Геннадий Борчанинов – Ренегат космического флота (страница 33)

— На связи, да? — хмыкнул я, глядя на монитор и разыскивая нужный индикатор. — Говорит командор Мясников.

— Добрались первыми, господин командор? — послышался в ответ чуть взволнованный голос Юсупова.

— В этот раз, да, — сказал я. — Значит, так. «Гремящий» летит первым, чуть поближе к системе. Потом действуем по ситуации. Если всё пойдёт плохо, «Гелиос» должен нас поддержать.

— Будьте уверены, поддержим, — голос Юсупова был полон уверенности и энтузиазма. — Вы окончательно решили, господин командор? Может, лучше напасть первыми?

— Решение окончательное, господин капитан. Главное, будьте на связи, — сказал я.

— Вас понял, командор, ждём, — отозвался кап-три.

— Артур, начинайте, — приказал я.

Эсминец сымитировал выход из гиперпространства, подключаясь к ретрансляторам и как бы объявляя о своём появлении в системе. Чего не могли не заметить на «Церере» и орбитальных станциях. Старпом подал энергию на манёвровые двигатели и «Гремящий» выдвинулся вперёд, точно пешка в стандартном дебюте. Е два на Е четыре. Следующий ход за «Церерой».

Я внимательно следил за всем происходящим в системе. Кроме боевых кораблей тут была ещё разномастная мелочь вроде грузовых барж, беспилотных кораблей, челноков и прочей спецтехники, но внимания они не заслуживали. В отличие от крейсера «Церера» и корвета «Неукротимый». Которые тоже заметили наше появление.

Мы открыто транслировали своё название и координаты. Я нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, ожидая ответного шага каперанга Астафьева. Сейчас именно ему решать, встретить нас шквалом огня или добрым приветствием.

Я мог бы, конечно, сам вызвать его на беседу. Но я предпочёл выжидать, и он, кажется, тоже выжидал, хотя в прошлый раз, завидев наш эсминец, тут же кинулся наперерез. Либо сейчас он запрашивал начальство. Я не спешил. Неторопливо, даже медленно, летел по направлению к главной орбитальной станции.

— Может, они нас заманивают поближе? — предположил Андерсен.

— Может и заманивают… — проворчал я. — Но мы же в ловушку не полетим, в зону действия артиллерии заходить не станем…

Если «Церера» так ничего и не предпримет, остановимся на самой границе зоны действия станционной батареи, и вызовем Астафьева сами.

Я рисковал, приближаясь так сильно в одиночку, «Гелиос» может и не успеть нам на помощь. Особенно если «Неукротимый» свяжет нас боем. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, и я снова шёл на риск.

Нервы были натянуты как струны. Неудача может окончиться не просто нашей гибелью, а полным крахом всего нашего восстания, но я старался об этом не думать, неотрывно глядя на мониторы. Пальцы едва заметно подрагивали над клавишами.

— Вызывают! — доложил Каргин.

— «Гремящий»! Говорит капитан первого ранга Астафьев, крейсер «Церера»! Приказываю немедленно отключить двигатели и приготовиться к досмотру! В случае неподчинения приказу мы будем вынуждены открыть огонь!

Я наконец выдохнул и расслабился. Они сделали свой выбор.

— К бою, господа, — произнёс я. — Артур, объявите тревогу. Степан, проследите, чтобы Её Высочество перешла на челнок. Сейчас будет жарко.

Глава 19

Сирена завыла пронзительным неприятным звуком, созывая всех по своим местам, офицеры и операторы бежали к боевым постам. Тревогу ждали все, почти как во время учений, и результат меня порадовал. Время приведения эсминца в полную боевую готовность не рекордное, но близко к тому.

Рваться в бой, сломя голову, я тоже не спешил. Так или иначе, сначала нужно поговорить.

— Говорит командор Мясников, малый эсминец «Гремящий», — произнёс я в микрофон. — Объяснитесь, господин капитан. Причина задержания?

Снова тишина, и она не была связана с задержкой связи. Это Астафьев снова запрашивал инструкции, у генштаба или у губернатора, неважно у кого. Главное, что он колебался. Значит, в нём нет уверенности, а с таким настроем сражения не выигрываются.

— Вы изменили присяге, командор, — ответил наконец командир «Цереры».

— Вздор, — ответил я. — Моя присяга императору Виктору всё ещё в силе. Если он, конечно, жив. Вы уверены в том, что он жив? Я вот не собираюсь присягать его убийцам. А вы?

Несмотря на то, что «Церера» запросила прямой канал связи, я отвечал во всеуслышание, чтобы и на станциях, и на «Неукротимом» можно было услышать мои ответы. Кто-нибудь да услышит, и не просто услышит, а задастся вопросами о происходящем в Империи.

— Бросьте эту конспирологическую чушь, командор! Выключите двигатели и приготовьтесь к досмотру корабля! — рявкнул Астафьев.

— А в прошлый раз, помнится, вы приглашали меня на чай, — хмыкнул я.

