Геннадий Борчанинов – Опричник (страница 4)

— Ох и пришлось же с ними помучиться, — сказал мастер.

— Верю, Андрей Иваныч, — сказал я. — Думаю, оно того стоило. Проверяли стрельбой?

— Пыжом токмо, пулю забить не смогли, — усмехнулся он.

— Киянкой надо было забивать, — сказал я.

— Ну только так если, — сказал он.

— Славно, славно… — пробормотал я. — Возьму я у тебя одну винтовку на пробу. И пистолей пару. Почём выйдет?

— Тебе за так отдам, — сказал мастер. — Ты же ко мне снова придёшь, с новыми идеями. А то нашлись уже умельцы… Такие же пищальки мастерят, с кремнем.

Про патентное право тут и слыхом не слыхивали. И технология рано или поздно утечёт, как пить дать. Даже удивительно, что это произошло так поздно.

— Ладно, отказываться не буду, — кивнул я. — А кто секреты твои украл? Кто посмел?

— Да какие тут секреты, Никита Степаныч, тут любой толковый кузнец полчаса голову поломает и повторить сможет, — отмахнулся мастер. — Козьма Пименов такие же мастерить взялся, Григорий Квашнин тоже, но он хотя бы разрешения испросил моего, Молчан Третьяков из старых пищалек на новые переделывает. Кто пошустрее, те и взялись делать, а кто не очень, так гвозди с подковами и куют токмо.

— Понятно, — сказал я.

Этого, в принципе, следовало ожидать. Технология не самая сложная, повторить её и в самом деле можно методом обратного инжиниринга. Значит, скоро такие пищали появятся и в Европе. Как только готовые изделия попадут в руки иностранных купцов или будут захвачены с трофеями. Надо бы выбить у царя запрет на экспорт кремневых пищалей. И единорогов тоже, хотя в нынешние времена оружие больше импортировали, а не наоборот. Вывозили больше сырьё, пушнину, зерно. Торговать оружием выходило не очень-то прибыльно.

— Вот, эту бери, — он протянул мне одну из винтовок, ложе которой оказалось украшено резными соколами. — А пистоли принесу сейчас.

— Благодарствую, Андрей Иванович, — сказал я.

Очевидно, прибыли я ему принёс гораздо больше, чем стоило это оружие. Надо бы снабдить его ещё чем-нибудь эксклюзивным. Изобрести что-то, что сделает и его, и меня ещё богаче.

Штыка и крепления к нему на винтовке почему-то не имелось, хотя гладкоствол весь делался со штыками. Я быстро понял, почему, винтовка эта, очевидно, была не серийным изделием, а штучным товаром, охотничьим ружьём, достойным даже для того, чтобы преподнести её царю. Мне она напомнила тот, самый первый наш карабин.

Принёс он и пистоли. Винтовку я протянул дядьке, взял пистолеты, увесистые и громоздкие. Как оружие последнего шанса, пожалуй, сойдёт. Я бы и от махонькой игрушечки не отказался, но не отбирать же у детишек их поделку. Мне и этого хватит, чтобы устроить врагам немало сюрпризов.

— Вот, значит-с, прими как подарок, Никита Степаныч, — сказал мастер. — А коли чего ещё мастерить задумаешь, так сразу ко мне приходи, в любое время рад буду видеть.

— Как чего надумаю, поделюсь идеями, само собой, — сказал я. — Думаю, скоро ещё к тебе наведаюсь.

— Вот и хорошо, — улыбнулся оружейник. — А даже и если не надумаешь, приходи. Пиво у меня супружница сварила нынче, кого хочешь с ног сшибёт!

— Надо, значит, испробовать, — сказал я. — Но потом. Служба зовёт.

— Это конечно, — закивал он. — Дело такое.

Он проводил нас до самого выхода и даже какое-то время смотрел нам вслед. Мы же с дядькой, приторочив подарки к сёдлам, неторопливо отправились на восток, в нашу стрелецкую слободу, которая нынче пустовала. За ней, конечно, присматривали, туда поселили какого-то старого хромого ярыгу, но я в суматохе отъезда с ним так и не успел пообщаться, чтобы понять, что это вообще за человек. Так что кого-то вскоре ждёт сюрприз, и я очень надеялся, что не меня.

По разряду я всё ещё был приписан к сотне, так что ни у кого не возникнет вопросов, с чего это я вдруг поселился в стрелецкой слободе. А если кто-то и задастся таким вопросом, у меня будет на него ответ. Селиться в городе, задымлённом и грязном, мне не хотелось, жить на постоялых дворах, растрачивая серебро, тоже, московского подворья царь мне не пожаловал, а друзей или знакомых, которые могли бы приютить меня не на одну-две ночи, а на долгое время, у меня в Москве не было. Вот мы и ехали в отдалённую слободу. Мне же лучше, меньше будет неудобных вопросов и слухов. В конце концов, я вновь собирался заняться изобретениями, а лучшего места для них, чем стрелецкая слобода, во всей Москве не сыскать.

Глава 3

Со стороны наша слобода казалась заброшенной, но это был только обман зрения. Встречать нас выбежал седой тощий мужик с клочковатой бородой. С оглоблей в руках. Прихрамывая на правую ногу.

Я только усмехнулся такой воинственности.

