Геннадий Борчанинов – Разыскивается живым или мёртвым (страница 2)

Дэнни тоже бросил в песок свой карабин, положил рядом старенький глок.

– Пепе, забери, – приказал главный.

Один из мексов, так и продолжая целиться, медленно подошёл к нам и собрал оружие. Я вдруг почувствовал себя беспомощным и беззащитным, словно меня нагишом вдруг вытолкнули на оживлённый проспект.

– Вот теперь прошу к костру, – улыбнулся главный.

Я удивился такому приглашению, но вида не подал, лишь покосился на друга, который не отрывал взгляда от своей AR-15. Мексиканец нахально и бесцеремонно протащил её по песку, словно бы это было старое весло, не требующее никакого ухода.

– Благодарю за приглашение, уважаемый… – облизнув пересохшие губы, выдавил я.

– Я не представился? Или вы меня не знаете? – снова улыбнулся главный. – Нет, похоже, и правда не знаете.

Остальная шайка вдруг засмеялась, будто их босс отмочил какую-то смешную шутку. Револьверы они по-прежнему не убирали, только главный не глядя сунул его в кожаную кобуру на поясе.

– Вам повезло, сеньоры, потому что вы нашли в пустыне Хорхе Мартинеса-младшего, – с полушутливым поклоном произнёс главный.

– Разыскивается в девяти штатах по эту сторону границы и ещё в трёх по другую, – добавил один из его людей.

Выглядел Хорхе Мартинес-младший по-настоящему бывалым, лицо его было покрыто множеством мелких шрамов, пустые бесцветные глаза ничего не выражали, а чёрные обвислые усы подковой довершали образ настоящего головореза.

– Садитесь, садитесь, в пустыне все мы друг другу братья, Господь завещал помогать ближнему своему, – произнёс Мартинес-младший, указывая нам на горящий костерок.

– Юджин… Джек Шульц, – представился я.

– Деннис Роберт Браун, – тихо произнёс Дэнни.

– Зачем ты так откормил своего ниггера? – шутливо спросил один из мексов.

Оружие они наконец убрали, но спокойнее от этого не стало. Я почувствовал, как по спине ползёт холодный пот. Будь мы сейчас на улице Эль-Пасо, Дэнни обязательно бы взорвался сверхновой на такое оскорбление, но сейчас он безропотно проглотил его, как ни в чём не бывало. И я его понимал.

– Ещё немного, и его можно будет перепутать с бизоном, – пошутил другой.

– В пустыне нет бизонов, идиот, – оборвал его третий.

– Ты сам идиот! – вскинулся тот.

– Тише, ребятки, – Мартинесу хватило одного жеста, чтобы все мигом заткнулись. – Вы, наверное, долго шли по пустыне? Гомез, дай-ка им водички.

Тот, кого назвали Гомезом, бросил мне полупустой бурдюк. Я вытянул пробку, понюхал содержимое, вылил немного воды себе в рот, стараясь не касаться горлышка губами. Я не из брезгливых, но вид этого Гомеза заставил бы насторожиться даже сифозного бомжа. Дэнни попил тем же образом и вернул бурдюк мексиканцу.

– Откуда вы? Расскажите мне свою историю, сеньор, – попросил Мартинес-младший.

Мы с Деннисом переглянулись.

– Это долгая история, сеньор, – сказал я.

– Мы не торопимся, – пожал плечами Мартинес.

– Вообще-то, торопимся, – подал голос один из его людей.

– Луис, здесь я решаю, торопимся мы или нет, – сказал Мартинес, и больше никаких возражений не последовало.

Я окинул их лагерь быстрым взглядом. Вид у них у всех был такой, словно они от кого-то долго убегали. Лошади оставались под сёдлами даже ночью, а седельные сумки топорщились так, словно были туго набиты чем-то объёмным. Атмосфера в целом была какая-то нервная, и даже не потому, что мы вдруг вышли к ним посреди ночи. Их кто-то догонял.

– На что это ты пялишься, гринго? – рыкнул один из мексов, кажется, Пепе. – Тебе задали вопрос.

– Я из России, – сказал я, наблюдая, как их брови удивлённо ползут вверх.

– Знал я одного русского, в Калифорнии, – сказал вдруг Гомез. – Застрелил его.

– Я из Нового Орлеана, – сказал Деннис.

– Не припомню, чтобы ниггера о чём-то спрашивали, – сказал ещё один мексиканец, и Дэнни потупился.

– То-то вы разодеты как бродячие артисты, – хохотнул Луис.

– Как цыгане, – сплюнул другой.

– Хуан, Давид, перестаньте, – попросил Мартинес. – Сейчас это наши гости.

– Я бы таким гостям рёбрышки пером пощекотал, – достав нож из-за пояса, произнёс Давид. – Хорхе, чего ты с ними цацкаешься?

