Геннадий Борчанинов – Ренегат космического флота (страница 23)

— Мы благодарны, — поправила меня Елизавета.

Контр-адмирал строго посмотрел на нас обоих.

— Я делаю это только ради Владимира Владимировича, — сказал он. — Если он нашёл в вас что-то такое, то я доверяю его выбору, но если вы подведёте его, и меня, соответственно, то пеняйте на себя.

— Не подведём, господин адмирал, — сказал я.

— Ждите, будет челнок, — сказал он. — Честь имею.

Контр-адмирал снова окинул нас суровым взглядом, развернулся и зашагал прочь, оставляя нас одних в коридоре «Эгиды» неподалёку от пустого шлюза. К нам, впрочем, уже бежали уборщики и медики с гравитационными носилками, обычные операторы.

— Ох ты ж! — воскликнул старший медик. — Господин капитан! Что с ним? Что тут произошло?

Медики констатировали смерть и начали грузить тело на носилки.

— Господин капитан… Не очень умело обращался с оружием, — сказал я, решив не позорить Давыдова, сейчас уже не представляющего угрозы.

Слухи всё равно поползут, по всей эскадре. Причём самые разные. Но раз Платонов спустил это дело на тормозах, то… Каперанг заслужил то, что получил.

Уборщики начали оттирать с пола и стен все следы, поглядывая на нас, незваных гостей. Заговаривать с нами они не решались, но я прямо-таки видел, как их переполняет любопытство. Удовлетворять его у меня не было никакого желания, так что я молча поглядывал за их работой, ожидая прибытия нового челнока, который уже доставит нас на «Гремящий».

— Зря вы его так, господин командор, — вполголоса сказал лейтенант Андерсен. — Надо было судить…

— Помолчите, Степан, — проворчал я.

Судя по тому, как медики обращались с убитым, на корабле Давыдова не слишком-то любили. С другой стороны, мёртвому уже всё равно. Его потащили в медблок, в морг, на «Эгиде» имелось специальное помещение-холодильник. Давыдову хотя бы не придётся вечно летать по орбите в виде окоченелого трупа, его захоронят на планете или кремируют.

— Сколько, интересно, ещё ждать, — пробормотал Стыценко.

— Пока не прилетит, — буркнул адъютант.

— А вы сможете лететь, ефрейтор? — спросила Елизавета.

— Почему нет, Ваше Высочество? — удивился пилот.

Он весь тут же подобрался и вытянулся смирно, расправляя плечи.

— Вы же пили вино, разве нет? — спросила она.

Выглядел Стыценко трезвым. Помятым после нашего жёсткого приземления, но трезвым и бодрым.

— Каюсь, грешен, — широко улыбнулся он. — Я уже трезв, Ваше Высочество, не переживайте.

Лично я не переживал ни капли. В профессионализме ефрейтора я давно успел убедиться, и даже больше, он наглядно показал свои навыки, посадив сбитый челнок так, что мы остались целы. Почти целы. Действие обезболивающих начало проходить, и я снова чувствовал, как болят рёбра.

— Не переживайте, Ваше Высочество, ефрейтор даже в бессознательном состоянии с челноком управится, — сказал я. — К тому же там есть автопилот.

— Третий шлюз, стыковка, — объявил вахтенный после пары десятков минут ожидания.

Нам, к счастью, ничего не нужно было забирать с собой, мы были полностью готовы лететь на «Гремящий». Шлюз открылся с тихим шипением, и я увидел пассажирское отделение «Посадника-1», достаточно сильно побитое жизнью. Адмирал был прав насчёт капремонта.

Навстречу нам вышел его пилот, исполнил воинское приветствие, и они с ефрейтором направились в кабину, передавать доступы, а мы расположились на пассажирских местах. Челнок изнутри выглядел точь-в-точь как наш, только гораздо более уставшим.

Спустя ещё некоторое время Стыценко начал отстыковку, а затем мы наконец полетели домой, на «Гремящий».

В этой системе, пожалуй, нам больше нечего было делать, мы полностью добились поставленных целей. Нужно или возвращаться в Королёв-12, или искать ещё варианты среди провинциальных графов, тех, кто недоволен нынешней властью и кого ещё не успели сменить. Такие наверняка найдутся, но сами по себе системы и планеты для меня особой ценности не представляли. Теперь, когда у нас есть надёжный тыл в лице графа Белогорского, можно не переживать за то, что мы останемся без топлива, припасов, воды и кислорода.

Космический флот, вот что важнее всего.

Я думал над тем, что сказал мне граф. О том, что будь у имперских аристократов свои боевые флоты, все давным-давно передрались бы. По любому, даже самому мелкому поводу. И что-то мне подсказывало, что у некоторых губернаторов в их закромах найдутся перевооружённые шахтёрские и торговые корабли, а то и собственные пиратские команды. Сейчас, пока регентский совет старается хоть как-то удержать свою шаткую власть, самое время реализовать все амбиции, бывшие невозможными, пока власть крепко держала императрица.