— Вы кто такие⁈ Я вас не знаю! Государева тут земля, подите прочь! — заголосил он.

— Глаза разуй, остолоп! — рявкнул вдруг Леонтий. — Сотник Злобин едет!

Мужик ойкнул, вытянулся смирно, перехватив оглоблю, как копьё, замер, вытаращив на меня глаза.

— Не серчай, боярин, не признал! — быстро выпалил он.

— Всех так привечаешь? — усмехнулся я. — Молодец, хвалю. Избы все выморожены?

Нет никакого смысла топить все, если в них никто не живёт. Наоборот, вымороженную избу покинут все непрошеные гости вроде блох, клопов, тараканов и мышей.

— Все, боярин, я токмо хибарку свою топлю, — боязливо произнёс ярыга. — Дров-то не напасёшься.

— В сотницкой затопи, — приказал я.

— Будет сделано, — кивнул он и заковылял к моей берлоге.

Нас не ждали, особую стрелецкую сотню вообще не ждали до самой весны. А то и больше, смотря насколько затянется кампания. Как они там, интересно. Князь Мстиславский наверняка гоняет немчуру в хвост и в гриву.

Мы же с дядькой пока отправились в конюшню. Там задумчиво жевал сено тощий меринок. Все остальные лошади были вместе с сотней в походе. Нужно было расседлать наших коней, почистить, накормить и напоить. Лошадь требует ежедневного ухода, в отличие от мотоцикла или автомобиля, в которые только знай бензин заливай.

Всё равно в избе пока делать нечего, там температура такая же, как на улице, и ещё долго будет такой же. Вымороженную хату не так-то просто прогреть. Так что мы не торопились.

Ярыга этот на первый взгляд показался мне довольно ушлым типом, но то, что он выбежал на нас с оглоблей, пытаясь защитить государево добро, показывало его с лучшей стороны. Другой мог бы забрать остатки ценностей из слободы и свинтить в закат, а этот хромой исправно приглядывал за вверенным ему имуществом.

Когда кони расположились в стойлах, похрумкивая выданными в качестве лакомства морковками, а над сотницкой избой поднялся плотный столб полупрозрачного дыма, мы с Леонтием вышли на улицу. Обезлюдевшая, пустая слобода казалась осиротевшей. Мне не хватало марширующих стрельцов, железного лязга со стороны кузницы, грохота пищалей. Даже снег на дворе тут лежал плотным одеялом, в котором были вытоптаны узенькие тропки. Убирать тут его некому, да и незачем, хотя лично я предпочёл бы видеть его утрамбованным в аккуратные квадратные сугробы.

— Дядька… Может сабельками помашем? — предложил я, глядя на дым.

Изба ещё долго будет греться. Торчать на морозе или ждать в хибарке здешнего сторожа? Я предпочту первый вариант, но для этого желательно двигаться поактивнее. А на тренировки свои я как-то последнее время подзабил, используя рану как оправдание своей лени.

— А как же рана твоя? Не откроется опять? — хмыкнул дядька.

— А мы усердствовать не будем, — сказал я. — Так, вполсилы.

— Расчистить надобно сперва, — сказал он. — Счас, лопату видал где-то…

Лопата нашлась у ярыгиной хибарки, и мы принялись по очереди раскидывать плотный лежалый снег, подготавливая себе площадку для тренировки. Я тоже махал лопатой, не видя в этом для себя ничего зазорного. Наоборот, так проще согреться.

— Ох, боярин! Приказал бы! Чего ж сам-то! — выбежал на улицу ярыга.

— От тебя, хромого, толку будет, как с козла молока, — сказал я. — Звать-то хоть как тебя?

— Харитон я, Нечаев сын. Тутошний, московский, — сказал он.

— Держи, Харитон, — я скинул рукавицу и выудил из мошны несколько мелких монет. — Дуй на торжище, купи там пожрать чего-нибудь. Хлеба купи, молока крынку, куриц живых парочку, яиц десяток. Что с денег останется, можешь себе забрать.

— Зачем на торг, тут я, у здешних бабонек куплю, — сказал ярыга. — Сейчас токмо дровишек ещё подкину.

— Где хочешь бери, что хочешь делай, главное, пожрать принеси, — махнул я, вновь надевая рукавицу.

Харитон заковылял прочь, сжимая в кулаке выданные монетки, а мы с дядькой наконец расчистили себе квадратную площадку пять на пять метров. Квадратить сугробы не стали, хотя я так и представлял себе, как будет смотреться двор в таком формате. Вдвоём это просто неудобно делать, а роты солдат у меня под рукой сейчас нет.

— Готов, Никитка? — ухмыльнулся дядька, выходя на площадку и обнажая саблю.

Я осклабился в ответ, тоже выхватил саблю из ножен, крутанул в руке. Биться договорились вполсилы, чтобы друг друга не поранить. Бок у меня зарос, но перенапрягаться я всё равно не хотел. Так, немного поупражняться, тряхнуть стариной.

Леонтий напал первым, стремительно махнув саблей у меня перед носом, я отскочил назад, вскидывая саблю перед собой и отводя чужой клинок. Успел едва-едва, и пусть даже Леонтий остановил бы удар, если бы почуял, что может мне навредить, по спине всё равно пробежал неприятный холодок. Он почти застал меня врасплох.