Геннадий Борчанинов – Мятежник. Том 2 (страница 23)

— Пошли, — позвал меня Шеймус. — Покемарить бы надо.

— Пошли, — согласился я.

Мы нашли себе место для сна в одном из портовых складов, на каких-то тюках ткани. Шеймус захрапел сразу же, как только коснулся головой поверхности, а вот я ещё какое-то время лежал, слушая, как в отдалении где-то бахает орудие. Потом уснул, и даже не заметил, как.

Утро подкралось незаметно и стремительно, проснулся я совершенно разбитым. Хуже, чем с самого лютого похмелья. В глаза словно насыпали песка, по телу разливалась позорная слабость. Хотелось отправить всё и всех в пекло и досыпать, но я нашёл-таки в себе остатки сил и поднялся. Шеймус уже не спал, сидел у выхода и понуро смотрел на рассвет. Над морем он выглядел особенно красиво, но оценить красоту в полной мере у меня уже не было моральных сил.

— Идти пора, — сказал он, протягивая мне немецкую галету каменной твёрдости.

А вот и завтрак.

— Спасибо, дружище, — я в свою очередь поделился с ним бренди из фляжки, а затем выпил сам.

Жить сразу стало веселее. Я одёрнул и отряхнул китель, проверил кобуру, револьвер. Порядок.

В порту уже кипела работа, но мы не стали задерживаться, направляясь прямиком к штабу. Нас, наверное, ждали ещё вчера.

Дублин просыпался медленно и неохотно, над мостовой ещё висели клочья тумана. Открывались двери домов, на баррикадах менялись часовые, выходили первые пугливые прохожие. Жизнь продолжалась.

У дверей паба, в котором временно расположился штаб, нас остановил часовой, которого я знал в лицо.

— Вас там заждались, — ухмыльнулся он, кивая в сторону двери.

Не то, чтоб это стало для меня неожиданным известием. Я хлопнул его по плечу и прошёл внутрь, чувствуя, как из паба доносится запах жареной картошки. Временное правительство изволило жрать, пусть и не полным составом.

Сидели все за одним столом, вернее, сдвинули несколько, и огромная чугунная сковорода с картошкой стояла посередине, как праздничное блюдо. На этом же столе стопками и россыпью лежали бумаги, секретные и не очень. Пирс лично раскладывал завтрак по тарелкам.

— Майкл! — воскликнул он. — Садись! Том, Джозеф, подвиньтесь.

Отказываться я не стал, не дурак же я отказываться от халявы. Сел между Кларком и Планкеттом, поближе к первому, подальше от второго.

— Ну, рассказывайте, — хрипло потребовал Кларк.

Я оглядел собравшихся. Не все из них, на мой взгляд, заслуживали доступа к сведениям такого уровня, но что знают трое, знает и свинья. Каждый тут считался доверенным лицом, случайных людей на этом завтраке не было, даже среди охраны и адъютантов. Я, впрочем, вспоминал про русских революционеров, поголовно стучавших царской охранке, и особых иллюзий не питал. Содержание этого разговора станет известно МИ-5 в самые кратчайшие сроки.

Так что говорил я кратко, опуская многие подробности и преуменьшая значимость события. Да, подлодки, да, выгрузили пригоршню патронов и полторы берданки, ушли обратно в море. О дипломатическом признании тоже упомянул, но выставил так, будто это исключительно моё наглое требование. Невозможное.

— Что-что вы у них потребовали? — поперхнулся наш вождь.

— Признания независимости республики, — хватая ложкой горячую картошку, повторил я. — Не думаю, что это сработает, но он обещал передать своему начальству.

— Вас нельзя подпускать к дипломатии на пушечный выстрел, О’Хара, — проворчал Кент. — Своей неимоверной наглостью вы можете испортить всё впечатление.

Я изобразил на лице фальшивую улыбочку. Не то чтоб он сильно заблуждается.

— Если нас всё-таки признают… — хмыкнул Кларк. — Это многое изменило бы.

— Скорее они будут кормить нас завтраками, покуда мы полезны им против англичан, — спустил всех на землю Джеймс Коннолли. — Как только война на континенте так или иначе разрешится, мы перестанем их интересовать.

— Значит, нужно действовать быстро, — сказал Пирс. — Закончить всё до того, как мы останемся один на один с британцами.

Он отодвинул от себя пустую тарелку, промокнул губы салфеткой, словно на светском приёме, встал, прошёл к окну, посмотрел на утренний Дублин. Видно было, как мысли проносятся у него в голове одна за другой. Прибытие подлодок его заметно воодушевило.

