Геннадий Борчанинов – Удача мертвеца (страница 6)
- Пожар! - я выбежал на улицу вместе с Филиппом.
Солдаты попытались было преградить нам путь штыками, но мы ловко увернулись и помчались наутёк. Площадь заполнилась людьми, половина которых тушила пожар, а вторая половина глазела на огонь. Каменная тюрьма горела плохо, но сухая деревянная крыша занялась пламенем за считанные минуты. Но этого мы уже не видели, на бегу лавируя между прилавками, горожанами и домами, мы мчались по изгибам узких переулков Бас-Тера и молили всех богов, чтобы лодка оказалась там, где нужно.
Горожане озирались нам вслед, но никто не решался остановить нас - Филипп так и бежал с остро отточенным тесаком в руке, рискуя отрубить кому-нибудь руку или пальцы.
В порту всё так же многолюдно, и у каждого пирса стоит по какой-нибудь лодке. И непонятно, какая из них ждёт меня. Капитана Уэйна, если бы он здесь был, я бы увидел издалека, такой уж он человек. Но ни самого пирата, ни его команды, ни его шлюпки на горизонте не наблюдалось.
Сзади я услышал крики погони и моментально принял единственное верное решение - бежать к 'Морскому дьяволу'. Караульный, завидев нас издалека, уже взял нас на мушку, и я остановился перед ним и поднял руки. Пришвартованный кораблик манил к себе своими изящными формами, но путь преграждал француз, с которым я пил ром.
- А ну, стой! - прорычал солдат, водя мушкетом из стороны в сторону.
- Да мы уже стоим, болван, - фыркнул я и попытался подойти ещё ближе. Зловещее дуло мушкета тут же уставилось мне в лицо.
Филипп, не произнося ни звука, кинулся на солдата и подбил мушкет вверх. Грянул выстрел, и я почувствовал, как пуля прожужжала точно над моей головой. По спине пробежали мурашки, но долго стоять не было времени - я бросился на подмогу. Я выхватил пистолет и тяжёлой рукояткой треснул по голове караульного. Тот как-то сразу обмяк и перестал сопротивляться.
Мы поднялись на борт, и я быстро отшвартовал судно, заодно прихватив трофейный мушкет. Филипп оттолкнулся веслом от причала, я поставил парус, и ветер понёс нас прочь из бухты. На берегу раздались выстрелы, несколько пуль пробили парусину, одна расщепила фальшборт, а другая угодила в рулевое весло в нескольких дюймах от моей руки.
- Надо же, у тебя, оказывается, есть мозги, - произнёс я, комментируя поступок Филиппа для того, чтоб не обращать внимания на пули.
- Надеюсь, Господь простит меня, - буркнул он, брасами разворачивая рею.
Ещё несколько пуль прожужжали над нашим баркасом.
- Господи, да отстреливайся же ты, наконец! - дрожащим голосом крикнул Филипп и бросил мне мушкет.
Я поймал его и снова положил на палубу.
- Пуля у меня только одна, и я её ещё приберегу.
От пирса отчалили несколько шлюпок с мушкетёрами. Французы широкими гребками рассекали волны, а встречный ветер не давал нам развить хорошую скорость под парусами. Я чертыхнулся и сам взялся за вёсла.
Из-за утёса показалась шлюпка, в которой, как мне показалось, я различил человека в шляпе с пером.
- Руль на левый борт! - скомандовал я. - Правь к той шлюпке, живее!
Выстрелы звучали как сухой треск ломаемых веток, и вскоре наш парус стал больше походить на решето. К счастью, ни одна пуля не попала в нас самих. На таком расстоянии мушкеты изрядно завышали, но и французы неуклонно догоняли наш маленький кораблик.
- Томас, живее сюда! - крикнул я во весь голос, надеясь, что в той шлюпке впереди находится именно он.
- Есть, мой адмирал! - различил я насмешливый ответ, но взрыв хохота на шлюпке потонул за мушкетными выстрелами.
Мы поравнялись как раз в тот момент, когда французы снова зарядили мушкеты и оказались от нас на расстоянии, на котором можно перебить крылья мухе, не то что застрелить двух незадачливых беглецов. Томас своей шлюпкой загородил наш баркас, и вся его команда встала на банках, давая нам возможность перепрыгнуть к ним.
- Именем короля, я приказываю не мешать! - проревел французский офицер, самолично целясь из мушкета в Филиппа.
- Я капер его королевского величества Карла Второго, так что можете засунуть свои приказы себе в задницу! - крикнул Томас, снял шляпу и помахал ею в воздухе. Француз побагровел от ярости и чуть было не отдал приказ стрелять, но вовремя опомнился.
Мы с Филиппом прыгнули в воду и поднялись на борт шлюпки, закрытые телами команды.
- Ваш король ещё об этом узнает! - прокричал офицер, сжимая кулаки от бессилия.
- Сомневаюсь! Оревуар, месье лягушатник! - ухмыльнулся Уэйн, жестом отдавая приказ разворачивать шлюпку.
Матросы взялись за вёсла, и мы с Филиппом тоже взялись, но капитан так же, жестом, остановил нас.
