Геннадий Борчанинов – Кровь. Меч. Корона (страница 27)
— И правда, похоже на проклятие, — заметил я.
— Это не оно. Все смерти подстроили, а слухи о проклятии пустили специально, чтобы род Аргайлов прервался. Конайлли не терпят соперничества, а я не выйду ни за кого из них. Теперь все боятся свататься ко мне.
— Печально это слышать, — сказал я.
Она горько усмехнулась.
— Тебе-то что. Ты — южанин, и тебя не волнуют наши дела. Я вижу, что тебе не нравятся наши края, и ты хочешь домой. Тебя здесь держат только твои клятвы, да? Я освобождаю тебя от той, что ты дал Осви.
Это было даже немного обидно.
— Позволь уже мне решать, — хмыкнул я.
— Как хочешь, — пожала плечами она. — Я просто предложила.
Солнце окончательно скрылось из виду, быстро стемнело. Маленький костёр из полусырого валежника не мог дать столько тепла, чтоб хватило на двоих, а тонкие чахлые ветки, наспех собранные в окрестностях, быстро прогорали, и мне почти ежеминутно приходилось подкидывать новые. Брианна, казалось, не замечала холода, а вот я замерзал. Зима почти на пороге, и не хотел бы я оставаться в этих краях, когда начнутся морозы.
Я вспомнил времена своего рабства. Снега выпадало столько, что сугробы доходили до самых крыш, а на день солнцестояния ударили такие холода, что один из рабов замерз до смерти, несмотря на то, что был вместе со всеми в землянке. Тогда мы грелись, прижимаясь друг к другу, чтоб экономить тепло.
Но предложить Брианне такое я не смел. Я снял попоны с лошадей, с Ветерка и с кобылы покойного Осви, закутался в них и улёгся рядом с костром. Брианна молча продолжала смотреть на пламя.
Глава 28
Шепчут свирели танец видений.
Смертные люди, падайте ниц,
Призраки пляшут во время затмений!»
— «Песнь о Лунном скитальце».
Утром мы продолжили путь, и Брианна держалась уже не так отчуждённо. Лёд недоверия потихоньку таял.
Она указала мне на следы, которые я даже с её подсказки сумел заметить не сразу. Чуть примятая трава, неосторожно перевёрнутый камень, высохшие брызги воды там, где их быть не должно. Кто-то здесь был, и совсем недавно.
— Охотник, должно быть, — сказала Брианна. — Следы заметал, но не очень старательно, так что скорее всего молодой.
— Где охотники, там и добыча, — хмыкнул я. — Главное, самим добычей не стать.
Девушка не ответила, склонившись в седле и разглядывая землю. Я не замечал ничего необычного. Пожелтевшая трава, мокрая от постоянных дождей и утренней росы, низенькие кусты.
— Это земли клана Мэй, нам здесь ничего не угрожает, — сказала она.
— Ты поняла это по здешней траве? — спросил я, не скрывая сарказма.
— Нет, мы ещё вчера прошли границу. Бояться нечего, они не очень воинственны.
Я усмехнулся. Назвать гаэла не очень воинственным это как назвать волка не очень хищным.
— Они довольно странные, но постарайся не обращать внимания, — сказала она, и мы поехали дальше.
Признаться, я ещё никогда не заходил так далеко от дома. Мы поднялись на возвышенность, и с неё открылся вид, от которого захватывало дух. На севере вдалеке виднелись горные кряжи, дальше на западе простирались бескрайние верховые болота.
Вдалеке послышался собачий лай, и хоть жилищ ещё не было видно, я понял, что мы уже рядом с деревней.
После слов Брианны я ожидал увидеть всё что угодно, но клан Мэй сумел меня удивить. Их деревня стояла прямо посреди топей, каждый дом возвышался на деревянных сваях, торчащих прямо из воды, а сами хижины были соединены мостками и переходами, словно опутанные паутиной. Дороги к деревне я не видел. Тропинка обрывалась у воды, а лезть в незнакомое болото без проводника — величайшая глупость.
Мы остановились на берегу. Под лошадиными копытами хлюпала вода, а земля ощутимо проминалась под нашим весом. Мне подумалось, что стоит здесь лишь один раз оступиться, и всё, тело никогда не найдут.
— Я — Брианна ап Аргайл, дочь короля Ангуса! — закричала девушка, нервно сжимая поводья.
Среди домов и на переходах никого не было видно, но деревня не казалась покинутой. Я видел бельё на верёвках, открытые двери, слышал приглушённый собачий лай, доносящийся из домов.
— Мы просим вашего гостеприимства! — продолжила Брианна.
В воде что-то плеснуло, и Ветерок с тихим ржанием попятился назад.
— Ничего не угрожает, ты говорила? — понизив голос, спросил я.
