мать.

У Юрико-тян прямо-таки зажглись глаза от предвкушения скандала. Отец покосился на меня, но тут же вернулся к чтению газеты. Субботним утром ему не нужно было идти на работу, так что он пребывал в самом благодушном настроении.

– Ага, – сказал я, невозмутимо уплетая рисовую кашу.

Кимура-сан нахмурилась, принялась буравить меня недобрым взглядом.

– И давно ты начал? – спросила она.

– Недавно, – честно ответил я.