Геннадий Борчанинов – Дренг (страница 22)

Весь остальной шум тут же смолк, люди в зале притихли, повернулись к нам, и я вдруг почувствовал себя в центре внимания, под софитами и камерами.

— Мы принесли вам новости. О вашем отце, — продолжил я.

Ивар хмыкнул, Убба широко зевнул.

— Говори, — произнёс Сигурд.

Я вспомнил сцену из сериала, который смотрел когда-то давным-давно. Яму, заполненную змеями и человека в ней, истерзанного пытками, но несломленного.

— Как захрюкали бы поросята, узнай они о гибели старого кабана? — громко произнёс я.

Тишина стала настолько густой, что её можно было резать ножом. Братья молча приподнялись со своих мест, Убба указал остриём ножа на меня.

— Говори, — хрипло сказал он.

Я решил больше не испытывать судьбу и не играть с огнём.

— Его драккары выбросило на скалы у берегов Нортумбрии, — начал я, в очередной раз пересказывая эту историю, успевшую уже обрасти подробностями и домыслами.

Рагнарсоны слушали молча, внимательно.Как и все остальные их дружинники.

— Король Элла взял его в плен, — продолжил я. — А его церковники в Йорвике бросили его в змеиную яму.

— Без меча в руке… — пробормотал Хальвдан.

Мои соратники зашептались за моей спиной, они-то ничего подобного не знали, да и я таких подробностей знать не мог. Мы видели только самое начало этой истории. Но так и рождаются легенды. Из домыслов и предположений.

— Кто говорит твоими устами? Кто научил тебя этим словам? — спросил вдруг Сигурд. — Ситрик? Гутрум? Осберт?

Змееглазый пристально смотрел на меня, не отрывая своего страшного взгляда. Я почувствовал себя бандерлогом перед удавом Каа, но сумел взять себя в руки.

— Никто, — сказал я.

— Поросята, значит… Да, отец мог такое сказать, — сказал Ивар. — Он боролся до конца?

— Да, — сказал я.

— Столь славный конунг и без оружия попал бы в Вальхаллу, — заключил Ивар. — Значит, когда-нибудь мы с ним увидимся там.

Братья медленно переглянулись, все четверо, будто бы общаясь друг с другом без слов. Убба снова подкинул нож на ладони, поглядел на меня, словно примеряясь, куда ловчее его всадить.

— Месть священна, — сказал Ивар. — И мы отомстим.

— Принесём на их земли страх, — сказал Хальвдан.

— Сотрём Нортумбрию с лица земли, — прорычал Убба.

— Клянёмся, — сказал Сигурд, и все остальные повторили за ним.

Я услышал в зале хриплый каркающий смех, смутно знакомый, но люди в зале одобрительно загудели и заглушили его. Все хирдманны, капитаны, кормчие, ярлы и хёвдинги жаждали теперь только одного — вторгнуться в пределы Англии и помочь Лодброксонам отомстить, и никто не стеснялся выражать своих чувств. Люди выкрикивали с мест, громко клялись, кто-то даже плакал, поминая старого конунга, ветераны прежних походов вспоминали славные деньки в компании Рагнара, и только слуги и рабы, невидимыми тенями семенящие вдоль стен, прятали улыбки.

— А сейчас, — сказал Сигурд. — Помянем отца. Так, чтобы он, глядя на нас из Вальхаллы, завидовал, что сейчас не с нами!

Приветственный гул в зале стал ещё громче, трэллей немедленно отправили за элем и мёдом. Для нашей команды, всё ещё ошарашенной моей выходкой, освободили место за одним из столов, вместе с дружинниками Ивара. Меня же вновь позвали к Рагнарсонам, но не для того, чтобы пить, а для того, чтобы расспросить ещё. Отказывать таким людям смертельно опасно, и я вернулся к ним.

— Вы были в Англии, — сказал Хальвдан. — С кем?

— Нас вёл Кетиль Стрела, — сказал я, надеясь, что это имя им известно. — Он погиб там же.

— Я немного знал его, — кивнул Ивар. — Из Трандхейм-фьорда, так? Как тебя зовут, парень?

— Бранд Храфнссон, — представился я.

— И чего ты хочешь, Бранд Храфнссон? — холодно произнёс Сигурд. — Наверняка ты явился не просто так. А новость всё равно до нас дошла бы, не с тобой, так с кем-нибудь другим.

Я посмотрел на всех четверых. Белая шёлковая рубаха Хальвдана стоила как урожай целой деревни, золотые и серебряные браслеты на руках каждого сразу показывали, насколько богаты братья. Они наверняка ждали, что я буду просить награды.

— Позвольте мне присоединиться к вашей армии, — сказал я. — Мне и моим друзьям.

Ивар вдруг рассмеялся в голос.

— Мы кинем клич по всему северу, — сказал он. — Любому свободному мужчине или юноше будет дозволено к нам присоединиться.

— Другой награды мне не надо, — сказал я. — Только возможность заработать себе честь и славу.

— Достойный ответ, — сказал Хальвдан, снимая с руки золотой браслет. — И всё же, возьми.

