Геннадий Борчанинов – Ренегат космического флота (страница 41)
— Пока нет, — ответил я.
Сперва нужно было решить, что делать дальше. Возможно, спросить совета у принцессы или у подполковника Игнатова. В столичной системе — два линкора, крейсер и корвет. Всё ещё слишком много для одного «Гремящего». Мы и «Минерву»-то забороли только чудом и хитростью.
Крейсер отошёл на заданную орбиту, подальше от планеты. Щиты он по-прежнему держал выключенными, и, судя по всему, не собирался устраивать неприятности. Хотя даже в таком состоянии он мог доставить нам массу проблем. Я запросил характеристику кавторанга Пшеничного. Вечный второй номер, вечно в тени. Даже немного странно, что он осмелился взять Миллера под стражу и отстранить от командования. Хотя в критической ситуации, когда угроза идёт уже не твоему положению, а твоей жизни, многое можно переосмыслить.
Мы же подлетели к планете, я запросил прямую линию с губернатором.
— Поздравляю с победой, командор… — мрачно произнёс он после обмена короткими приветствиями. — Ох и напугали же вы нас…
— Приношу свои извинения, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Я и подумать не мог, что капитан Миллер осмелится на бомбардировку планеты.
— Это всё, что нужно знать о сторонниках Бородина и совета, — проворчал граф Серебряный.
— «Минерва» останется тут, в системе, с вами, — сказал я.
— Не могу сказать, что я этому рад. После того, что было, — сказал он.
— Не думаю, что кавторанг Пшеничный попробует повторить атаку, — сказал я. — Вам ничего больше не угрожает.
— Теперь мне угрожает половина Империи, командор, пока вторая половина за этим наблюдает, — произнёс граф. — Вам следует поторопиться. Скоро все графы и губернаторы сделают свой окончательный выбор, и лучше бы в вашу пользу.
— Как раз вы и можете этому поспособствовать, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Вы же занимались этим? Связывались с родичами, друзьями, знакомыми?
Граф Серебряный замолчал. Пауза затянулась настолько, что я понял, что он почти ничего из этого не делал.
— Вы этим не занимались. Вы играли за обе команды, — глухо произнёс я.
Вот тебе и добрый дедушка граф Серебряный.
— И был бы полным глупцом, если бы этого не делал! Ставить надо на победителя! — воскликнул он.
Я на мгновение пожалел, что не позволил Миллеру разбомбить планету, но потом вспомнил, что Серебряный там не один, да и он, скорее всего, даже не пострадал бы, укрывшись в подземном бункере.
— Вы что, шутите? — мрачно спросил я, понимая, что он всё-таки не шутит.
— Мальчик мой… Это политика, — сказал он.
Я чуть не выругался на него матом. Сдержался только чудом.
— Вы утратили моё доверие, граф, — холодно процедил я.
— Однажды вы научитесь никому не доверять с самого начала, — сказал он.
— Конец связи, — буркнул я.
Итак, что мы имеем. Три с половиной системы на нашей стороне, если считать Дер Эквинум, находящийся в далёкой жопе мира, небольшой флот из трёх крейсеров, малого эсминца и двух корветов, раскиданный по галактике, одну принцессу на борту корабля и всю остальную Империю против нас. Славно. Это, конечно, тоже результат, но совсем не тот, на который я рассчитывал.
В моих мечтах Новая Москва должна была пасть к нашим ногам, как гнилое яблоко. Народ должен был восстать в едином порыве, присоединяясь ко мне, капитаны боевых кораблей отказались бы подчиняться генштабу и направили бы свои орудия против регентов, аристократы и промышленники осыпали бы нас деньгами на поддержку восстания. Реальность оказалась куда прозаичнее.
Каждый тянул одеяло на себя вместо того, чтобы сплотиться против общего врага, и это делало нас уязвимыми и слабыми. Я начинал понимать, почему императоры прошлого держали всех в ежовых рукавицах, жёстко контролируя всё происходящее в государстве. Насаждали фактически армейскую дисциплину во всех сферах государственного управления. Возможно, мне стоит присмотреться к опыту наших предшественников. Особенно тех, кого на трон возводили армия и космофлот.
Я задумчиво откинулся назад в кресле, игнорируя всё вокруг, тяжело вздохнул. Ощущение было крайне паршивое, как будто бы всё, за что я брался, приводило меня только к новым неприятностям. Даже победы, заработанные кровью и потом, оборачивались всего лишь пшиком.
Взглянул на часы. До конца вахты ещё сорок минут.
— Вахту досидишь, — бросил я адъютанту. — Козлов тебя сменит.
— Есть… — удивлённо произнёс Андерсен.
Я поднялся и вышел из рубки. Гадкое, неприятное чувство никуда не делось, наоборот, только усилилось, я чувствовал себя везде лишним, ненужным. Я прошёлся от кормы до носа и обратно, заглянул в реакторную, в трюмы, в медблок. В медблоке Гуссейнов обрабатывал ожог одному из артиллеристов какой-то вонючей мазью неприятно-зелёного цвета.