Кто контролирует космический флот — тот контролирует Империю. За кем сила…

Без боевого космофлота Империя станет просто сборищем разрозненных планет и систем, где все живут по своим собственным законам и традициям. Именно флот, отвечающий за безопасность путей через гипер, скрепляет Империю, словно цемент. Так что и нам нужно сосредоточиться именно на нём. Переманивать на свою сторону эскадры и отдельные корабли, подкупом, угрозами, уговорами. Любой ценой, потому что, чем меньше кораблей будет у регентского совета, тем меньше потом прольётся нашей крови.

А сопротивление на планетах, особенно на тех, которые полностью зависят от импорта, как тот же Королёв, достаточно легко подавить блокадой. Даже без орбитальных бомбардировок, потому что перспектива бомбить собственные планеты не не нравилась совершенно. Меня хоть и называют Мясником, опускаться до такого я не собирался.

— Ну что за консервная банка, — произнёс вдруг ефрейтор, начиная сближение с «Гремящим», который для нас висел в перевёрнутом положении.

— Не смей оскорблять мой корабль, — усмехнулся я. — Пусть и консервная, а всё-таки наша.

— Корабль? «Гремящий», что ли? Я про этот челнок, господин командор, — смущённо произнёс пилот. — Затрах… Простите, устану всё калибровать. Рыскает, собака такая… Приноровиться надо.

— На автопилоте подойди, — предложил я.

— Ну уж нет, — фыркнул Стыценко.

Я не сомневался, что он справится, а вот Её Высочество явно забеспокоилась. Хотя на самом деле, если относительная скорость челнока и эсминца будет меньше, чем один метр в секунду, нам ничего не грозит. «Гремящий» полностью закован в броню, челнок тоже неплохо бронирован для своих размеров, так что столкновение лишь немного собьёт нас с курса и самую малость сдвинет «Гремящего» с орбиты.

— Не бойтесь, Ваше Высочество, — улыбнулся я принцессе. — Ефрейтор знает, что делает.

— Я и не боюсь, — соврала она, глядя в иллюминатор широко раскрытыми глазами.

Там, за иллюминатором, перед нами вырастала громада космического корабля. Достаточно медленно, и я находил скорость вполне приемлемой, но это я, налетавший уже тысячи часов. Принцесса всё равно нервничала.

В конце концов, даже если Стыценко промахнётся мимо шлюза на этом корыте, всегда можно вызвать вахтенного на «Гремящем» и попросить посодействовать. Повернуть эсминец нужным боком, например, но я знал, что Стыценко на это не пойдёт. Позор для пилота. Такой, что его потом на корабле просто засмеют.

Но с вахтенным он всё равно связался, предупреждая о скорой стыковке, к тому же, на корабле ждали «Гремящий-1», а не «Посадник-1».

Мы все даже замерли, затаив дыхание. Однако ефрейтор легко и играючи отправил челнок в объятия магнитных замков, которые громко клацнули, намертво присоединяя его к «Гремящему». Её Высочество выдохнула с заметным облегчением. Что у неё, после жёсткой посадки теперь фобия? В космосе летать и стыковаться гораздо безопаснее, чем в атмосфере планеты. Да и гигантских лобстеров тут не водится.

Наоборот, на «Гремящем» я чувствовал себя в безопасности так, как нигде больше в Галактике.

Встретили нас как подобает, с докладом. И с заметным облегчением, что мы вернулись живыми.

Старпом доложил мне о паре мелких неисправностей в жилом отсеке, о конфликте между операторами реакторной и артиллеристами. Если дошло до меня, значит, серьёзно поцапались. От долгого пребывания на борту люди начинали потихоньку сходить с ума, если можно так выразиться, и я вспомнил, что обещал команде отдых в Новом Форосе. А обещания надо держать.

Адъютанта я отпустил отдыхать, Стыценко остался приводить челнок в порядок. Принцессу я лично проводил до её каюты.

— Хорошего вечера, Ваше Высочество, — пожелал я, элегантно поклонившись.

— Ты-то хоть не кланяйся, — вздохнула Елизавета.

Этикет, манеры и чужие поклоны её, наоборот, только раздражали, а в скором времени их станет ещё больше. Вскоре её окружат придворные лизоблюды и интриганы, и я прекрасно понимал, что ей хочется простого человеческого общения. На равных. И я с большим удовольствием выбрался бы с ней на пикник или какое-нибудь другое мероприятие, может быть, даже в кино или на танцы, но вероятность такого события примерно равнялась тому, что в следующую секунду Вселенная схлопнется обратно в сингулярность.

— Нас видят, Ваше Высочество, — я кивнул в сторону висящей под потолком камеры. — Вот были бы мы наедине…

Она покосилась на камеру, улыбнулась.

— И что бы ты сделал? — игриво спросила она.

У меня в голове промелькнул целый вихрь мыслей, а сердце вдруг забилось быстрее. Я усмехнулся, Елизавета прыснула в ладошку, будто простая девчонка.