Он бросил браслет мне, а следом за ним то же самое сделали и остальные братья. Золото блеснуло жёлтым в полумраке, и я благодарно кивнул, надевая на руку все четыре браслета, которые пришлось немного согнуть, чтобы они не спадали с запястья. Этого хватит и на припасы для «Морского сокола», и на его ремонт, и на то, чтобы собрать новую команду. И ещё даже останется.

— А теперь пей и веселись, вспоминая походы славного конунга Рагнара, — сказал Сигурд. — Так, чтобы даже эйнхерии позавидовали нашей пьянке.

Я снова кивнул и вернулся к своей команде, которая сидела с растерянным видом. Даже Торбьерн, мечтавший поразить всех своей сагой, сидел тихо, как мышь под веником, даже Лейф и Олаф, которые бахвалились тем, как будут пить наперегонки на поминках старого конунга, лишь поглядывали по сторонам. Заинтересованные взгляды всех членов команды сошлись на подаренных золотых браслетах.

— Золото мы поделим, — сказал я.

— Я думал, дадут один, но не сразу четыре, — тихо сказал мой кузен.

— Деньги — брызги, — сказал я, за что удостоился недовольного взгляда со стороны Жадины. — Я потребовал у них кое-что гораздо более ценное.

— И что же? — спросил Гуннстейн.

Их всех посадили в дальнем конце зала, слишком далеко от почётного места братьев Рагнарсонов, так что они не слышали ни слова.

— Право участвовать в их походе на Англию, — сказал я.

Кьяртан фыркнул, Фридгейр поморщился.

— Когда они начнут собирать армию, туда и так возьмут любой сброд, даже с Оркнеев и Фарер, — сказал Кнут. — Изгоев, убийц, и прочих негодяев. Нас взяли бы и без твоей просьбы.

— Это так, — сказал я. — Но тогда мы стали бы одними из прочих, обычными воинами. А теперь мы стали теми, кто первыми попросился мстить за их отца. О нас узнают, нас запомнят. А если нас запомнят, то это прямая дорога к успеху и славе.

Хнефатафл — скандинавская настольная игра.

Глава 14

Следующие месяцы прошли в рутинной и долгой подготовке к походу. Армию нужно было собрать, а это процесс небыстрый в нынешних условиях. В Хроаррскильде прибывал и прибывал народ со всех концов страны, отовсюду, где говорили на северном наречии. Даны, свеи, норвежцы. Приплывали корабли из Ирландии, с Фарерских и Оркнейских островов, с побережья Балтики. Новость пронеслась по всему северу как лесной пожар. И мне приятно было осознавать себя той искрой, из которой разгорелось пламя.

В городе мы пробыли недолго, всего пару дней, почти сразу отправившись на север. Домой. Прежде, чем отправляться на войну, мы должны были повидать родных в Бейстаде и его окрестностях. Ну и, само собой, набрать как можно больше народа. Возможность пойти на войну вместе с Рагнарсонами предоставляется не так уж часто, как можно было подумать, так что в желающих пополнить команду «Морского сокола» отбоя не будет, даже несмотря на то, что приближалась зима и время виков подходило к концу. Зимовать они собирались уже в Англии.

Золото мы поделили на всех без исключения, перепало даже Эйрику, который никакого отношения к той истории не имел. Да, четыре браслета на полторы дюжины человек это очень немного, но всю нашу добычу мы потратили на покупку драккара, и чтобы не возвращаться домой с пустыми руками, мы просто купили всё в Хроаррскильде.

Так что через несколько дней мы плыли на север вдоль изрезанного глубокими фьордами побережья Норвегии, к далёкому Трандхейм-фьорду, мимо величественных гор и высоких скал, о которые разбивались тёмные волны Северного моря. И чем дальше мы забирались на север, тем красивее становились виды, от которых натурально захватывало дух.

Особенно когда я стоял у руля, а холодные брызги летели в лицо из-под форштевня «Морского сокола», искрясь на солнце ледяным жемчугом. Здесь, на севере, уже наступала осень, и далёкий зелёно-жёлтый берег соседствовал со снежными шапками на горных пиках.

Как только мы вошли в Трандхейм-фьорд, то сняли носовую фигуру с драккара, и Рагнвальд закрепил вместо неё зелёную ивовую ветку. Сам фьорд оказался гораздо больше, чем я ожидал изначально, и поселения и фермы целыми гроздьями теснились на его побережье то тут, то там, везде, где имелся более-менее удобный пляж или даже просто спуск к воде. Люди махали руками, завидев наш корабль, а мы махали им в ответ. Все они были нашими соседями, и несмотря на все разногласия и споры, лучше бы поддерживать с ними добрые отношения.

«Морской сокол» впервые очутился в этих водах, и его обводы были незнакомы местным, но наши лица все знали. Иногда нас могли окликнуть местные рыбаки, и мы всякий раз рассказывали одну и ту же новость. Грядёт большая война. Англия будет завоёвана. Туда можно будет переселиться.

Идеи переселения витали в воздухе, норманны расползались по миру в поисках лучшей жизни, потому что скудная северная природа не могла прокормить всех. Так что норвежцы активно заселяли Ирландию, шведы двигались на восток, оседая на пути из варяг в греки на всём его протяжении, а датчане пытались отвоевать себе место на континенте.