— Господин командор! — воскликнул фельдшер, не отрываясь от своего занятия. — Чем могу помочь?
— Пока ничем. Я подожду, — сказал я.
Обожжённый оператор покосился на меня, Гуссейнов как ни в чём не бывало продолжил накладывать мазь. В медблоке перед ним все равны, и это правильно.
— Если хочешь, положу сюда на пару дней, — предложил фельдшер.
— Не, я нормально, — ответил артиллерист. — Спасибо.
— Должен будешь, — усмехнулся Гуссейнов.
Оператор наконец вышел.
— Должен будет? — хмыкнул я.
У Гуссейнова забегали глазки, он занервничал.
— Выражение такое, господин командор, я ничего такого не имел в виду, — торопливо забормотал он.
— Смотри мне, — проворчал я. — Дай мне чего-нибудь… Успокоиться. Как в тот раз.
— Как в тот раз? — переспросил Гуссейнов, начиная рыться в ящиках стола.
— Да, — недовольно буркнул я.
Мне самому неприятна была даже мысль о том, чтобы подсесть на фарму, на допинг, и я невольно переносил эту неприязнь на Гуссейнова. Но отчего-то понимал, что сейчас мне поможет только она, чудо-таблетка. Других способов я не находил. Пить до потери сознания, подобно капитану Сахарову, я не собирался, провести время в компании Её Высочества мне не позволит Игнатов. Но расслабиться и отвлечься мне было необходимо, иначе котелок просто закипит.
— Вот, господин командор, — фельдшер протянул мне целую таблетку вместе со стаканом воды.
— Премного благодарен, — сказал я.
Таблетка ухнула в желудок, следом за ней — полный стакан воды, а вслед за ними пришло полное безразличие. Наконец-то.
Гуссейнов выжидающе смотрел на меня. Ждал хоть какой-то моей реакции, но не дождался. Возможно, ждал, что я предложу оплату или что-то вроде того. Жаль было его расстраивать… Хотя нет, не жаль. В данный момент жалости я не испытывал ни к кому и ни к чему. И к себе тоже.
Из медблока я вышел совсем другим человеком. Нет, я оставался всё тем же командором Мясниковым, но все эмоции и привязанности слетели с меня, как шелуха, теперь я был холодной бездушной машиной. Я больше не переживал и не злился, я стал ходячей эффективностью.
В мозгу со сверхсветовой скоростью мелькали варианты событий, возможные проблемы и их решения. Я не тратил время и энергию на самокопание. Я внезапно понял, что без малейших колебаний разбомбил бы Королёв-12, окажись я на месте капитана Миллера. Да что там, я бы и Новую Москву разбомбил, случись такая необходимость. К счастью, такой необходимости у нас не было, наоборот, это только повредит нашему делу.
Новую Москву нужно было взять целой и невредимой. Желательно без единого выстрела, как в космосе, так и на земле. Но это уже как получится, перспективы мирной передачи власти казались мне весьма туманными.
В голове родился дерзкий план, настолько дерзкий и фантастический, что я чуть не расхохотался в голос, идя по коридору эсминца. Теоретически он мог бы даже сработать, но на практике всё обязательно пойдёт наперекосяк, это к гадалке не ходи. Хотя попробовать, наверное, можно. Как будто у нас есть куча вариантов.
Я быстро поднялся обратно на мостик, почти бегом, не желая терять ни секунды. Лейтенант Андерсен сидел за мониторами с максимально сосредоточенным лицом, вглядываясь во все показания одновременно. Он вдруг напомнил мне самого себя во время моей первой вахты. Ему, к счастью, не придётся расстреливать незваных гостей. В этот раз мы сами отправимся как незваные гости.
В Новой Москве наверняка думают, что «Минерва» порвала нас на маленькие клочки. Догнала, навязала бой и уничтожила, легко и играючи, а теперь собирает трофеи и немногочисленных выживших. Пришло время их всех жёстко обломать.
— Курс на Новую Москву, — приказал я. — Готовь всё к переходу в гипер, немедленно.
— Что у вас с глазами, господин командор? — нахмурился Андерсен.
— Не понял вопроса, лейтенант. Это к делу вообще не относится. Готовьте переход, — сказал я.
— Есть… — недоверчиво покосившись на меня, буркнул адъютант.
Я уселся в кресло, после долгой вахты и сидения на одном месте оно показалось мне чертовски неудобным.
— Всё в порядке, господин командор? — спросил Андерсен, заметив, как я ёрзаю в кресле.
— В полном, лейтенант, — ответил я.
Он, кажется, не поверил. Но всё-таки приказание выполнил. «Гремящий» развернулся по направлению к Новой Москве и начал набирать скорость, чтобы занырнуть в гиперпространство.
— Поделитесь планом, господин командор? — спросил Андерсен.
— Нет, — отрезал я.