— Груз раздать подразделениям немедленно, — приказал он. — Командиры пусть предоставят сведения об оснащённости своих батальонов, на основании этого раздать.

— Сделаем, — ответил Макдона.

— Ещё кое-что. Мне дали понять, что Америка скоро может вступить в войну. На стороне Антанты, разумеется, — сказал я, наблюдая за реакцией всех присутствующих.

Кларк скривился так, словно лизнул клеммы аккумулятора, Коннолли негромко выругался, Планкетт вздохнул и закатил глаза к небу. Пирс заложил руки за спину, продолжая смотреть в окно.

— Значит, времени у нас ещё меньше, — задумчиво произнёс он.

— Именно, — сказал я.

Мы ещё немного обсудили диспозицию, распределение груза, ротацию подразделений и прочие детали, пока нас не прервал стук в дверь. На пороге показался часовой.

— Мистер Пирс? К вам мистер Диллон. Говорит, срочное дело, — сказал он, чуть смущаясь.

— Ведите его сюда, Патрик, — сказал Патрик Пирс.

Как по мне, я держал бы этого хлыща подальше вообще от любых органов власти. Меня, к сожалению, никто не спрашивал. Джон Диллон, впрочем, везде пролез бы без мыла.

Диллон влетел к нам с видом человека, спешащего на пожар, остатки волос взъерошены, очки набекрень, взгляд ошалевший. Впрочем, увидев, что Пирс здесь не один, он быстро собрался, поправил костюм, галстук и положил шляпу на сгиб локтя.

— Рад видеть вас всех в добром здравии, джентльмены, — произнёс он.

Планкетт нервно кашлянул. Диллон это проигнорировал.

— Хорошо, что вы все здесь, это сильно упрощает дело, — продолжил он.

— Какое дело, Джон? — спросил Пирс. — У нас мало времени для куртуазности, прошу ближе к сути.

Диллон заморгал, открыл рот, закрыл, окинул нас всех решительным взглядом.

— Британское командование предлагает переговоры, — хорошо поставленным голосом громко произнёс он, решив, что не стоит тянуть кота за яйца.

В пабе повисла тишина, звенящая. Я поскрёб ложкой по сковородке, резкий неприятный звук заставил всех поморщиться.

— Тут зажарка осталась, — невозмутимо произнёс я.

Диллон посмотрел на меня так, словно я испортил ему всё веселье и не дал насладиться триумфом его дипломатических усилий.

— Переговоры? — хмыкнул Кларк. — На каких условиях?

Джон Диллон вскинул подбородок, снова принимая пафосную позу.

— Официальные переговоры, с делегацией от Временного правительства Ирландской Республики, — произнёс Диллон. — На нейтральной территории, с гарантиями безопасности для делегатов. Всё честь по чести.

— Дерьмо в красивой обёртке, иначе говоря, — сказал я, не скрывая своего презрения.

— Помолчите, Майкл! — оборвал меня Пирс. — Джон. Какое место они предлагают?

Парламентарий купался во всеобщем внимании, как свинья в навозе. Наслаждался и лакомился.

— Церковь святого Варфоломея на Клайд-роуд, — назвал он. — Можно и другое место, это не окончательный вариант.

Я знал этот район. В моём времени это был дипломатический квартал с посольствами самых разных стран, от США до Кении. Далековато от наших позиций, на самом деле. Внутри, где-то между желудком и сердцем, начал пульсировать ледяной комок нехорошего предчувствия.

— И когда они хотят с нами встретиться? — задумчиво спросил Пирс.

Его, судя по всему, ничего не смущало. Он, как тетерев на току, ничего больше не видел и не слышал, возможные переговоры занимали всё его внимание, ведь как же, сам британский барин возжелал поговорить на равных.

— Сегодня во второй половине дня, — улыбнулся Диллон. — Как видите, утро уже началось, но со стороны англичан не прозвучало ни единого выстрела. Своего рода жест доброй воли, в знак расположенности к переговорам.

Я не удержался и фыркнул. Видал я такие жесты в гробу и в белых тапочках. Диллон вновь покосился на меня, но ничего не сказал.

Пирс повернулся к остальным, посмотрел на каждого в поисках поддержки. Макдона молча развёл руками, но его мнения всерьёз никто и не спрашивал, Коннолли покачал головой. Кларк задумчиво теребил усы. Я сидел, сложив руки на груди.

— Переговоры на равных… Это шанс, определённо, — сказал Пирс.

— На что? — хмыкнул Кларк.

— На признание республики, — вместо нашего лидера ответил Диллон.

Даже интересно, что пообещали ему англичане за посредничество.

— Да это ловушка, — устало произнёс я.