— Если сам в драку не полезешь, — так же тихо ответила она.
Из деревни так никто и не показался.
— А они присягали Гибрухту? — спросил я.
— Мы никому не давали клятв, — раздался голос сзади, и мы с Брианной обернулись одновременно.
Воины появились словно из ниоткуда. Мгновение назад мы были на берегу одни, а сейчас здесь стояли три гаэла в боевой раскраске, с копьями в руках. Они выглядели расслабленными, но каким-то внутренним чутьём я знал, что это только видимость. Воины были одеты в меха, лица вымазаны илом или грязью, а не углём, а единственными железными предметами у них были наконечники копий.
У них не было ни браслетов, ни украшений, застёжки на одежде костяные, и только у одного воина я заметил блеснувшую в волосах золотую монету. Судя по всему, он был старшим.
— Откуда вы идёте? — спросил он.
— Такие вопросы задают, сидя у очага, — ответила Брианна.
Гаэл прищурился и посмотрел на неё. Девушка спокойно выдержала его взгляд.
— В таком случае, будьте нашими гостями, — миролюбиво сказал он. — Следуйте за нами. Да, лучше идти пешком. Всадник здесь провалится.
Мы спешились, я взял мерина за узду и пошёл за гаэлом прямо по воде. Старший брёл первым, следом шёл я, затем Брианна, а два воина шли замыкающими. В правом сапоге противно захлюпало, и холод пополз от кончиков пальцев наверх. Я вздрогнул.
Путь к деревне, как я и предполагал, не был прямым. Тропинка, скрытая под водой, петляла будто пьяный заяц, и не будь с нами проводников, мы бы наверняка сбились с пути и завязли. Даже гаэл, наверняка знавший дорогу с закрытыми глазами, то и дело останавливался и проверял тропинку древком копья.
Краем глаза я заметил, что деревня ожила, и по мосткам забегали глазеющие на нас дети, но стоило мне отвлечься от дороги, как я оступился и чуть не ухнул в грязь. Больше на деревню я не отвлекался, аккуратно шагая вслед за провожатым.
Тропинка заканчивалась деревянными сходнями, чуть подгнившими и скользкими от грязи. Мы поднялись по ним, оказавшись на небольшом мостике, где нам приказали остановиться.
— Ждём здесь, — сказал наш проводник.
Вскоре к нам вышел старик с курительницей в руках, и если до этого я думал, что все гаэлы странные, то теперь я понял, насколько ошибался. Старик что-то бормотал себе под нос, выглядел так, будто голодал последние несколько лет, но при этом весьма бодро прыгал вокруг нас, размахивая курительницей, из которой шёл густой белый дым, от которого у меня засвербило в носу.
В волосах и бороде у него были заплетены кости, гремящие от каждого движения, вся его одежда была вывернута наизнанку и мелко исписана непонятными мне знаками. Он разглядывал нас отсутствующим взглядом, и не успокоился, пока не осмотрел каждого, включая лошадей. Особенно долго старик рассматривал меня. Наконец, он успокоился, повернулся, не говоря ни слова, и ушёл.
Воины заметно ободрились.
— Лошадей в конюшню к остальным, Эрлих, отведи, — старший подозвал кого-то из местных детей, и мы отдали поводья. — А вас, гости, милости просим к вождю.
Я резко осознал, почему клан Мэй оказался таким дружелюбным и гостеприимным. Здесь, в болоте, где они знали каждую тропку, а деревня легко превращалась в несокрушимую крепость, им никто не мог угрожать. И я был более чем уверен, что это именно они жгли и грабили чужие деревни, как это заведено у гаэлов, а не наоборот. Клан Мэй был неприступен.
— Ты здесь бывала? — спросил я Брианну.
— Нет, — девушка покачала головой.
Почему-то мне казалось, что она думает о том же, о чём и я.
Хоть деревня и была неприступна, я невольно замечал изъяны. Тут и там взгляд выхватывал подгнившие доски на переходах, дома громоздились практически друг на друга, порой мостки скрипели под ногами и в болото под нами что-то падало с глухим бульканьем. Жить здесь я бы не хотел точно, даже воздух здесь был сырой и неприятный. Местные жители выглядели удивительно похожими, и я понял, что вся деревня — родственники в какой-то степени, и не смогли избежать кровосмешения. Мне даже стало немного жутковато.
Даже сам окружающий пейзаж навевал необъяснимую тоску — бескрайнее болото с клубящимся туманом над ним. И только на востоке, там, откуда мы пришли, виднелись привычные уже холмы и лощины. И только сейчас я понял, что мы даже не сможем сбежать в случае опасности, просто потому что не пройдём по тропинке без провожатого. Сердце кольнул внезапный страх, и я насторожился, вмиг переставая доверять дружелюбным речам наших спутников.