- Похоже, я спас твою задницу, Эдди, - он улыбнулся словно кот, который только что сожрал целую кадушку сметаны.
- Похоже на то, - процедил я, пытаясь угадать, что за этим последует. - Ты же должен был меня в порту ждать.
- Мы же друзья, Эд! Чего только не сделаешь ради друга! - капитан похлопал меня по плечу и проигнорировал упрёк. - А это, я понимаю, твой друг? Ну что ж, друг моего друга и мой друг тоже! Звать меня Томми Уэйн, я капитан славного шлюпа 'Левиафан', и будь я проклят, если это не так!
- Филипп Пуассон, - произнёс рыбак.
- Чертовски рад тебя видеть, Филипп! - капитан снова пускал в ход всё своё очарование и улыбался во весь рот. - Ты, стало быть, пойдёшь матросом в мою команду? Даю добро, исключительно ради твоего друга Эдди.
- Спасибо, - буркнул свежеиспечённый матрос.
- Ты же в курсе, чем мы занимаемся? Мы - каперы. - осведомился Уэйн.
- Пиратством.
- Каперством! Каперство - это немного другое. Мы же не грабим всех подряд, верно, парни? - ухмыльнулся капитан.
- Да! Верно! - отозвались матросы.
- Не верь ни единому его слову, - прошептал я Филиппу на ухо.
- О чём вы шепчетесь? - хмыкнул Том. - Пора и на судно подниматься.
Гордый трёхмачтовый шлюп 'Левиафан' английской постройки, свежевыкрашенный и сверкающий медной обшивкой, стоял на якоре в одной из бухт Гваделупы и ждал только нас.
Ранним утром следующего дня я прогуливался по шканцам и размышлял, куда нас с Филиппом занесло. После капитанской каюты 'Удачи мертвеца' - спать в тесной кают-компании оказалось непривычно, но ещё непривычнее оказалась та атмосфера беззакония и анархии, что царила на корабле.
Разношёрстная команда, состоящая из беглых каторжников, негров и целого отряда индейцев, никого не стесняясь, играли в азартные игры, пили ром и спорили с офицерами по любому поводу. Старый боцман, мистер Смит, только и мог, что замахиваться на матросов тростью и сквернословить. Однако, к моему удивлению, никаких крупных конфликтов не возникало. Разве что Филипп умудрился продуть в кости свою долю с первого будущего приза.
Капитан Уэйн так и не удосужился объяснить, в чём будут заключаться мои обязанности офицера, поэтому я с самого утра слонялся без дела, изучая новый корабль и изредка болтая с вахтенными.
Скрип такелажа вновь и вновь наводил на мысли о моём старом бриге. На 'Морском дьяволе' существовало нерушимое правило - развлечения и выпивка строго на берегу, а на борту - железная дисциплина. Не удивлюсь, если Мур пообещал команде отменить его. Просто никто из них, ни Уильям, ни Томас - не пытались заставить вдрызг пьяную матросню залезть на ванты в шторм. И, самое главное, спуститься обратно.
Я опёрся локтями на фальшборт и уставился в горизонт, на утреннем небосводе всё ещё блестела Венера. Через некоторое время послышался звон корабельных склянок, и из своей каюты вывалился капитан. Он, немного покачиваясь, подошёл к фальшборту, поздоровался со мной и блеванул в море.
- Морская болезнь или похмелье? - поинтересовался я.
- Вместе, - выдохнул капитан, зелёный от тошноты.
Весь его вчерашний лоск пропал, сорочку из белого шёлка сменила грязная рубаха из парусины, а шляпа с пером, видимо, покоилась где-то в каюте. Теперь он, как и я, ничем не отличался от остальных головорезов из команды.
- Познакомился с офицерами? - спросил Том. С его гладко выбритого подбородка свисала ниточка слюны.
Я кивнул. Знакомство вышло скорее односторонним, обо мне все здесь давно уже слышали. Кают-компанию со мной делили несколько бывалых моряков, которых избрали на общем голосовании. Меня же, неизвестно зачем, на должность выдвинул капитан, и все с этим согласились. Вообще, на этом шлюпе без меня офицеров было всего четверо - первый помощник Уолш, толстый ирландец из Ольстера, боцман-старик Смит, квартирмейстер Легран и штурман-голландец ван Рейн, который заодно считался корабельным врачом.
- Нам обоим вчера улыбнулась удача, - многозначительно усмехнулся капитан. - Есть одно дело, которое я не могу доверить никому из команды.
- И готов поручить первому встречному? - фыркнул я.
- Да, - отрезал Уэйн. - В кают-компании у меня одни убийцы, мошенники и воры. Тут нужен более надёжный человек, а у тебя есть репутация.
Я рассмеялся.
- Кровавый убийца и пират, по которому плачет верёвка! К тому же, теперь ещё и крыса, что утаивает добычу. Отличная репутация.
Капитан и глазом не моргнул.
- Картер, всё, что болтают на архипелаге - нужно делить надвое. А то, что сочиняют о пиратах - так и вовсе вчетверо, - отмахнулся он. - Я не верю ни единому слову из того, что там наплёл твой старпом, чтоб выкинуть тебя за борт.