Геннадий Борчанинов – Лёха – сокрушитель Вселенной (страница 2)
Лёха зажмурился, но цифры не исчезли, а наоборот, стояли перед закрытыми глазами, будто выжженные на сетчатке глаза.
– Ну и дела, в натуре… – пробормотал Избранный.
Глава 2. Русары.
Избранник Босоногой Богини снова надавил на шишку, подтверждая загрузку. Перед глазами снова забегали знаки и символы.
– Бля, – только и мог пробормотать Лёха.
От нагромождения символов и чисел рябило в глазах и болела голова, так что Избранный сидел и ждал, пока всё исчезнет. Наконец, всё исчезло, кроме двух строчек, назойливо висящих на самом краю зрения. Лёха вертел головой и глазами, но они никак не исчезали.
– В смысле ноль, бля, – пробубнил герой, не прекращая мотать головой.
Кусты зашелестели, и на тропинке показались два мужика в косоворотках и лаптях. Оба широкие и кряжистые, с окладистыми светлыми бородами, но один был заметно старше. Они остановились на краю поляны, глядя на Лёху.
Лёха по-прежнему сидел на земле. В тапочек вновь заполз муравей. Мужики всё смотрели на Лёху.
– Э-э-э… Гой еси… Понеже… – протянул Лёха, смутно припоминая, как могли бы разговаривать древние русичи.
Мужики переглянулись.
– Чего это он там бормочет? – тихо спросил тот, что постарше.
Младший пожал плечами.
– Э-э-э… Инда взопрели… Озимые… – продолжал Избранный.
– Странный он какой-то, – заключил старший. – Мужик, всё нормально с тобой?
Лёха встрепенулся, заслышав нормальную русскую речь. То ли Богиня своим божественным щелбаном влила в него знания языков, то ли мужики и в самом деле разговаривали на чистейшем русском, но Лёха понимал их прекрасно.
– Мужики, вы что, русские?
Мужики снова переглянулись.
– Чего? Русары мы. А ты кто такой? – сказал старший.
– Лёха, – ответил Лёха.
– Ты чего на священной поляне сидишь? – спросил младший.
Лёха встал и почесал затылок. Как объяснить им своё появление здесь – он не представлял. Вряд ли мужики поверят в байку про Богиню и Квазинейтронного Хортатора.
– Да он головой стукнулся, вот и не помнит, ты глянь, какая шишка! – произнёс старший, показывая на Лёху пальцем.
– Э-э-э… Ага… – ответил герой и снова потёр шишку заскорузлым пальцем. Перед глазами снова пробежал ряд символов.
– Ну пойдём, горемычный, куда девать-то тебя… – сказал старший.
Русары убедились, что Лёха может идти сам, и пошли впереди, по лесной тропинке, петляющей меж могучих дубов. Раскидистые ветви смыкались над головой зелёным куполом, а необъятные стволы напоминали идущих впереди русаров, таких же широких и мощных. Лёха слабаком себя не считал, но тут явно видел, что мужики будут посильней его.
– Как хоть звать-то вас? – спросил Лёха.
– Мефодий, – ответил старший.
– Родион, – представился младший.
Ну хоть не к лумумбам попал, подумал Лёха. Он был оптимистом.
Лесная тропинка примкнула к другой, пошире, и спустя полчаса вышла к опушке леса. Идти по лесной дороге в сланцах было неприятно, они шлёпали по пяткам, в них залетал песок, а сквозь резиновую подошву чувствовались все неровности. Лёха решил, что в ближайшем селении истребует себе новые кроссовки. Статусом Избранного Героя нужно пользоваться на всю катушку.
Шли молча, Лёха попросту не знал, о чём вообще с мужиками поговорить. Сигарету у них не стрельнуть, про танки они и не слыхали, а автомобилей здесь наверняка не было. Поэтому он шёл и глядел по сторонам.
И всё-таки тут было красиво. Красивее, чем в его родном Белозерске, красивее, чем у бабушки в Шемелино, куда он ездил на каникулы, будучи школьником. Природа казалась нетронутой и девственно-чистой. Опушка леса сменилась полями пшеницы, что клонила к земле спелые колосья.
– Красота, бля, – пробормотал Лёха и высморкался на землю.
Вскоре из-за пригорка показались дома. Избы русаров напоминали картинки из школьных учебников или советских мультфильмов, сруб-пятистенок, двускатные крыши. Для полной идиллии не хватало только дыма из печных труб, но было тепло, и печки никто не топил.
Перед внутренним взором Лёхи будто взорвалась хлопушка, разноцветные конфетти, цветомузыка и вспышки замелькали так, что будь Лёха эпилептиком, то скорчился бы в припадке.
– А-а-ай, бля… – простонал Лёха, хватаясь за голову.
Русары же, казалось, не обратили на его стоны никакого внимания, повернулись к нему и молча ждали, пока Избранный придёт в себя.
– Каждый раз у них так, – тихо сказал Мефодий. – И именно здесь, как в деревню приходим.
– Чудны дела Её, – пробормотал Родион.
Лёха хватался за голову и выл, пока перед взором летали поздравления и вспышки божественного света. Уже только за это он был готов прямо сейчас переметнуться на сторону Демонического Архивладыки, лишь бы избавиться от назойливых приходов. Богиня явно переборщила со спецэффектами.
– Ништо, пообвыкнется, – сказал Мефодий.
И в самом деле, через какое-то время надоедливые поздравления с новым уровнем и пожелания дальнейшего успеха исчезли сами собой. Лёха выпрямился, вздохнул с облегчением и потёр уставшие глаза.
– Пошли, герой, – насмешливо произнёс Родион.
Лёха напрягся. Такое он чуял моментально, и насмешек над собой не терпел.
– Ты это… Не базарь… – ответил Герой.
Молодой русар благоразумно промолчал.
– Вот так-то, бля… – проворчал Лёха, схаркивая в придорожную пыль.
Избранный вошёл в деревню вслед за своими проводниками, ожидая, что его будут встречать как настоящего Героя-Освободителя, но на него никто не обращал внимания. Все и дальше занимались своими делами. Бабы развешивали бельё, дети ковырялись в грязи и бегали по улицам с воплями, мужики кололи дрова, чинили инструменты. Только собаки брехали на Избранного, чувствуя странный и чуждый запах дешёвого одеколона и сигарет.
– Мы куда идём-то? – спросил Лёха, когда они прошли мимо очередной избушки и повернули на другую улицу.
– Так вестимо куда, – ответил Мефодий. – Староста тебя привести велел. В первый раз, что ли?