Выполнять его приказы я не собирался. Двигатели оставались включены, на самой малой тяге. Кто-то, возможно, счёл бы это за намеренное издевательство и демонстративное неподчинение. Наверное, так оно и было.

Астафьев ничего не ответил. Я только заметил, как со своей орбиты сходит «Неукротимый» и начинает набирать скорость по направлению к нам.

— Вызывайте «Гелиоса», — подавив зевок, приказал я. — Пусть летит сюда.

Пора задействовать крейсер. Пока ещё не стало слишком поздно. На месте Астафьева я бы примерно так и поступил, отправил вперёд маленький и юркий корвет, чтобы связать нас боем, а потом подошёл бы сам и в два счёта завершил эту стычку. Но Астафьев не знает, что мы здесь не одни, поэтому сам попадётся на крючок. Верно говорят, война это путь обмана.

— Что ж, если вы намерены вступить в бой, господин капитан, то я предлагаю вам сдаться, пока не случилось непоправимое, — объявил я на всю систему. — Я гарантирую вам почётные условия.

Сидящий рядом лейтенант Козлов чуть не поперхнулся от моей наглости. Боюсь даже представить реакцию самого Астафьева и его помощников.

Но это было не просто наглое ёрничанье, я преследовал сразу две цели. Во-первых, после этого никто не скажет, что я не пытался обойтись без драки, а во-вторых, я специально хотел разозлить каперанга, вывести из себя, чтобы он начал совершать ошибки.

И «Церера» двинулась вслед за корветом, явно с недобрыми намерениями. Похоже, я перестарался.

Наш крейсер тоже летел сюда, спешил на помощь, по-прежнему находясь в режиме тишины. Хотя даже если бы он вдруг объявился в списке кораблей, на него не обратили бы внимания в этой суматохе. «Церера» и «Неукротимый» полностью сосредоточились на мне.

— Вспышка! — заорал старпом.

Магомедов, в отличие от меня, изрядно нервничал. А я почему-то оставался хладнокровен, как рептилия, даже чуть отстранённо воспринимая происходящее. Как бездушная машина.

«Неукротимый» первым открыл огонь, лазерами, и я немедленно увёл «Гремящего» в сторону, включая полную тягу. Вспышка лазера скользнула по нашим щитам, сбивая жалкие пару процентов.

— Кажется, он хочет на нас напасть, — хмыкнул я.

Лейтенант Козлов издал нервный смешок. Они оба нервничали, вступая в бой против своих же. Не против туранцев, альянсовцев или каких-нибудь пиратов, против регулярных сил Империи, против космического флота, которому мы отдали по несколько лет своей жизни. На «Церере» и «Неукротимом» могли находиться наши знакомые, бывшие сокурсники, сослуживцы, друзья. Теперь всё это ушло на второй план.

Подставляться под выстрел главного калибра «Цереры» мы не стали, резко сменили курс, ушли резко вниз, пропуская смертоносный выстрел мимо себя, и защитники системы последовали за нами, думая, что имеют дело всего с одним кораблём. Появление «Гелиоса» стало для них полной неожиданностью.

— Юсупов, стреляйте же! — приказал я, как только увидел крейсер в радиусе действия его орудий.

— Есть! — отозвался кап-три.

Главный калибр «Гелиоса» передал огромный массив энергии болванке, устремляя её в полёт ещё более быстрый, чем полёт самого крейсера. Своей целью Юсупов избрал не мелкий и юркий корвет, а своего неповоротливого собрата, и вполне ожидаемо попал, сбивая щиты с «Цереры». Произошёл переход кинетической энергии в тепловую, перегруженные щиты отключились, и «Гремящий» тут же исполосовал незащищённую броню крейсера несколькими очередями из противокорабельных орудий. Нацелить главный калибр мы бы не успели.

— Астафьев, ещё не поздно сложить оружие! Но так как вы открыли огонь, почётной капитуляции не ждите! — объявил я.

— Провалитесь в бездну! — рявкнул каперанг.

Теперь, когда на арену вышел ещё и «Гелиос», ситуация развернулась в противоположную сторону. Крейсер и эсминец всяко сильнее крейсера в паре с корветом. А если учесть, что я предусмотрительно отвёл их от станционной артиллерии, лишая единственного преимущества, то для них дело запахло жареным. И Астафьев наверняка это понимал.

Но и показать нам корму он уже не мог. Не позволяла гордость. Иначе все на флоте потом будут говорить, что каперанг Астафьев драпал от «Гремящего» в системе, которую должен был оборонять.

— Капитан, я не хочу лишних смертей! — напомнил я, вновь транслируя свои слова на всю систему.

Меня слышат сейчас не только капитаны, но и их помощники, их связисты, меня слышат на орбитальных станциях Ротара, на планетарных базах. Всегда оставался шанс, что если я не договорюсь с одним, можно будет договориться с кем-то ещё. Кто поднимет бунт, подобно капитану Юсупову.

— Вы сражаетесь за преступников и предателей, капитан! Они изменили присяге, подстроили взрыв, всё, ради того, чтобы захапать себе ещё больше! — продолжал я.