– Мне просто скучно, – пожал плечами Мартинес. – Ещё вопросы? Или мне поразвлечься с тобой?

– Нет, всё, извини, – мгновенно заткнулся Давид. – Прошу прощения, хефе.

– Скоро рассветёт, Хорхе, – заискивающим тоном сказал Пепе.

– И правда, – протянул Мартинес-младший, поднимаясь с земли и отряхиваясь. – Сворачиваемся, ребятки. А вы, сеньоры, простите, но вашу историю я не дослушаю. Выворачивайте карманы.

– Мистер Мартинес, это… – пробормотал Деннис, и его тут же прервал выстрел.

Хорхе пальнул ему в брюхо не целясь и продолжая смотреть на меня. Дэнни застонал, упал и скорчился, и Мартинес-младший послал ещё две пули вдогонку. Мой единственный друг дёрнулся и затих.

– Сеньор Шульц, – мягко произнёс Мартинес.

Я поспешно вывернул все имеющиеся карманы, но кроме мобильника с треснувшим экраном, ключей от хаты с брелком в виде армейского жетона и старого автобусного билета, там не оказалось ничего.

– Нищ, как церковная крыса, – протянул Мартинес. – Вам впору просить подаяние, сеньор Шульц.

Я ничего не ответил, пытаясь не смотреть на Дэнни и растекающуюся под ним лужу крови, чёрную в свете костра. Мобильник бандита не заинтересовал, ключи тоже. Билетик подхватило ветром и понесло куда-то в пустыню.

Остальные мексы не обращали на нас никакого внимания, сворачивая лагерь. Мартинес неспешно подошёл к лежащему Деннису и обшарил его карманы. Там тоже нашёлся только заблокированный телефон и ключи от пикапа, которые Мартинес-младший небрежно швырнул обратно мертвецу.

– Вы не напуганы, сеньор Шульц? – вдруг спросил меня Мартинес, поворачиваясь ко мне всем телом.

Я нашёл в себе мужество посмотреть ему прямо в глаза. Бесцветные тусклые глаза убийцы.

– Напуган, сеньор Мартинес, – признался я.

Прежде наши выезды в пустыню не оборачивались ничем подобным. Мы даже койотов не встречали.

А сейчас его револьвер смотрел своим чёрным зевом мне прямо в лицо, и я точно знал, что там ещё осталось три пули. Целых три, когда мне будет достаточно всего одной.

Он вдруг улыбнулся. А затем нажал на спусковой крючок. Револьвер сухо щёлкнул. Я шумно выдохнул.

– Надо же, – произнёс Мартинес. – Осечка. Похоже, Господь на вашей стороне, сеньор Шульц.

– Выиграл в русскую рулетку, – севшим голосом произнёс я, и Мартинес рассмеялся в голос.

– Ну уж нет, стреляться я не стану, – продолжая смеяться, сказал он. – Держите, это серебряный доллар.

Он выудил из кармана монетку и бросил мне. Монетка упала в песок, я не потрудился даже пошевелиться, чтобы поймать её.

– Прощайте, сеньор Шульц, – сказал он. – Удачи вам выбраться из пустыни. Если что, ближайший городок вон в той стороне.

Вся банда вскоре взлетела в сёдла и со свистом и гиканьем ускакала прочь. А я остался сидеть у потухшего костра рядом с мёртвым телом моего единственного друга. Без оружия, еды и воды, но с дикой жаждой мести.

Глава 2

Не знаю, сколько я просидел там. Пока не рассвело, и розовый рассвет не заставил меня встрепенуться и вскочить на ноги. Тело Денниса по-прежнему лежало прямо передо мной, а я не мог даже выкопать ему могилу, чтобы похоронить по-человечески. Сухой каменистый грунт пустыни Чиуауа, будь он проклят, порой не возьмёшь даже ломом. А у меня из инструментов теперь только собственные руки.

Я провёл руками по лицу, пытаясь хоть немного успокоиться, собрал всё, что валялось на земле. Мобильники, ключи. Монетку. Я этот доллар засуну Мартинесу в глотку, чтобы он им подавился и издох. А ещё лучше – отолью из него серебряную пулю, чтобы наверняка убить этого дьявола.

Но это всё был бессильный гнев, который быстро вновь сменился тяжёлой апатией, и мне пришлось буквально заставлять себя двигаться. И я чувствовал, как прежний я, старый Женька Шульц, Евгеша, Фриц, растворяется и исчезает. Ему здесь не место. Здесь, в пустыне, если я хочу выжить, придётся забыть про мораль, милосердие, и всё такое прочее. Придётся стать хладнокровным и опасным, как гремучая змея.

– Прости, дружище, – пробормотал я, прикрывая глаза успевшему окоченеть мертвецу.